Eyewater

Susannah's lying on the floor She is down and bleeding And all the colours have left your heart Sometimes this world can be so cruel I met her on the street one day Sad smile in search of answers Susannah, there's no easy way out And there's nothing I can do Сена прижимает Судзуну к себе, а Мамори гладит ее по голове. Девушка рыдает, не в силах остановиться. Она знала, что не сможет проститься. Она не хотела прощаться! Сена немного глупо улыбается, потому что ничего не может сейчас сказать. Только его слез сейчас не хватало. Дзюмондзи, Куроки и Тогано стоят возле гроба. Кадзуки что-то говорит, ударяет по его боковушке кулаком. - Скажи, что все это дурацкая шутка, парень! – просит Куроки. – Скажи, что ты просто хотел привлечь внимание! Тогано поправляет очки и склоняется к Таки. Его душат слезы, но он так пытается сдержаться. Куроки закрыл лицо рукой, вскидывая подбородок, и Дзюмондзи взяв его за плечи, отвел в сторону. Остальным тоже нужно было попрощаться. - Сена… - глухо сказал Кадзуки. – Я в больницу. Хирума еще в реанимации. Как сможешь – приезжай… - Дзюмондзи понимающе кивнул на Судзуну. Кобаякава, поджав губу, кивнул. В команде не знали, что Сена встречался с Йоичи. Встречался еще со школы. С того момента, как тот увидел его побег от братьев к электричке. Ну практически с того момента. Судзуна крепко обнимала Сену за талию. Девушка пыталась успокоиться, чтобы попрощаться с братом. Теперь навсегда. Она больше не найдет его ни в Америке, ни в России, ни на планете Земля. Его больше нет. Остались только воспоминания, так мало, когда самого человека нет, но лучше, чем ничего. Сена смахнул непрошеные слезы, сжав челюсть, потом что в горле неприятно засаднило. Судзуна отпускает его, моргает, и горькие капли скатываются по щекам. - Спасибо тебе, Сена, - хрипло говорит она, и голос подводит ее. – Не думаю, что смогу скоро навестить Йо-нии… Скажи ему… Что я знаю, как он старался вытащить брата. Сена кивнул и закрыл глаза, как только Судзуна отвернулась. Таки погиб, потому что Хирума принял решение сначала спасти его, Сену. Кобаякава это знал. Йоичи лучше других понимал сколько у него времени. Какие шансы. Даже в тот день Хирума Йоичи умудрился все просчитать и выбрать. Выбрать, как всегда выбирал. Как бы тяжел ни был этот выбор. Сена бы очень удивился, если бы узнал, что не было никакого выбора. Хирума просто вытащил своего парня первым. Он впервые не думал об амерфуте, кто ему там может быть полезен. Его лицо заливала кровь – удар по голове был очень силен, но мысль, что он должен вытащить Сену как можно быстрее, затмила все остальное. Уже когда Йоичи положил ошалевшего от всего происходящего Сену на траву, привычный Хирума вернулся. Отдавая приказания всем, кто мог их выполнять, он попытался спасти остальных, попавших в ловушку. Он не думал о том, что его попытаются записать в герои. Хирума не думал о том, как он выглядит. Он просто делал все, что мог, потому что это казалось ему правильным. К тому же еще один человек оставался в этом проклятом автобусе, который медленно уходил под воду. Там не было глубоко, но тем печальнее утонуть в какой-то луже. Спасти Таки было тяжело. Почти невозможно. Сена помнил, как посинели губы Хирумы – тот нырял несколько раз. Нырял до последнего, и вскоре не появился над водой. Кобаякава помнил свою истерику, свои крики. Но с вывихнутой ногой он не мог плыть. Где-то в этот момент и подоспели спасатели. Но для многих было уже поздно. Все, кто остались живы – живы благодаря Йоичи и его организаторскому таланту. Но Хируме будет наверняка на это наплевать. - Вы его родственник? – недоуменно спросил врач скорой, когда Йоичи грузили на носилки. Улыбка была очень сочувственной. - Готовьтесь к худшему. Готовиться к худшему? Судзуна коснулась лба брата рукой, ее плечи снова вздрогнули. Она не могла не думать, и не могла поверить, что все кончено. Кончено навсегда. Она не понимала, как это, двигаться дальше? Она не знала, как будет жить. Тогано сжимает плечи девушки, что-то говорит ей на ухо, и та слабо кивает. - Сена… Тебе, наверное, пора? – сочувственно спрашивает Мамори. Она и Мусаши единственные, кто знают правду об их отношениях с Йоичи. Мусаши, как лучший друг и очень внимательный тип, а Мамори, как отвергнутая в пользу Сены, девушка. - Мне страшно. Аж ноги трясутся, - усмехаясь, говорит Сена. Его усмешка – его боль. Он давно так не боялся. Он больше не школьник. Как бы ни сильны были противники на поле, в его душе была только дрожь предвкушения. Но сейчас он боялся сильнее, чем за все свое детство, полное страхов. Какая это все была глупость. Мусаши написал, что Йоичи пришел в себя, но к нему еще не пускают. Действительно стоило идти. Но Сена смотрел в телефон на знакомые иероглифы и понимал, что он боится узнать правду. Боится сделать следующий шаг. Susannah's lying on the floor She didn't know that time would heal And all the colours have disappeared I guess the end is never happy - Прощай, Таки, - тихо сказал Сена, почти не размыкая губ. – Ты ведь простишь меня, если я уйду сейчас? Живому я нужен больше, чем тебе. Верно? Мамори сжимает его за плечи. - Иди. Он ждет тебя. Возможно ждет. Сену не отпускала эта мысль. Возможно. А может и нет. Врач сказал, что возможна полная амнезия. Будто есть человек и нет человека. Но как говорил один мудрый товарищ: Чужой парень звучит лучше, чем мертвый парень*. 2. Сена быстро поднялся по ступенькам на третий этаж, любому со стороны, казалось бы, что парень бежит, но Сена просто шел. Бегал раннер совсем иначе. Мусаши сказал, куда перевели Хируму из реанимации, на третьем этаже располагались кабинеты интенсивной терапии. Сена так бежал, что буквально влетел в Гена, который поймал его в объятья. - Ты быстро… - удивился Такекура. Сена огляделся, увидев Дзюмондзи и Куроки, сидящих на стульях для посетителей. Так странно было видеть их без Тогано, но тот был нужнее Судзуне. - Сена? Как там Судзуна? – тихо спросил Куроки. - Оставил на Тогано, - слабо улыбнулся Кобаякава. Куроки кивнул. В его мире спокойно укладывалось то, что капитан команды даже более важен, чем девушка, потерявшая брата. А может, Куроки сейчас об этом и не думал вовсе. Сена пришел, потому что должен был прийти. Как иначе? Кадзуки поднялся. - Нам пора. Врач сказал, что пустит только родственников, так что мы точно пролетаем. А вы уж что-то да придумаете, верно? – уверенно заявил Дзюмондзи. Сена не знал, что он придумает. Проскочит мимо врача, пока Мусаши будет душить доктора? Сознание рисовало какие-то дикие картины. Дзюмондзи сжал плечо Сены. - Боюсь представить, если ему не разрешат играть в амерфут… Сена боялся представить, что Йоичи не вспомнит его. Но после слов Кадзуки Кобаякава замер. Амерфут был для Хирумы всем. Он значил много больше, чем отношения. Кадзуки разжал руку и пошел на выход. Когда врач наконец-то вышел, Сена был уже зеленый от своих мыслей. - А вот и вы. Можете тихонько зайти к своему брату, - почти шепотом сказал доктор. – А вы его друг? Вам нельзя. Мы еще проверяем состояние и… Сена же не слушая, медленно вошел в белое помещение. Ему казалось, что помещению нельзя быть настолько белым. Что здесь можно только умирать, но никак не бороться за жизнь. Сена переминался с ноги на ногу, а зеленые глаза внимательно смотрели на него. - Я не умер, а ты чего ждал? – насмешливо спросил Хирума. Голос вначале сорвался, но к концу фразы был уже нормальным. - Думал, что освободился от своих обязательств? Чертова креветка? – Йоичи усмехнулся, а в следующую секунду, уже удивленно сказал: - Тихо, чиби, тихо… Но Сена уже обнимал его, усевшись на кровать и прижавшись к груди. Хирума помнил его! Помнил! Хотя врач предрекал полную амнезию! - Не плачь, глупый что ли… Все живы… Хирума усмехнулся. - Не все, конечно, - Йоичи не дал себе и секунды, чтобы задуматься над этим. В его понятии жизнь всегда была чьей-то извращенной шуткой. Если уж мы не знаем, что с нами будет после похода за хлебом, то о какой судьбе, творимой собственными руками можно рассуждать? И все же, каждый день мы пытаемся доказать, что можем. Йоичи первым же и пытался. Жить так, как хочется ему, а не неведомой Судьбе. Хирума гладил Сену по каштановым волосам, слушая приглушенные всхлипы. - У меня для вас плохие новости, - врач зашел в кабинет с кипой бумаг. – Мне пока не удалось отмести диагноз. Ряд участков мозга повреждены, так что мы можем только догадываться, что будет. Поэтому я оставлю вас здесь еще минимум на неделю. Только переведу в другую палату. - То есть я не могу забрать его домой? – всхлипнул Сена. Врач мягко улыбнулся. - Если бы на вашем месте была его жена, то я бы подумал. Но такой молодой парень вряд ли сможет позаботиться о другом. Не поймите неправильно, но будет лучше, если Йоичи еще неделю проведет в больнице. Единственное, что я переведу его в обычную палату. Жизни уже ничего не угрожает. - Все будет хорошо, чиби. Поживешь недельку без меня. Весенний чемпионат накрылся медным тазом? Сена пожал плечами. - Наверное. Без квотербека, раннигбека и тайтэнда о какой победе в финале могла идти речь? Но Сену амерфут не интересовал. Он не думал об этом ни секунды. Только сейчас, когда самый большой страх отпустил его, Сена задумался об игре. - А до осеннего еще есть время. Сена смотрел на бледное лицо Йоичи, на его сухие и тонкие губы. Хирума говорил как всегда уверенно, голос его был тверд, поэтому Сена слабо улыбнулся. Сена приходил к нему каждый день, проведать. Но на третий день Кобаякава понял, что все совсем не так хорошо, как ему думалось. Йоичи сидел на кровати чуть ссутулившись, приложив пальцы к вискам. - Больно… Черт… Сена, попроси у врача что-нибудь от головы… Кобаякава пулей вылетел из палаты, потому что Хирума умеет терпеть боль. Это значило, что его голова просто раскалывается. Когда Сена вернулся вместе с врачом, Йоичи уже уткнулся головой в колени, сжимая волосы. Врач поджал губы. - Так и знал… Йоичи! – врач тряхнул Хируму за плечо. Сена увидел, как зеленые глаза зло глянули на врача, а потом Хирума увидел Сену. - О. Привет! Ты только пришел? Сена чувствовал, как мир уходит из-под ног. Йоичи же распрямился. - Виски ноют… А почему… - Хирума глянул на часы, что стояли на больничной тумбочке. Кроме времени, там была еще и дата. Совсем не та, которую ожидал Йоичи. Он молчал. - Сена… Только не говори мне… Но Кобаякава кивнул. Три дня исчезли. Стерлись. Навсегда. Будто их и не было никогда. В коридоре врач скажет Сене, что эта боль в голове будет только усиливаться. Что ни одной таблетки от этого нет. Только сон. Но снотворное и инъекции будут только ухудшать ситуацию. - И возможно, когда-нибудь… Он станет забывать и то, что сейчас помнит четко. Простите. Сена чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег и дополнительно оглушенной. Но Йоичи появился в дверях и дышать сразу стало легче. - Фигня какая. Главное, чтобы мне можно было играть. Мне же можно? – с наездом спросил Йоичи у доктора. - Можно, - как-то странно сказал врач. – Если ты сможешь в него играть. - Какое-то дерьмовое пророчество, сенсей, - нагло усмехнулся Хирума. Сена же слабо улыбался. Йоичи жив. Живой парень определенно лучше, чем мертвый. С остальным Сена собирался справиться. Susannah Don't you cry anymore It's just another sad lovesong Susannah Don't you cry anymore It's just another sad lovesong