Eyewater

1. Это оказалось непросто, но Хирума его внимательно слушает. Пальцы его чуть дрожат, лежа на простыне, но зеленые глаза не отрываясь глядят на Сену. - Ты же не разыгрываешь меня, чертова креветка? – негромко спрашивает Йоичи. Сена отрицательно качает головой. - А голова так и должна болеть? – интересуется Хирума. - Пройдет к обеду, - легкомысленно пожимает плечами Сена. - В этом есть плюс… - усмехается Йоичи, снова откидываясь на подушки. – Я не помню, как отлеживался в больнице. Раз, и я дома. Еще бы только ты выглядел повеселее, было бы вообще шикарно. Сена неловко улыбнулся. Легко ему говорить. А Сена не мог видеть, как Хируме становится плохо. Он сжимает зубы и ничего не просит, но в глазах плавает дикая боль. - Тебе надо уснуть, - упрямо сказал ему Кобаякава тогда, но Йоичи только огрызнулся. Как с такой болью можно уснуть? Но в итоге организм выматывался и сознание таяло. А следом наваливалась неизвестность. - Раз я больше не в больнице, то у меня осталось одно незаконченное дело, - Хирума поднялся с кровати. – Ты пойдешь со мной? – поинтересовался он, уже одеваясь. Йоичи всегда все делал быстро. Сена кивнул. Видеть Судзуну было тяжело, но Хирума сказал, что так надо, значит так надо. Нацухико Таки был их тайт-эндом, Таки был их другом. - Я с ним не успел попрощаться, - хмыкнул Йоичи, но Сена чувствовал в голосе совсем незаметный надрыв. Любой другой посчитал бы сейчас Хируму равнодушным ублюдком, но Сена знал, что это совсем не так. Слова его, как правило, расходятся с поступками. Именно поэтому Сена в него и влюбился в свое время. И был, конечно, очень удивлен, что его не оттолкнули. Они не начинали встречаться. Просто все само собой закрутилось. - Я только повторял, чтобы эта чертова бородка не смела сдаваться, - фыркнул Хирума. – И чуть не утонул сам, кретина-кусок. Сена молчал. Йоичи помнил саму трагедию, помнил очень четко, Сена уже это знал, потому что в прошлые три дня Хирума тоже про нее говорил. Немногое, но достаточно, чтобы парень понял, что авария врезалась в его душу не слабее, чем в его. Сена подозревал, что даже сильнее. Все, что Кобаякава помнил, по большому счету, это удар и падение. Когда они слетели с дороги, Сена уже понимал, что исход будет плачевный. Но Хирума умудрился заслонить его, прикрыть, чтобы смягчить удар. Сена помнил, как среди диких криков и воплей в салоне, Йоичи снова поднялся на ноги, вытирая кровь с лица, будто стряхивая воду. - Живой, чиби? – насмешливо и так привычно спросил Хирума, и этот голос, как всегда, придал Сене сил. Тогда Кобаякава смог только кивнуть. - Мы тонем к чертям собачьим… Давай сваливать отсюда. Боль в ноге подсказала, что свалить так просто невозможно, но Хирума был далек от сомнений. Сена смутно помнил, как Йоичи выбил ногой стекло, благо на нем были не его любимые лаковые туфли, а армейского типа ботинки. Кобаякава помнил, что его тянули вверх, злобно кричали и снова тянули. Но в голове стоял полнейший туман. Люди вокруг погружались в хаос. Они все были обречены. - Ну все креветка, полежи на травке. Слышишь? Все будет хорошо. Я вернусь за Таки, и мы даже успеем на игру. Ладно? Голос доходил до Сены как будто издалека. И даже сейчас, вспоминая, что было, это ощущение не изменилось. Хирума привычным шагом шел к дому Таки, а Сена, не отставая, следовал за ним. Это было первое обещание, которое Хирума не сдержал. Он не спас Таки. И, конечно, они не успели на игру. Судзуна открыла им дверь, замирая на пороге, и слабо улыбнулась. - Йо-нии… Привет… - девушка сделала несколько шагов к ним, и Хирума обнял ее за тонкие плечи. – Как ты? Слышала, тебя только забрали из больницы? Может, попросить Мамо-нее заходить к тебе? Одному, наверное, тяжело. Хирума усмехнулся. - Я еще не дожил до такого состояния, чтобы быть не в состоянии заботиться о себе! Сена промолчал. Йоичи все равно не помнил. Так зачем говорить? - Ясно… Хорошо. Хочешь пойти на его могилу? Хирума кивнул, и через несколько минут Судзуна вручила ему деревянное ведерко для омовений и черпак. Они шли молча, пешком, кладбище находилось не так уж и далеко. Небо было высоким и голубым. Солнце - жарким. Не было никакого дождя и черных облаков, как обычно показывают в фильмах. Нет, небу было глубоко плевать на чужие трагедии. К сожалению, частенько и людям бывает все равно. Возле аккуратного камня стояли цветы и горели свечи. Наверняка Курита постарался. - Н-да… - пробормотал Хирума, усаживаясь перед могилой на колени. Закрыв глаза, он сомкнул ладони, а Сена уставился на его острый профиль. - Чертова бородка… Рано ты сдался, - сообщил Йоичи. – Слишком рано. Обещаю, что мы и без тебя выиграем на Зимнем Кубке Университетов. Уж это обещание я выполню. И то… Что дал тебе перед смертью… Тоже… Хирума занес руку над свечой. Сена молчал. Он редко видел Йоичи таким задумчивым. Но потом Хирума резко поднялся, вздернул подбородок вверх и привычно улыбнулся, своей скорее акульей, чем человеческой, улыбкой. Уперев руки в бока, он усмехнулся. - Все, Сена, долг исполнен, пойдем тренироваться! Черствый, бездушный, какими только эпитетами его не награждали. Но Судзуна тоже прекрасно знает, что Йоичи за человек на самом деле. Поэтому она мягко улыбнулась: - Иттерасяй, - говорит она, сжимая руки на груди. Таки прекрасно знает, что жизнь продолжится. Весь мир продолжит двигаться несмотря ни на что. И ей не хотелось бы видеть вселенскую грусть на лицах ее друзей. Они никогда не забудут своего товарища, в этом Судзуна была уверена. Большего и не надо. Сена обернется на нее, поднимет руку в прощании. Она увидит, как он подожмет губу, сдерживаясь. Он не Йоичи, не привык скрывать своих чувств. И неизвестно, кому больнее. Человеку, который всегда может рассказать о своем горе, или тому, кто всегда молчит, заперев боль в сердце. - Сена… Если бы я могла попросить тебя позаботиться о нем… Но вы оба парни, это звучало бы глупо, - тихонько сказала Судзуна. ** Йоичи поприветствовал Мусаши, потом кивнул остальным. - Ну что ж. Начнем тренировки, - предложил Хирума, разминая шею и плечи, с удивлением замечая, что Сена сел на скамью. - У меня вывихнута нога. Мне нельзя много ходить, - пожал плечами Кобаякава. - А какого хрена ты, идиот, перся со мной в такую даль? – тут же кошкой подпрыгнул Хирума. - Спокойно, капитан, - Кадзуки был как всегда спокоен и внушителен. – Еще неделька и он снова будет бегать, как укушенный Церберосом! - Кстати, что с собакой? – поинтересовался Хирума. - Сегодня заберешь от Мамори, если хочешь, - негромко предложил Сена, едва не сказав “заберем”. - Конечно. Моя собакен, какого хрена она у нее должна быть! Хорошо, тогда у меня разминка, и потом пасы, а вы продолжайте пока отработку по специализации. Сена сидел на лавке, с наслаждением глядя, как Йоичи наворачивает круги, а потом разминается. Казалось, что все хорошо. Все как надо, но… - Так хорошо, что капитана выписали! – это Юкимитсу шмякнулся на землю возле лавки. – Без него было как-то не так. Сена постарался не думать. Просто пожить. Два дня, может, три. А потом начать все сначала. - Сена! Воду! – потребовал Йоичи, закончив с разминкой. – Что, нога совсем не алё, что ли? Дай посмотреть… - Зачем… Сена сопротивлялся, но его правую ногу все-таки лишили кроссовка и носка. - Да… Не очень приятно. А мне казалось, я тебя вытащил без травм. - В сравнении с остальными я легко отделался. - Да ладно, я же вот бегаю. А ты, как олень, на лавке сидишь… - усмехнулся Йоичи. Сена знал, что Хирума никогда не покажет свой страх. Изо всех сил постарается не показать боли. Таков уж это был человек. Он привык тащить все на себе. И очень удивлялся, когда ему помогали, правда, вида все равно не показывал. Он всегда все принимал как должное, даже если думал на этот счет другое. Он всегда был один, несмотря даже на Мусаши и Куриту. Но Сена был уверен, что изменил это. Потому что наедине ему удавалось видеть Хируму без масок. А таким, какой он есть. Не сказать, что Йоичи менялся кардинально, нет, он оставался в целом таким же, но остро ощущалось, что он не демон, а тоже человек. ** - Хорошо, что сейчас лето. Есть время подготовиться… - как бы про между прочим заявил Йоичи, переодеваясь в городскую одежду. - Капитан, вы за Церберосом? – спросил Кадзуки. - Да. А что? - Вы с Мамори уже помирились? - Не понял? – Йоичи глянул на Сену, но тот сделал вид, что запутался в футболке. Хирума резко подошел к нему и дернул ее вниз. - Ты что, мне не договорил что-то? – прошипел Хирума. - Нет. Я все рассказал, - соврал, не моргнув глазом, Кобаякава. Когда живешь с Хирумой и личную жизнь надо скрывать, то врать начинаешь как дышать. Ну, пришла Мамори не вовремя. Ну, не смог Хирума играть роль, когда боль почти вывернула его наизнанку. Послал ее далеко со своими нравоучениями. Что в том такого? Сена решил, что это лишнее. Мамори сама виновата. - Сена… А ты куда? Кобаякава поджал губу. - С ним пойду… - А… Слушай, мы тут подумали... хотим сделать прощальную вечеринку послезавтра, - предложил Кадзуки и тут же спросил: - Вы придете? Йоичи кивнул, идея была неплоха. - Нет, - вдруг услышал он холодный ответ Сены. – Давайте после-послезавтра. Мы оба сможем. - Почему? Хирума искренне не понимал, хотя вопрос озвучил Кадзуки, а не он. Йоичи просто пытался понять, что скрывает Сена. Пытался молча. Сена же вздохнул, думая, стоит ли скрывать это от команды. Рано или поздно правда все равно выплывет. Мамори, вон, и так уже знает, как и Мусаши. - Потому что, - Сена решил, что еще не время. – Не лезь, Дзюмондзи. Я сказал – после-послезавтра. Будь так любезен, поддержи мою идею, в кои-то веки. Когда они вышли на улицу, небо уже надело на себя закатное платье. А солнышко клонилось вниз, устав. - Я забываю что-то еще, да? – сделал вывод Йоичи. - Да. Но лучше тебе этого и не помнить. Тяжело пережить боль, когда знаешь, что она вернется снова. Лучше и правда ее не помнить. Мамори как ни в чем не бывало мило улыбается, отдавая поводок. Та еще лгунья по жизни, конечно, ей не сложно прикидываться. Но еще она неплохой человек, и Сена ей благодарен. Позже, в смс она напишет Сене, что тоже попросит Кадзуки отложить все на один день позже, чем есть в планах. - Я думаю, что ему можно рассказать, - ответит Кобаякава. - Я сама это сделаю, не переживай, - Сена слабо улыбнулся. Хорошо, когда можно переложить часть своих проблем на верного друга. Церберос совершенно счастливый, что снова с хозяевами, бежит впереди и громко гавкает, а Хирума усмехается. - Счастливый дьявольский пес, кто бы мог подумать. Что, чиби, какие у нас планы? Это у тебя прошла неделя, а я только вчера выполз из этого автобуса. Можешь себе представить мои ощущения? - Нет, - Сена покачал головой, но улыбнулся. Хирума сильный. Его не просто сломать. Кобаякава убеждался в этом на поле не раз и не два. Убеждался и в жизни. И не только та авария сказала ему об этом. Хирума всегда находил в себе силы поступать по-своему. Так, как казалось правильным ему. Даже если это сулило проблемы. О, он, конечно, был изворотлив, но когда лазеек не оставалось, он атаковал в лоб. И никогда не трусил. Кажется, этого слова не было в его словаре. В рамках игры, разве что. Они шли по переулку, и уже темнело, поэтому, когда Сена почувствовал тяжелую руку квотербека на своем плече, он привалился к нему. Хирума же такой сильный, пусть поделится с ним немного своей уверенностью в завтрашнем дне? ** По телеку крутят какую-то ерунду, а Сена не смотрит и даже не слушает. Втыкает просто. Хирума перемешивает салат. Так уж сложилось, что Йоичи быстро понял, что Сену к плите подпускать нельзя, чревато. Поэтому они молча разделили обязанности. За Хирумой - готовка, за Сеной – уборка. По словам Хирумы, с чисткой Сена тоже не особо справлялся. Но от плохой уборки еще никто не умирал. - На. Сена машинально принял тарелку. - Знаешь, прошла неделя, и больше в новостях ни слова. Пятнадцать людей погибло. Наш Таки в том числе, - заметил Кобаякава. - Ничего, в новостях за неделю скажут. Да и флаги небось были три дня приспущены? Разве нет? Сена пожал плечами. - Кто знает. Я не следил. - За мной следил, что ли? – усмехается Хирума, а потом тянется к нему, касаясь губами виска Сены. Кобаякава усмехается. - В Канагаве опять дожди, а в Эношиме солнце… - бубнит телеведущий прогноза погоды. Парни не слышат. Им не до того. Йоичи хотел бы ему сказать, что больше всего на свете он боялся, что не вытащит Сену. Что сил не хватит. Но промолчал, потому что Сена наверняка не все дословно ему рассказал. А если он каждые три дня трындит одно и то же? Каково Сене постоянно слышать то же самое? Хирума бы подумал, что неплохо записывать все на диктофон, да где взять столько времени, чтобы прослушать? Сена и так молчаливей, чем раньше. Поэтому Йоичи ничего не говорит. Просто наслаждается горячими прикосновениями и дарит точно такие же. Жаркие и страстные, полные искренний любви. В отношениях с Сеной никогда не было лжи. Этот парень всегда видел его насквозь. Боялся, как и все. Но в отличие от других – любил. Так чисто и открыто, как любит до сих пор. Хирума хочет сказать, что тоже его любит, но снова помалкивает, не желая обязывать Сену ни к чему. Йоичи уже понимает, что жить с таким, как он, будет непросто. Но на этот час он хочет забыть об этой мысли. Отдаться во власть желаний и наслаждений. Слушать тихие стоны его чиби, стараясь не задевать больную ногу, ласкать его губами, целовать так нежно, как он только способен. И видеть, как карие глаза смотрят на него. Любовь. Как его угораздило? Но если бы он не любил, у него никогда бы не возникло такого желания спасти Сену. Спасти во что бы то ни стало. Сена изменил его. Заставил понять, что в этом мире он не один. Но оставаясь с ним сейчас, не обрекает ли он Сену на одиночество другого плана? - Йоичи… Я люблю тебя, - Хирума тонул в карих глаза. – Сильнее, чем ты можешь себе представить. Хирума зарылся пальцами в каштановые волосы. Хриплый голос его сорвался, повторяя три заветных слова, которые складывались в признание. Сена мягко улыбнулся. Его пальцы коснулись щеки Йоичи. - Тогда почему у тебя такой вид, будто ты собрался меня бросить? Хирума вздрогнул и опустился ниже, касаясь лбом его лба. - Я для тебя открытая книга, чиби. Теряю хватку. - Ничего ты не теряешь. Просто ты мой парень. И я тебя знаю так же, как ты меня. - Как облупленного? – усмехается Хирума. - Верно. Целуй меня? - Какие нынче пошли требовательные креветки… - но Йоичи, усмехнувшись, снова целует его. – Ты ж упрямый до безобразия, я помню. - Не меньше, чем ты! – Сена обнял его за шею, прижимая к себе. Все разговоры потом. Снова быть с ним рядом. Неважно, что он забудет. Все это неважно. Такое короткое, у него есть - это сейчас.