Помни и люби

— Нет, я не верю... — прошептала девушка. — Мне очень жаль, Гермиона. Авроры прибыли слишком поздно, — добавил Люпин. — Но как, откуда? — по щекам потекли слёзы. За спиной оборотня, в дверном проёме, появились Гарри и Рон. — Я не верю! — выкрикнула девушка, схватив палочку. Она растолкала парней и, пробежав по лестнице, вылетела на улицу и аппарировала. — Не-е-т!!! — закричала Гермиона, появившись перед пепелищем, которое совсем недавно было её родным домом. — Тише, мисс Грейнджер, — Кингсли придержал девушку, чтобы она не ринулась к дому. — Авроры всё здесь уберут. Соседям сказали, что был взрыв газа. Гермиона, им нечего было сказать, поэтому они умерли быстро... Я уверен в этом. Сзади раздалось два хлопка. Кингсли кивнул, позволяя двум парням забрать девушку. — Мисс Грейнджер, это единственное, что уцелело, — аврор протянул серую вязаную накидку. — Это мамина, — прошептала девушка, прижимая ткань к груди. Гарри и Рон обняли девушку и аппарировали. Весь остальной вечер прошел, будто в тумане. Все, кто был в доме номер 12 на Площади Гриммо в тот день, подходили, чтобы выразить свои соболезнования. После очередной истерики Гарри напоил девушку успокаивающим зельем и уложил в постель. Мальчишки легли рядом, успокаивая гриффиндорку, мечтая лишь о том, чтобы забрать её боль и всё исправить. Когда Гермиона открыла глаза, она не могла понять, уже утро или ночь. Сев, девушка оглянулась, Рон лежал справа, Гарри слева. Плотные шторы закрывали окно, не давая определиться со временем дня. Лишь светильник на прикроватной тумбочке излучал свет. Осторожно выбравшись из постели, девушка оглядела себя. «Хм, наверное, это Молли меня переодела», — подумала гриффиндорка, смотря на белую хлопковую ночнушку, что была на ней. Накинув мамину накидку, она тихонько вышла, прикрыв за собой дверь. В доме было темно. Осторожно спускаясь вниз по лестнице, она решила пойти посидеть немного на кухне. Спать совсем не хотелось. Тонкая полоска света пробивалась из-под кухонной двери. «Неужели ещё кто-то не спит?» Открыв дверь, девушка замерла. На кухне был лишь один человек. Стоя лицом к окну, он дожидался, пока вскипит чайник. — Доброй... ночи, профессор, — тихо поздоровалась Гермиона. Зельевар лишь кивнул, взглянув на гриффиндорку. Гермиона прошла в комнату и с ногами взобралась на стул, прижав колени к груди, вздохнула. Зельевар вытащил из шкафа две кружки и пачку какао. Поставив всё это на стол, он насыпал по две ложки и залил кипятком. Достав сахар, сел рядом. Гермиона глянула на холодильник. Мужчина проследил за её взглядом. — Добавить молока? — спросил он. Девушка лишь кивнула. Поднявшись, он достал пакет с молоком. Добавив в её какао молока, он прошёлся взглядом по гриффиндорке. Его внимание привлекли босые ноги. — Разве вас мама не учила беречь ноги. Для девушки это особенно важно, — в своей манере изрёк зельевар. Гриффиндорка закрыла глаза, будто принимая боль от его колючих слов. По щекам потекли слёзы. Сжав кулаки, Северус поставил пак обратно в холодильник. — Простите, мисс Грейнджер, я не хотел вам напоминать, — тихо сказал он, сев рядом на стул. Опустив голову на колени, она беззвучно заплакала. — Мисс Грейнджер, — прошептал он, дотронувшись до плеча, на что она лишь всхлипнула. — Ну-ну, тише. Мне жаль, я не знал, что они нападут... — зашептал зельевар, приобняв девушку за плечи. Северус думал, что она сейчас оттолкнёт его, но она лишь всхлипнула и прижалась ещё ближе. — Мне жаль... Я не знал... — повторял он, гладя по голове и плечам. — Мисс Грейнджер, — позвал он, — посмотрите на меня. Девушка робко подняла голову. Заплаканные глаза, мокрые щёки, трясущиеся губы, сбивчивое дыхание. Он положил ладони ей на щёки, тем самым заставляя смотреть на себя. — Делаете так, как я говорю, хорошо? Гриффиндорка кивнула. — Глубокий вдох и выдох, ну давайте. — Вдох — выдох. — Вдох — выдох. Успокоились? Губы зельевара растянулись в подобии улыбки, но тут же выражение лица стало серьёзным, чёрные брови стянулись, будто он подбирал нужные слова. — Ваши родители умерли, — тихо сказал он, отчего девушка вздрогнула. — Вам больно, правда? — Да... — тише шёпота вырвалось у неё. Она хотела отвернуться, спрятать предательские слёзы, но он её удержал. — Нет, постойте, послушайте, — тяжёлый вздох, — поймите, вы должны отпустить их, иначе они не найдут покой. Плача, вы тревожите их души. Отпустите их. Я знаю, это сложно и невыносимо больно, но вы должны... если вы их любите. Им будет приятнее наблюдать за вами, когда вы улыбаетесь, а не терзаете себя. Я знаю, они не виноваты, — большими пальцами он начал стирать слёзы со щёк, — но это война. И вы должны быть сильной, вы должны быть рядом с вашими друзьями. Я уверен, что ваши родители будут гордиться вами, когда узнают, что вы помогли спасти тысячи людей, когда исчезнет Тёмный Лорд. А я уже горжусь тем, что вы делаете... Отпустите их, хорошо? Девушка кивнула, протерев рукой влажную щеку. — Ваше какао стынет, — он подал ей её кружку. Взяв свой напиток, не моргая, уставился вперед собой. — Спасибо, — шепнула она. Снейп кивнул, отпивая горячий напиток. Они пару минут просидели в тишине. — А вы знаете, — заговорил зельевар, — если бы не война, я бы мог даже удочерить вас, но разве вы бы хотели иметь такого ужасного родственника? Мужчина осторожно посмотрел на девушку. Гермиона, будто переваривая слова учителя, пару мгновений тупо смотрела в свою кружку. После она подняла глаза на зельевара. Губы девушки расплылись в улыбке. Северус недоверчиво оглянулся. Нет, они были одни в комнате. Значит... значит, эта очаровательная улыбка была предназначена для него. — Профессор, — мягко начала она, — вы ведь и сами прекрасно знаете, что когда вы не грозитесь кого-нибудь убить и не прыскаетесь ядом, вы вполне великолепный мужчина. Вы умный, сильный, надёжный, поэтому мой ответ — нет. Я бы не хотела быть вашей дочкой. Зельевар усмехнулся. Вытащив палочку, он взмахом отправил свою пустую кружку в мойку, ещё взмах — и на ногах Гермионы появились вязаные носки. — Спокойной ночи, мисс Грейнджер, — тихо сказал мужчина, встал из-за стола и направился к двери. — Профессор, — окликнула его девушка и, он замер. — Я ведь ещё не договорила, — поставив кружку, она встала. — Я сказала, что не хотела бы быть вашей дочкой лишь потому, — гриффиндорка, обойдя мужчину, встала перед ним, — что могла бы быть чем-то большим. — Нельзя, — шепнул Северус, прежде чем девушка, встав на носочки, прильнула к нему в поцелуе. Он замер, позволяя себя поцеловать. Так нежно, так трепетно его ещё никто не целовал. Будто боясь спугнуть, оттолкнуть, она воровато пробовала его на вкус. — Я должна была украсть у вас этот поцелуй, чтобы помнить, — прошептала она прямо в губы, после чего зельевар открыл глаза. — Я тоже хочу помнить, — прошептал он, и, схватив за плечи, прижал её к себе. Требовательно, жадно, с примесью боли и отчаяния он целовал её. Ворвавшись в её рот, он прошёлся языком по нёбу, чувствуя, как она задрожала от удовольствия. Немного отстранившись и будто утихомирив жажду, он просто целовал её губы, нежно, осторожно, пробуя; желая забрать всё её горе, унять боль. — Берегите себя, мисс Грейнджер, — прошептал он и в лёгком поцелуе коснулся её губ. — Это ведь не прощание? — Самое что ни на есть. — Профессор... — Сладких снов, — шепнул он, выходя с кухни. — Сэр, — девушка выбежала за ним в коридор, — а как мои родители узнают, что мы победили? Зельевар обернулся и улыбнулся. — Я им передам, обещаю. — Северус... Но Северус Снейп уже скрылся за входной дверью и аппарировал.