На острие

Гарри снова поразился тому, как неожиданно появляются вещи, которые он не замечал раньше. Впрочем, возможно, они и были здесь, но просто не желали показываться раньше времени. И вот теперь перед Поттером стоял кальян, самый настоящий, приглашающий погрузиться в мир иллюзий и грез. — Вас что-то смущает? — чуть вкрадчиво, продолжая наблюдать за гостем. — Я бы не хотел…эээ…потерять чувство… — Действительности? — закончил за Поттера Люциус. И Гарри стало жарко, и он расстегнул несколько пуговиц на рубашке. — Гарри, я не собираюсь вас накачивать наркотиком, а потом воспользоваться вашей беспомощностью. Поверьте мне, если бы я захотел, то смог бы взять вас уже сейчас, на этом ковре. И вы были бы явно не против. Поттер покраснел и заелозил по подушкам. — Не бойтесь. Это лишь расслабление и отдых, — закончил Люциус, снимая с Поттера кроссовки и носки. И огладив щиколотки Гарри, вложил резной мундштук в его руку. — Мои вещи любят, когда их ласкают человеческие пальцы. Вы меня понимаете? — глубоко, интимно… Заставляя Гарри снова задохнуться от волнения, которое неумолимо захватывало каждую клеточку тела. *** Они полулежали на мягком ворсе, лениво перебрасываясь словами, а кальян уютно издавал едва слышимое бульканье при каждой глубокой затяжке. Гарри уже совсем освоился и с удовольствием поддерживал беседу с Люциусом. Выпуская изо рта клубы ароматного, пряно-пьянящего дыма, Поттер буквально кожей чувствовал взгляд серо-голубых и, казалось, потеплевших глаз. — Как вы себя чувствуете, Гарри. Голова не кружится? — мягко спросил Люциус, откладывая свой мундштук и нависая над юношей. — Нет, все просто…замечательно, — понимая, что действительно, несмотря на курение и витавший в воздухе легкий, полупрозрачный дым, голова осталась совершенно ясной. — Я же обещал вам, что ничего плохого не случится. Просто это приятное времяпрепровождение поможет вам спокойнее смотреть на окружающие вещи и раскрыть все ваши потаенные желания, — тихо произнес Малфой, раздвигая коленом ноги Гарри. И Поттер охнул и шумно вдохнул носом воздух, почувствовав мимолетное ароматное дыхание Люциуса около своих губ. А Малфой тем временем приподнялся и приглашающе несильно потянул Гарри за руку. — Пойдем. Потом мы еще вернемся сюда, Гарри, — искушая, невесомо поглаживая плечи… И переходя на ты, давая понять, что они переступили последнюю черту официальности. Даже через ткань рубашки, Поттер ощутил эти сводящие с ума прикосновения, мучительное томление в области живота и понял, что готов прямо сейчас, как бесстыдная шлюха раздвинуть ноги и умолять взять его, как можно сильнее и жестче. И всхлипнув от досады, Гарри прикусил губу. Мягкий толчок к стене, руки Люциуса под рубашкой Гарри… И Поттер выгнулся и протяжно застонал, чувствуя, как ему массируют соски, перекатывают их между пальцами. Гарри уже хватал воздух ртом, не понимая, почему он весь горит от прикосновений мужчины и с ужасом осознавая, что еще немного и он позорно спустит себе в нижнее белье. Эрекция сильно распирала джинсы в паху, и нестерпимо хотелось освободить возбужденный член из тесного плена. — О, у нас, кажется, проблема, — промурлыкал Люциус, словно не понимая, что он и есть причина этой огромной поттеровской проблемы. Малфой скользнул рукой к паху, слегка надавил и потер выпирающую плоть. — Ааххх, я сейчас… — выстонал Поттер, цепляясь за ворот рубашки своего искусителя. — Гарри, какой ты горячий, нетерпеливый, — чуть усмехнувшись, сказал Люциус и провел языком по шее и без того распаленного парня. — Мне придется научить тебя быть более выдержанным, нам предстоит с тобой огромная работа. И от этих слов Поттер зажмурился и весь задрожал в предвкушении чего-то нового, неизведанного. И видя, что Гарри уже практически сползает по стене, Малфой быстро расстегнул молнию на поттеровских джинсах, приспустил нижнее белье и мягко, но уверенно обхватил рукой истекающий смазкой член. И Гарри в блаженстве прикрыл глаза и как-то облегченно выдохнул, отдаваясь ласкам своего любовника. Люциус дразнил, подводил к краю… Размазывая по багрово-красной от прилива крови головке предэякуляционную жидкость, обводя пальцем проступившие венки, наблюдая за реакцией Гарри. А тот уже громко стонал, ерзал и жадно толкался в теплую руку существа, полностью завладевшего им. — Мой мальчик что-то хочет? — донесся до слуха молодого человека, обволакивающий разум, голос платинового красавца. — Да, да, — хрипло выдохнул Гарри, впечатанный хозяйской рукой, удивительно сильной рукой, в стену, и принимая правила, пока неведомой ему, но уже такой заманчивой игры. Люциус погладил, а затем слегка оттянул вниз мошонку, перекатил яички и, крепко обхватив ладонью поттеровский стояк, сделал движение вверх-вниз. И Гарри, уже катастрофически близкому к оргазму, было достаточно этих ритмичных движений, чтобы с силой прогнуться в пояснице, глухо застонать, впиваясь пальцами в стену, и начать обильно заливать себе живот, стоя со спущенными штанами в удивительной комнате в объятиях не менее удивительного любовника. *** Гарри разлепил веки и осмотрелся по сторонам. Сейчас он находился в совершенно другой комнате — здесь не было мягких подушек и пушистого ковра, на котором оказалось чертовски приятно возлежать. И поняв, что он абсолютно голый и лишь какая-то кожаная набедренная повязка прикрывает его член, Гарри весь покраснел от смущения и внутренне задрожал от чувства неизвестности. — Я дам тебе такое удовольствие, о котором ты даже и не мог мечтать в объятиях своих… смертных любовников, — сказал Люциус, резко приподняв Гарри со скамьи. — Я дам тебе все… И даже больше... О чем и не могут помыслить обычные люди...- легко касаясь кончиками пальцев скул и губ взволнованного Гарри. — А взамен… — Что? Что ты хочешь? — испуганно спросил Поттер. — Мне нужен спутник. Отважный, как ты, чувственный, как ты... Я покажу тебе негу и страсть, покажу грани возможностей твоего тела... Чудеса многих стран... И ты ведь подпишешь контракт?.. - мягко целуя губы Гарри. — Подписать его? Кровью? Люциус громко рассмеялся, и его смех глухим эхом отразился от стен комнаты. Прекратив смеяться, Малфой задрал кожаную повязку. — Очаровательно, люблю, когда мальчики следят за собой. А насчет крови - нет. Ты меня принимаешь за кого-то другого... — оглаживая гладкий пах Поттера.- Мне не нужны души, дитя... Но так нужно тепло... И Гарри покусал губу, пытаясь снова не сойти с ума от прикосновений. И не сразу заметил появившийся перед ним лист бумаги. — Контракт о нашем взаимодействии в пределах этой комнаты, — снова проговорил Люциус. Гарри непонимающе уставился на листок, а потом посмотрел на мужчину. — Ладно, вкратце — здесь перечислено все, что я бы хотел сделать с тобой, малыш, осуществляя полный контроль над твоим телом. При этом, я обязуюсь заботиться о твоем физическом состоянии и здоровье. А ты… — А я? Что буду должен делать я? — судорожно сглатывая. — Полное подчинение и стоп-слово. Пока тебе достаточно лишь запомнить стоп-слово, чтобы я смог оценить твое состояние, — прошептал Люциус, ведя отполированным ногтем по щеке подрагивающего от возбуждения и неизвестности Гарри. - И ты можешь осмотреться. Уверяю, с каждым разом все это будет доставлять тебе все больше и больше наслаждения. И Поттер еще раз немного растерянно посмотрев на Люциуса, который был сейчас облачен в черную рубашку и просторные темные штаны, начал смущенно-заинтересованно рассматривать обстановку в комнате. — Никто еще не смог отказаться от моего предложения, — в заключение, довольно хмыкнув, добавил хозяин необычного магазинчика. *** И здесь было столько всего, что Гарри почувствовал, как его кожа покрывается мурашками, а дыхание становится учащенным. Но так же оказалось и немало вещей, о предназначении большинства которых он мог только смутно догадываться. Взгляд Гарри скользнул по предметам, которые он видел в секс-шопе, на минуту остановился на силиконовых дилдо, анальных шариках, задержался на кожаных ремешках, которые были переплетены в нечто подобное, напоминающее конскую сбрую, только адаптированное под человеческие размеры… — Ближе. Подойди ближе к ним. Я же тебе уже говорил, мои вещи любят человеческое тепло, — донесся до Гарри, не терпящий возражений, голос Люциуса. И Гарри завороженно-послушно приблизился к стене с различной БДСМ — атрибутикой и, подрагивая от возбуждения, перемешанного со страхом, продолжил осмотр. — Мы ждали тебя, — вкрадчиво-тихо сказал Люциус, оглаживая обнаженные ягодицы своего Гарри. А Поттер, не смея, да и не желая отстраниться, продолжал разглядывать все новые и новые предметы, с которыми ему вскоре, как он понимал, придется познакомиться на собственной практике. Тяжелые наручники, ошейник с длинной цепью, разветвляющаяся цепь с закрепленными на концах зажимами, ряд кнутов… Что-то еще, от чего Поттер зажмурился, какое-то приспособление напоминающее, о, черт… Кажется Гарри видел такое в одном профессиональном видео, где мужчину, скованного наручами и наножами, нещадно пороли на подобном сооружении. — Это флоггеры. Они больно жалят, могут сдирать тонко кожу, могут просто оставлять горящие болью следы на теле. Все зависит от количества хвостов на самом флоггере, силы ударов и болевого предела сабмиссива, — сказал Люциус, заметив, что юноша снова испуганно уставился на ряд предметов для порки. — Кого? А… ну да, — хрипло прошептал Гарри, вспомнив, что так еще называли того, Нижнего, в видео, которое произвело на него неоднозначное впечатление. И Люциус, наблюдая за, то красневшим, то бледневшим Гарри, продолжал жадно посматривать на его округлые, аппетитные ягодицы. И Гарри слышал, ставшее более тяжелым, дыхание мужчины прямо у себя над ухом. — Хватит любоваться, дорогой. Пора мне познакомиться с тобой поближе, — подталкивая Гарри к широкой деревянной скамье. И почувствовав как ему трут соски, Гарри тихо застонал и снова завозился в руках Люциуса. — Красивый, чувственный, мы прекрасно будем дополнять друг друга, мой сладкий, — продолжил Люциус, умело и жестко фиксируя Гарри, нежно обводя ладонью оттопыренный зад. — Сегодня обойдемся легким введением в новый для тебя мир. И Гарри задохнулся от посыпавшегося града шлепков, - то сильных, то с оттягом, чередуемых с легкими, почти невесомыми шлепками-поглаживаниями. Он всхлипывая, извивался под тяжелой рукой Люциуса, чувствуя, как зад уже горит от ударов, а в паху, несмотря на болевые ощущения, начинает, то сжиматься, то разжиматься какой-то теплый клубок... *** И поняв, что шлепки прекратились, Гарри шумно выдохнул, поводил покрасневшим задом, повернул голову и попытался подсмотреть, что делает его Верхний. — Смотреть перед собой! — жесткое, внушающее благоговейный трепет. И он почувствовал, как сильные пальцы дома, потянув его за волосы, быстро вернули голову не в меру любопытного Нижнего в исходное положение. И ослабив фиксацию, дом нажал на хребет Нижнего, вжимая в скамью, и одновременно заставляя еще сильнее вздернуть зад. И чуть подув на собственноручно отшлепанную кожу, Люциус, с хищным блеском в глазах, прошелся языком по одной половинке ягодиц и как можно шире раздвинул Гарри ноги. Поттер задрожал и снова всхлипнул — от открытости позы и неожиданно для себя предвкушая еще одну сладостно-обжигающую боль. И когда что-то коснулось его спины - он вздрогнул. Несильное похлопывание, но уже не руки, а чего-то… Чего? — Это стек, — чуть усмехнувшись, сказал Люциус, словно прочитав мысли Гарри. — Он может бить, а может ласкать, изысканно, утонченно… Теплые пальцы коснулись так беззащитно открытого для прикосновений плотного темно-розового анального колечка и покружили вокруг чувствительной гладкой кожи, вырывая протяжный стон из горла парня. Мелькнул гибкий прут, обтянутый черной кожей, воздух наполнился характерными щелчками, которые издает плоскость стека, при соприкосновении с человеческой плотью... И взвизгнув, Гарри распахнул глаза от новой боли, не особо сильной, но неумолимо расползающейся по спине. Боли от которой, почему-то при каждом звуке щелчка бежали горячие волны, скручивались в паху, вызывая жар возбуждения. А Люциус завороженно смотрел, смотрел, как постанывая и закусывая губу, его Гарри пытается увернуться, а потом снова и снова неосознанно тянется к сладостной муке, которую дарили ему умелые действия опытного и все контролирующего любовника. — Просто замечательно, выглядишь восхитительно, — хрипло прошептал Люциус. Поттер, весь покрывшийся испариной, с выступившим румянцем на скулах, который еще больше подчеркивал лихорадочный блеск зеленых глаз, действительно выглядел порочно-возбуждающе, в своей покорности и готовности отдаться в руки платинового красавца. И почувствовав, как с него снимают кожаную набедренную повязку и переворачивают на спину Гарри лишь покорно вздохнул, даже не подозревая, как он идеален для своего любовника. — Вот так, ножки держи крепко... — приказывая, показывая что надо сделать, чтобы Гарри теперь оказался полностью перед ним открытым. Он лежал на деревянной поверхности, крепко обхватив свои ноги под коленями. И Верхний еще шире развел бедра Нижнего, с волнением взиравшего снизу вверх на своего любовника, доминанта и еще черт знает кого. И почувствовав, как его промежности коснулось что-то влажное и шершавое, Гарри вздрогнул и рвано задышал. Язык Люциуса, какой-то странный, но ужасно приятный по ощущениям Гарри, жадно вылизывал его промежность, надавливал на анальное колечко... А потом с силой толкнулся в анус ничего не подозревавшего Поттера. И Гарри закричал от смеси удовольствия и саднящей боли и непроизвольно заелозил попой по поверхности скамьи. — Тшш, не брыкайся, мой маленький, такой вкусный, мягкий, — донеслось до поттеровских ушей полушипение-полурычание Люциуса. Люциус продолжал трахать юношу языком, крепко сдерживая и периодически царапая ногтями нежную светлую кожу на бедрах. А Гарри, подвывая и срываясь на полустоны наслаждения, совсем потерялся в ощущениях, отбросив мысль о том, какой гибкий и одновременно жесткий язык так безжалостно-нежно продолжает врываться в его анальное отверстие. Возбужденный член Поттера был прижат к животу и маняще поблескивал капелькой смазки, которая выступила из маленькой дырочки уретры. Но Люциус, словно нарочно игнорируя эрекцию парня, наигравшись с анальным отверстием и наслушавшись восторженных поттеровских всхлипов, медленно встал и навис над уже похоже «поплывшим» Гарри. И ощутив, как ему сминают соски, теребят их, Гарри снова завозился уже нетерпеливо-похотливо поскуливая... Но дом не спешил, дом вкушал, подчиняя, изучая тело своего саба. Одно ловкое движение рук Верхнего и молодой саб был снова прикован наручами и наножами к краям скамьи. И еще раз огладив тяжело вздымавшуюся грудную клетку Гарри, Люциус отошел от него, словно давая рассмотреть свой теперь обнаженный торс и так перевозбужденному Поттеру. И Гарри мучительно хотелось потрогать этого платинового красавца, вдохнуть запах его кожи. Гарри почему-то был уверен, что Люциус пахнет волнующе пряно-мускусно. И всхлипнув, он подергал наручи. — Не советую этого делать, — произнося на ухо, заставляя вновь ощутить, как волоски приподнимаюся дыбом на затылке. Было страшно, было волнительно-возбуждающе. И Гарри послушно замер, прикрыв веки. А когда он вновь открыл глаза - в руках Верхнего была красиво инкрустированная чаша. И Гарри не знал, что его ждет дальше, но от этого подводило пах, сводило томлением живот... Малфой наклонился над юношей и горячие капли стали попадать прямо на нежную кожу розового соска. От неожиданности Гарри взвизгнул и судорожно задергался, жмурясь от боли, которая постепенно, по ощущениям превращалась в стягивающую пленку. И почувствовав губы, по-мужски красивые губы дома на втором своем соске, Поттер выгнулся и вымученно застонал, путаясь в коктейле боли и наслаждения... Люциус еще несколько раз проделывал эту экзекуцию, не забывая каждый раз обхватывать губами вторую розовую горошину, садистски медленно всасывать ее в рот, перекатывать зубами, ласкать языком, заставляя Гарри буквально вскрикивать и срываться на невнятно-похотливые, поскуливающие звуки, явно умоляющие о большем. *** Длинная белоснежная грива волос Люциуса щекотала ставшую невероятно чувствительной вспотевшую кожу Гарри, который жадно раздувал ноздри пытаясь снова и снова вдохнуть запах мужчины. Такой будоражащий воображение запах, состоящий из смеси опасности, страсти и чего-то еще пока недоступного его сознанию. Гарри чувствовал, как жар желания расползается по всему телу, скручивает мышцы бедер, разливается волнами по животу, ногам, достигая кончиков пальцев. Член истекал смазкой, до одурения хотелось кончить, кончить только от одного вида этого идеально сложенного тела любовника. И он с шумом втянул воздух через нос, когда Люциус, едва касаясь ладонью его возбужденного члена, спросил бархатно-низко: — Хочешь меня? — Да, да, — простонал Гарри, уже почти готовый кончить от этого голоса. Но не было разрешения подойти к пику наслаждения раньше времени. И убрав фиксаторы, Малфой сдернул Поттера со скамьи, ставя перед собой на колени. — Хочешь его? — высвобождая свой налитый кровью фаллос и жестко запуская руку в густые темные пряди саба. Гарри потрясенно охнул, впечатленный более чем внушительными размерами. Смазка сочилась из отверстия уретры на большой головке эрегированного члена и Поттеру нестерпимо захотелось почувствовать вкус этой головки, ощутить ее скольжение по своему небу. Перед глазами мелькнула холеная рука — Люциус несколько раз дразняще провел ладонью по своему стволу, сдвигая и снова отодвигая крайнюю плоть. А Гарри снова всхлипнул от досады, что он ведет себя, как непотребная девка при виде члена, который готов заполнить ее до предела. И с губ Гарри сорвалось хриплое, просительно-требовательное: — Дай, дай, хочу… — Руки за спину и открыть рот, — донеслось жесткое словно сталь. И послушно открыв рот, Гарри подался вперед, обхватывая губами поблескивающую от смазки головку и глубоко вдыхая пряновато-мускусный запах. И не выдержав, Люциус обхватил руками темноволосую голову Гарри и начал жадно вбиваться в подставленное влажное отверстие. Поттер слышал издаваемые собственным горлом пошлые звуки отсасываемой плоти, довольное, низкое постанывание мужчины и был безмерно благодарен своему любовнику за то, что тот не всаживает ему свой толстый, большой, перевитый венами член «по самые гланды». — Полижи меня, как следует, — новый приказ, новые мурашки по влажному телу... "Господи, что же будет, когда он мне засадит в анус «по самые яйца", — пронеслось в голове, потерявшегося в реальности от перевозбуждения, Гарри. Гарри, с лихорадочным румянцем на щеках, так бесподобно, заводяще-эротично стоящего на коленях, с заведенными назад руками, перед своим прекрасным полубогом или самим дьяволом, и с потрясающем рвением облизывающего мошонку и ствол по всей длине. — Хороший, мой мальчик, такой старательный, — прозвучало поощрение в адрес Гарри. И он довольно прикрыл веки, наслаждаясь и понимая, что обрел, то что так долго искал. *** С шипением выдохнув воздух, Малфой отстранился от припухших, в следствие такого старательного минета, губ, бережно подхватил Гарри на руки и снова поставил в коленно-локтевую позу на скамью. И Поттер весь задрожал от новых ласк, прикосновений, уже скользких от лубриканта, прохладных пальцев к своему анусу. И Люциус оглаживал изнутри бархатную плоть Гарри, слегка надавливал, потирал... И почувствовав второй палец, Гарри прогнулся и весь напрягся от саднящей боли, но не смел уворачиваться. А Люциус смотрел, смотрел, как раскрывается колечко мышц под растяжкой его пальцев. Продолжая растягивать и разминать тонкие анальные стеночки, меняя угол проникновения... Слушая вздохи, полустоны Гарри. Умело массируя простату Гарри. И Гарри красиво изогнулся, издавая все новые, невозможно пошлые, полные райского блаженства стоны. И погрузив еще раз пальцы в эту одуряющую тесноту, Люциус, тяжело дыша, снова подхватил разомлевшего Гарри на руки и перенес на «качели», стоящие в углу комнаты и словно поджидающие, когда на них опустят, находящегося в предоргазменном состоянии гостя. Поттер приоткрыл глаза, осматриваясь куда его положили — он лежал на удобных кожаных «качелях» с широко раздвинутыми ногами и слегка покачивался навстречу Люциусу. На секунду Гарри показалось, что «качели» сами его раскачивают, а потом все мысли вылетели из его головы, когда он почувствовал нетерпеливое потирание члена любовника о свой член и промежность. И снова растягивающие скользкие пальцы в анусе, собственное рваное дыхание, какое-то глухое порыкивание Люциуса, пристраивающегося к манящему отверстию... И приставив головку к входу, крепко обхватив бедра Гарри, Люциус рвано рыкнул и резко толкнулся в сдавливающую тесноту. Гарри болезненно закричал и вцепился руками в боковины «качелей». — Вот так, не напрягайся, мой сладкий, сейчас, потерпи еще, такой тесный, горячий внутри… — доносилось до Гарри, постепенно «выплывавшего» из болезненного полуобморока. Гарри чувствовал, как его анальные стенки раздвигаются под напором влажной, большой головки, жадно трахающего его Люциуса. Постепенно боль сменялась приятным, а потом и тягучим, как капли меда, всевозрастающим возбуждением. Новые волны наслаждения разливались по телу горячими потоками. Гарри ощущал скольжение головки члена Люциуса по бугорку простаты и с каждым разом срывался на все более громкие стоны. Близость любовника сводила Поттера с ума, член уже снова был прижат к животу и требовал внимания. Он потянулся к возбужденному пенису и был остановлен легким хлопком по руке. — Не трогай себя. И Гарри сладко-вымученно застонал, чувствуя все более глубокие и сильные толчки уже низко стонущего платинового красавца. Люциус погружался все глубже, растягивая анальное отверстие парня по своему немаленькому размеру и теперь касался поттеровской промежности лобковыми волосками. А Гарри, чувствуя себя «наполненным по самые яйца» метался под руками Люциуса, уже второй раз пережимавшего член любовника у основания. Гарри плавился от рук Люциуса потирающего, слегка зажимающего его соски и превращающего их в тугие, розовые комки. И каждая глубокая, то плавная, то жесткая фрикция находила отклик в теле Гарри, который находился уже на пределе, и срывалась с губ громкими, умопомрачительно-пошлыми стонами. — Великолепное сочетание, идеальный союз, — доносились до Поттера слова Люциуса, который уже срывался на хрипы и протяжные стоны. Гарри явственно представлял себе, как внутри его тела двигается ствол мужчины, мужчины, который вот-вот зальет его растраханный анус своей спермой. От этих бесстыдно-возбуждающих мыслей у Поттера свело мышцы живота, уже приближавшийся оргазм с ускоренной силой поднялся по позвоночнику, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Еще один толчок - глубокий и распирающий до невозможности узкое анальное отверстие, мошонка и пальцы ног Гарри поджались, мир распался на осколки... И он громко закричал, красиво изогнулся в руках своего невероятного любовника и начал заливать себе живот мощной струей выплескивающейся спермы. Где-то на краю сознания, слыша бешеный стук собственного сердца и еще не пережив до конца ошеломительный оргазм, Гарри почувствовал, как под его обмякшим телом «качели» слегка завибрировали, будто благодаря и по-своему лаская гостя. Словно сквозь слой ваты он услышал гортанный, низкий стон Люциуса, который еще раз толкнувшись в сдавливающую тесноту анала, начал изливаться обильным количеством спермы внутри разгоряченного тела Гарри. *** Гарри приоткрыл глаза и осмотрелся — он снова лежал на мягком ковре, прикрытый тонким покрывалом, утопая в горе подушек. Люциус, полностью одетый, сидел рядом, поглаживая его влажную кожу и выпуская изо рта причудливые завитки ароматного дыма. Кальян булькнул, Гарри несколько раз моргнул. — Это…это было? — облизывая пересохшие губы. — Это было, это будет, Гарри, — мягко ответил Люциус, снова делая глубокую затяжку. Поттер поерзал на пушистом ворсе, прислушиваясь к своим ощущениям. Кожа на ягодицах слегка горела, а в теле была приятная, расслабленная истома. Он явственно ощущал небольшую, какую-то приглушенную пульсирующую боль в анусе. И проведя рукой между ног, он почувствовал, как из его припухшей, все еще раскрытой дырки до сих пор вытекает семя Люциуса. Поттер вспыхнул и залился краской, вспоминая, как было сладко, остро, на грани... А Люциус, отложив мундштук в сторону, потянул на себя переливчатую ткань, обнажая тело Гарри. — Наш договор в силе? — впрочем, уже зная ответ. — Да, да, — тихо выдохнул Гарри, всматриваясь в потемневшую радужку глаз, нависшего над ним любовника. И Гарри выдохнул и задохнулся… Задохнулся от ощущения чувственных поцелуев на своей шее, губах… И сладко застонал, придавленный телом Люциуса, и в блаженстве прикрыл глаза, зарываясь пальцами в белоснежную гриву платины.