Глава 1. Овечка.
5 апреля 2015 г., 02:36
POV девушка
Флиртуй! Пользуйся! Но не отдавайся! — мой жизненный принцип, которого я придерживаюсь уже два года с тех пор, как поступила в колледж.
***
До седьмого класса мне хватало родительской любви, с седьмого класса до девятого я прочла все романы и книги о любви. Всё, что я поняла, прочитав эту херню, это надо любить и отдаваться одному человеку от души. После чего я вышла на улицу, осмотрелась вокруг, потом пошла в школу, тоже осмотрела всех, но так и не нашла того, кого можно любить. В девятом и десятом классе я посмотрела все фильмы для взрослых и даже порно в интернете. После его просмотра я думала: «Боже, как отвратительно! Дикость! Ужас! О, Господи!». После этого попробуй пожелать заняться сексом. Ну, а после романтической эротики в моих мыслях присутствовал соблазн, и не только в мыслях, где-то внизу живота пульсировало и ныло, требуя чего-то, чего на тот момент я не знала. Конечно, иногда мне хотелось попробовать что-то новое после увиденного, но с кем? Не с одноклассником же, который ковыряется в носу и чешет жопу, потом этими же руками есть бургеры. В одиннадцатом классе я с головой ушла в учебу. Экзамены, выпуск, траля-ля-ля, и всё такое. Таким образом, я благополучно, к слову отлично окончила школу, сохранив свою девственность. В колледже я познакомилась с разными парнями и девушками, обрела так сказать новых друзей. Друзья у меня были разные. Сама я жила в общежитии с девушкой по имени Луиза. Она была далеко не девственница, у неё был парень и, как мне кажется, не один. Так вот эта самая Луиза любила флиртовать, пообжиматься с кем-то в тёмном углу и бросать. Иногда по вечерам она рассказывала мне о своих отношениях с мужчинами и вообще про самих мужчин, как добиваться их, как отшить, и много чего, что касалось сильного пола. И, конечно же, она мне рассказывала все тонкости секса. Скажем так, просветила меня, в чём заключается секс, как доставить удовольствие мужчине и как самой добиться оргазма. Слушала я её со всей отдачей, ибо эти рассказы были лучше, чем любые книги, эротические или документальные, даже порнофильмы. «Камасутра» и «Пятьдесят оттенков серого» отправились в мусор. Мне даже не пришлось открывать анатомию и читать про половые органы, она и про них мне рассказала. Благодаря этой милой женщине я многое знала насчет любви и секса. Женщиной я звала её не потому, что она уже не девственница и ей далеко за тридцать минимум, а потому что она подходила по всем критериям этого слова. Так вот, прожив с этой женщиной в одной комнате целых полгода, я начала, мало по малому, перенимать от неё кое-что. Кое-чем были легкий флирт, поцелуи не только в губы, но и в шею, и ниже, а на этом всё. А до секса не доходила, потому что я ловко убегала от мужчин, оставляя тех со стояком. Бедные мужчины, им, наверно, приходилось удовлетворять себя самому с помощью не менее умелых рук. Думаете, мне не хотелось дойти до конца? Хотелось, но что-то внутри, там глубоко в моем подсознании, всегда сдерживало меня. Я была на поводке этого чего-то. А что это? Я расскажу вам попозже. — Ты та ещё коварная сучка. Ты своего учителя переплюнула, детка, — Луиза только что из душа выходит в своем розовом халате и идёт к холодильнику, как всегда она берет банку холодного Sprite. — В один прекрасный день ты доиграешься, — она делает пару глотков и направляется к кровати. Сегодня она не идет никуда, у неё выходной во всех смыслах. — Ты думаешь? Это так кайфово пить и гулять за чужой счет, насладиться немножко мужской лаской и в конце обломать. Тем более я ничего не теряю, я даже не чувствую неудовлетворенности в отличие от тех мужчин. Как ты думаешь почему? Почему я не хочу секса? Я даже не возбуждаюсь от этих мужских ласк, — я переворачиваюсь на бок, располагая свое тело поудобнее для разговора. Разговор будет долгий, потому что следующие два часа Луиза будет беспрерывно говорить обо мне максимум 15 минут, о мужчинах 30 минут, о себе и о сексе час и 15 минут. Но мне всегда нравилось слушать её, в рассказах Луизы нет ничего лишнего, всё полезно. Мир был бы прекрасным, если бы каждая девушка имела такую мать или сестру как она. — Это потому что, деточка, ты не любишь этих мужчин. Или, может, у тебя инстинкт самосохранения превышен? Ты так дорожишь своей девственной плевой, что даже на лошадях кататься боишься. Неужто решила выходить замуж невинной? — сарказм в голосе этой женщины никак не задевает меня, но наводит на лишние мысли: «Что если да?» — А что если да? Что если я сохраню девственность до замужества? — Серьёзно? Думаю, я перебарщиваю со своим принципом. Неужто, моим принципом станет: «Флиртуй и выходи замуж невинной!» — Ой, детка, не говори ерунду. Тогда ты будешь последней в моем списке ботаничек, конечно, муж будет тебя боготворить, если он будет настоящим мужиком или мусульманином, хотя я сомневаюсь. Солнышко, придет день, и ты влюбишься. Тогда ты захочешь отдаться этому мужчине каждой клеточкой своего тела. Все твое нутро будет желать этого мужчину настолько, что остановить тебя будет невозможно. Это сила любви, надеюсь, ты скоро ощутишь её на себе. А пока наслаждайся свободой, а то появится тот, кто заманит тебя в свои сети, — Луиза наложила маску от Nivea на лицо и легла на спину. Вот, молча и бесподобно отшила меня, чему я уже не удивляюсь. Ага, в сети. Пусть появится сперва, а потом посмотрим, кто кого заманит в свои сети.***
Каждую субботу мы с Луизой тусуем на каких-то вечеринках, но не в этот раз. Сегодня день рождение Джексона, парня Луизы. Они встречаются уже пять месяцев, что удивительно. Пять месяцев общение и секса с одним мужчиной — это огромный срок для этой женщины. Может она взрослеет? К сведению, ей 22 года, а мне 20. Это потому что она на последнем курсе, а я на третьем и окончила школу на год раньше, чем мои сверстники. Вечеринка в честь дня рождения Джексона будет в клубе Blue Dragon, довольно популярное и дорогое место. Луиза не раз хвасталась, что парень у неё богач. Мне бы такого. Я надела своё любимое чёрное платье от Versace, иногда я могу позволить такого рода роскоши, раз у меня отец бизнесмен, но живёт в Нью-Йорке и пока не собирается дарить мне ключи от квартиры, не то, что от машины. Хорошо, буду добиваться всего сама. Я слишком горда, чтобы тратить отцовские деньги на всё дорогущее. Платье не вызывающее, но и не скрывает мои формы, да и недлинное. Я не шлюха, чтобы надевать что-то вроде мини. Надев свои любимые чёрные туфли от Тоссоrdi я стала почти моделью с ростом под 1.80, пусть теперь карлики сторонятся меня. Вот и всё, я готова и, кажется, Луиза тоже. Нас внизу ждала машина, видимо, этот Джексон сильно любит свою красотку, что присылает карету к её дверям. Может я встречу своего Принца на этой вечеринке? Или, может, выберу очередную жертву и опять обломаю у дверей? Когда мы прибыли, в клубе играла спокойная музыка, так что были слышны голоса людей, но неразличимы. Я следовала за Луизой, и вскоре мы оказались у стола в правом углу. Кажется, это место для VIP- гостей, отсюда можно было наблюдать за всеми. На кожаных креслах вокруг стола сидели девушка и трое парней, я бы сказала мужчины. Называть их парнями было бы оскорбительно. Слева от стола сидел брюнет, лет 26, густые брови, карие глаза, прямой нос и пухлые, даже большие губы. Смотря на него, я подумала, что он парень Луизы. Справа сидел парень брюнет, но толком его разглядеть не успела, потому, что было темно и не было времени, также у стенки сидели блондинка с блондином, какое сочетание. — Привет, зайка! Ещё раз с днём рождения, — Луиза вешается на шею того самого брюнета и бесцеремонно целует в губы, от чего мне становится немного стыдно. С чего бы это? Такие вещи меня не стыдят, может атмосфера повлияла? — Спасибо, детка. Кто это у нас? — наконец, этот именинник обращает на меня внимание. — Это моя подруга, та самая. Помнишь, я говорила тебе о ней? — Луиза ещё крепче прижимается к груди своего парня, обвив руками талию того. Говорила? Интересно, что она успела ему наговорить про меня? Что я коварная искусительница? — Здравствуйте. Я Даяна. С днём рождения, — я протягиваю свои руки мужчине, чтобы заодно и познакомится, и поздравить. Несмотря на то, что я плохо поступаю с парнями, я всё-таки хорошо воспитана, чтобы проявить свои манеры где нужно. — А, вспомнил, ты та самая девственница — о, Господи, только не при людях. Я тут такая воспитанная протягиваю руки к этому чуваку, а он почти кричит на весь клуб о моей девственности. Я была готова провалиться сквозь землю. Когда он говорил, что Луиза рассказывала ему обо мне, я не это представляла. Хотя чему я удивляюсь, это же Луиза. — Я Джексон. Ты не представляешь, как я рад познакомится с тобой, — теперь парень моей уже бывшей подруги сжимает мои ладони в своих. Уже бывшая, потому что я зла на неё и ненависти моей нет конца. Но буду разбираться с этой предательницей потом, а пока буду сохранять спокойствие и лицо. Я уже улыбаюсь натянуто — настроение пропало. О чём мне теперь разговаривать с этими людьми? О том, как я сохранилась? — А, чуть не забыл. Спасибо за поздравление. Это впервые, когда меня поздравляет с днём рождения девственница. Какая прелесть. Наверно, этот год будет удачным для меня? А? Как думаете, ребята, — Джексон теперь вовлекает в разговор остальных. Они же сидели тихо, хоть и смеялись, и шептались. Теперь этот, уже мне ненавистный, Джексон зажег зеленый свет, чтобы и другие поиздевались надо мной. Стоп! Издеваться? Ни за что! Почему они должны издеваться? Луиза сама говорила, что это честь быть девственницей, поэтому буду сидеть с гордо поднятой головой. Пусть все мужчины в клубе пылинки с меня сдувают. Но, твою же мать, мне хочется умереть, потому что я чувствую, как меня сверлят взглядом и скоро продырявят лицо. — Может тебе стоить высосать из неё всю кровь? Будешь жить вечно, обретешь молодость навеки, как в бабушкиных сказках, — блондинка слева от меня плавно схватилась за небылицу, которую начал Джексон. А мне лишь оставалось нервно глотать воду, стоящую передо мной. Я чувствовала себя зажатой между вратами ада. И почему же этот Джексон посадил меня рядом с собой? Я, Луиза и Джексон в одном кресле, парочка отдельно, а тот молчаливый брюнет совсем один, не кажется ли это несправедливым? — Деточка, неужели в горле пересохло? Пьешь с чужого бокала, — та самая блондинка ехидно ухмыляется мне в лицо. Вот бы врезать ей. Могла бы сидеть себе тихо и взять мой бокал себе. Ах да, забыла, у меня ведь нет бокала вина или воды, или вообще коктейлей, которые я обожаю. Никто не заказал мне ничего попить и вообще не познакомил с сидящими. Джексон и Луиза заняты лапанием друг друга, хоть бы обратили внимание на меня. Я тут почти умираю от прожигающих взглядов направленных на меня. Я даже не смотрела в лицо сидящих мужчин, потому что не давали возможности. После слов Джексона я не набралась мужества, чтобы взглянуть на незнакомцев. — Милая, прости. Что ты хочешь пить? — спасибо всем святым, на меня обратили внимание. — Она любит махито, безалкогольное, — Луиза делает акцент на последнем слове. — Почему безалкогольное? Только не говори, что она несовершеннолетняя, — Джексон уже смеётся, обнажая все тридцать два зуба. Как противно. Да, мне 20 лет и по законам я несовершеннолетняя, но это никогда не мешало употреблять алкоголь. — Потому что я не хочу, чтобы твои волки съели её, — Луиза тянет каждое слово через поцелуй. — Но, дорогая, ты же говорила, что она коварная, — теперь Джексон тянет каждое слово по слогам. Да, не знала я, что есть люди хуже, чем я. Умеют нервы трепать. — Да, говорила, но всё равно она овечка, — всё, это уже предел. Луиза, готовься к мучительной смерти. Сегодня вы с Джексоном даже до туалета не дойдёте. — Ну, давай тогда познакомим коварную овечку с голодными волками. Думаю, будет весело. Даяна, познакомься. Так, это Моника, — указывает на ту саму блондинку слева от меня. — Привет, — я даже не знаю, кто это сказала: я или она? Но если учесть, что тон был неуверенный, то это я. С чего я поздоровалась с ней? Я же только что стакан воды у неё отобрала. — Это Джастин, парень Моники. Этот волк уже позавтракал сегодня утром и думаю, скоро поужинает. Так что бояться тебе его не стоит, — спасибо, что предупредили, но бояться мне надо не этого голодного волка, а его волчицу. — А напротив тебя сидит самый настоящий голодный волк. Его надо опасаться, спит он почти с каждой встречной и погубил немало овечек вроде тебя. Познакомься, Бобби — мой кузен, — в голосе Джексона появились нотки гордости, будто он завоевал какой-то кубок по футболу. Пугает меня своим голодным волком, обзывает овечкой. Ох, какое оскорбление! Интересно, почему я всё ещё терплю его? — Не переживай. У меня иммунитет к голодным волкам, особенно если они такие, как он, — я уже осмелела, чтобы давать отпор. Я не такая слабачка или ботаничка лоханутая, чтобы сидеть и терпеть колкости незнакомцев. То, что я девственница ещё не говорит о том, что я какая-то лошара. — Ооооо… иммунитет? Даяна, ты у нас с шипами оказывается, — теперь блондин присоединился нашему «дружелюбному» разговору. — У неё повышенный иммунитет и инстинкт самосохранение, — Луиза, наконец-то, выдавила что-то в мою защиту. Может они закроют эту тему? — И шипы у меня острые, — я тоже не осталась в сторонке. Хочется побыстрее закрыть тему про овечек и волков, и, конечно, про мою девственность. — Бобби, смотри не поранься, — Джексон почему-то выделяет этого Бобби, который всё это время молчал. Он тихо сидит себе, зачем вмешивать его? Он пихает меня к нему, или его мне? Куда подевался мой работающий мозг? После безалкогольного махито я принялась за алкогольный, пока Луиза была занята своим бойфрендом. Потом попросила «Космополитен» и наслаждалась им. Всё-таки алкоголь — нектар полезный, спасительной, особенно в моем положении. Я немного успокоилась, расслабилась, и эти Луизины дружки меня оставили в покое. Сама Луиза с Джексоном исчезла. Мой наивный мозг правого полушария говорит, что они пошли потанцевать, а левый адекватный, что они трахаются в одной из кабинок туалета. Я полностью согласна с левым полушарием. А парочка блондинов шепчутся за столом и показательно игнорируют меня. Я тоже пытаюсь игнорировать их, но пока не получается. Кроме них есть ещё один живой человек. Ну, раз он пьет, дышит, и сверлит меня глазами, то живой, даже если молчит. Впрочем, я тоже пью, дышу, и сверлю взглядом его пальцы — я тоже живу. Этот Бобби сидит во тьме тьмущей напротив меня. Хотя иногда я краем глаза смотрю на него и замечаю, как блестят его глаза, словно у гепарда, вышедшего на охоту темной ночью. И ухмылка, не сходящая с лица, подозрительная, будто поймал свою добычу. Теперь я осознаю, что я жертва, а он зверь. Но он всё ещё охотится и пока не поймал добычу. Наверно, сейчас он строит планы насчет ловли. Определенно, он охотник. Сидит тихо, молча, наблюдает за мной, за каждым моим движением, за каждым глотком и может даже читает мысли, ждёт удобного момента. Пусть сидит и ждёт, а я тоже пошла охотиться. Вы ведь не забыли, что я коварная овечка. Я допиваю «Космополитен» и встаю с места, чем привлекаю внимание даже мурлыкающую пару блондинов. Иду прямо в центр зала, я там заметила старых знакомых. Они — мои спасители. Вместо того, чтобы искать, кого заманить в сети, я иду к ним, моим потенциальным жертвам. Я подхожу к маленькой толпе из семи человек. Среди них я приметила Майка, он типа мой бывший. Кажется, он рад встретить меня, раз лыбится. Толпа принимает меня в свои круги, конечно с вопросами о том, что я тут делаю? Дальше я танцую тем самым Майком, который стал более накачанным и горячим за несколько месяцев. Что ж, он и украсит сегодняшний вечер. Три бокала алкогольных напитков, громкие биты и сильные руки Майкла, удобно расположившиеся на моей талии, подняли моё настроение до потолка клуба. Но где-то в уголках моего сознания я ещё помнила тот волчий взгляд и ухмылку. В объятиях бывшего я думала о другом мужчине, это вообще-то впервые. Впервые я думаю о ком-то, пока наслаждаюсь с кем-то другим. Почему? Каждый раз, когда пальцы Майка плавно скользили по моей спине, лаская мои позвонки, я думала о том, как пальцы этого чёртового Бобби скользили по краям бокала вина. Вино! Он пил вино. Я только что осознала это. Интересно, почему не виски? Ром? Текила? В конце концов, водка? Возомнил себя аристократом? Богом? А он вообще пил? Кажется, нет. Опять же, почему? Этот хренов Бобби проник в мой разум и теперь попробуй выгнать его. Чёрта с два. Не получается. Примем крайние меры. Надо забыться, поэтому я как дура целую этого Майка. Я поступила глупо уже тогда, минут пятнадцать назад, когда убежала от зверя. Да, теперь я признаю, что сбежала. Мой инстинкт самосохранения автоматически включился, потому что не только я, но и мой разум понимал, что этот тип опасен. Я каждой клеточкой своего тело ощущала, насколько он может быть опасным. Он первый человек в моем списке «особо опасных». Я только что придумала этот список, и, кажется, в нём будет только этот Бобби. Чёрт, даже поцелуй меня не спасает от него. Поцелуй ничем не помог, наоборот всё усложнил, потому что в следующие секунды, когда я оторвалась от Майка, на него налетели кулаком в челюсть. Я даже не успела осознать, как меня потащили куда-то, сама не знаю куда. Сильные руки крепко сжали моё запястье настолько, что мне было больно, но моему счастью не было предела. Да, я была счастлива, что меня потащили подальше от Майка, всё равно я бы его потом кинула. А что с ним, сломана ли у него челюсть, меня не волновало. Беспокоило только одно: что ждёт меня. Чёрт его знает, скорее этот дьявол, имя которого Бобби. Выходим из толпы, в свободном пространстве я пытаюсь освободить руки, но всё зря. Против него всё бесполезно, и я сама следую за ним. Куда мы идем неважно. Хоть на край света или в самое сердце ада. Без разницы. Мне бы глоток свежего воздуха. Вот, я теперь на свежем воздухе. Он потащил меня наружу. — Может, отпустишь мою руку? Мне больно, — после пары вдохов, мой мозг получил немалую дозу кислорода, и теперь я могу мыслить, как почти нормальный человек. Бобби показательно отпускает мою руку, если быть точнее, вышвыривает. Как же хреново от этого. Он отворачивается от меня, вытаскивает из кармана пачку сигарет и нервно закуривает. Я могу с легкостью определить по его широкой спине, что он зол. С чего бы это? Я не его собственность. Не соизволил заговорить со мной за весь вечер и даже сейчас молчит. Может он немой? Кожа над запястьем покраснела, я осторожно массирую место «ушиба», но даже от собственного прикосновения мне больно. Мне тоже надо передохнуть, у меня тоже нервы шалят. Я иду к перилам балкона и смотрю на улицу. Ночной вид Лос-Анджелеса неописуемо красив, а огоньки ночного города завораживают. Докурив сигарету, он бросает окурок под ноги, демонстративно наступив на него, приближается ко мне. Мне отступать некуда, за мной перила. И то спасибо на это, есть на что опереться. 1, 2, 3… теперь я зажата между ним и перилами. Чувство, будто он нависает надо мной, вроде бы я не такая уж низкая, на двенадцатисантиметровых каблуках. Я осмелилась взглянуть ему в глаза. Чёрт знает, когда и где я набралась этой храбрости. Может от ночного Лос-Анджелеса? О Боже, его глаза светятся в паре сантиметров от меня. Чёрные, узкие, как раз подходят к образу охотника, с неким блеском и загадкой. Его глаза надежно прячут его мысли, планы на меня, от меня самой. Сейчас он владеет мной этими же глазами. Смотрит. Молчит. Когда же я услышу его голос? У меня терпение лопается, минута длится вечностью. Конечно, у него красивые чёрные глаза, что желаешь в них утонуть, но твою мать, мне хочется знать, о чём он думает. Я выгляжу жалкой, смотря на того, кто насилует меня своим пронзительным взглядом. — Слушай меня внимательно! Я пришел сюда с одной мыслью, что ты будешь моей. А своё я никому не отдам. Понятно? — наконец-то я услышала его голос, хрипловатый, надменный, величественный. Теперь он насилует мой слух. Луиза, ты была права: «Настанет день, когда появиться тот, кому ты захочешь отдаться каждой клеточкой своего тела».
