День

День начался как обычно, а именно моими попытками найти школьную форму в этой «наичистейшей» квартире. Почему так чисто? Ах да, я один живу уже полгода. Мои родители археологи и часто разъезжают по свету. Такие долгие гулянки у них начались, когда мне было десять лет. Наверное, с тех пор ко мне можно отнести фразу «я был нормальным ребенком, что дальше-то случилось?» А чем дальше тем интересней! Как я стал таким? Я не знаю, но вот кавардак в доме, неопрятный внешний вид и полное отсутствие интереса к мнению окружающих заложено во мне, наверное, природой. Когда родители бросили меня, я научился мастерски скрывать эмоции. Я научился смеяться, когда хочется плакать, улыбаться, когда грустно, так я и не заметил, что начал обманывать самого себя, думая, что меня все устраивает, и вот отключились мои инстинкты к пониманию чувств людей. Наконец-то я нашел форму, точнее рубашку, самую помятую в мире. Ну что ж... помятая рубашка, прилизанные волосы, огромные наушники, сумка - я готов к школе, а нет, еще и штаны! Где они? Сейчас я шел по улице и счастливо лыбился прохожим, слушая похоронный марш. А вот и место похорон, бегом залетаю в школу и стучусь в кабинет истории. - Заходи, Петрушин. - Спасибо, Иосиф Васильевич, - поправляя волосы и пытаясь отдышаться, я прошел на свое место. - Не так быстро, Петрушка... Петрушкин. - Ась? - непонимающе уставился я на преподавателя. Класс внимательно смотрел то на меня,то на него. Надо же было ребятам как-то проснуться. Препод щурится и смотрит на меня,. - Когда закончилась ВОВ? - 2 сентября 1945 года, - быстро выдаю я. - Кто одержал победу? - Тупой вопрос, не находите? - через секунду до меня доходит, что я сказал это вслух, и я слышу смешок, прокатившийся по классу. - СССР. - Почему? Я думал щуриться сильнее - невозможно. -Патриотизм Советского народа, – гордо выдаю я. Иосиф скалится, но пускает меня за парту. Дальнейшие уроки шли как зомби - медленно и как-то слишком гладко. Последний ряд, Мишка и я весь урок переписываемся на листе бумаги, скукотища, так трахаться хочется. О, пиздец подкрался незаметно! Точнее пришло сообщения от мамы, что бывает лишь в том случае, если они либо скоро приедут, либо еще задержаться. Открываю сообщение и полусонными глазами читаю: «Привет, солнышко! Помнишь Дениса? На всякий случай напомню, он возился с тобой в 12 лет, когда мы уезжали». Еще бы, как его забыть? Вечно я его приборы для рисования таскал, а потом ждал до глубокой ночи и дрожи в костях, когда ж эта падла закончит рисовать березку. Только я идиот мог признаться парню, что старше меня на пять лет в любви, и не понимать - че он ржет. Ненавижу его, но так, не очень. «…Он стал довольно известным художником, и скоро у него выставка в Москве. В общем, ему нужна студия, где можно рисовать(с его что-то случилось), так что я предложила нашу квартиру:). Он приедет сегодня к семи-восьми, на всякий - я дала ему твой номер. Ты же у меня лапочка, целую. Через три месяца мы вернемся. Так скучаю.» - Эй, Жека? - друг опасливо смотрит на меня. - Чего? - мертвым голосом, но с улыбкой, которая просто напросто прилипла ко мне, отвечаю я. - Да у тебя аура как у убийцы или маньяка. - Бля, бля…бля…бля... - Петрушкин! Вы думаете, я глухая? - заорала учительница по литературе. - Бля, - не остановился Петрушкин и оказался за дверью. "Нужно валить! Срочно домой!" Охранник, как всегда шлялся вдоль коридора словно офицер туда сюда. Воспользовавшись этим, я свободно покинул школу. Весь день я горбатился для этой падлы! Не знаю почему, но мне не хотелось, что бы он думал, будто у меня нихера в жизни не получается. Я закупил продуктов, а то в холодильнике мышь повесилась. Кстати, Денис классно готовит, хотя с его работой он вряд ли успеет. Творческий человек, мать твою! Я практически вылизал квартиру, по крайней мере, внешне она стала выглядеть как среда обитания человека, а не грызуна какого-то. И вот долгожданные восемь часов. Я только закончил мыть полы в прихожей, как в дверь позвонили. Странно, что он мне даже не позвонил, вдруг меня бы не было дома. Я быстро напяливаю футболку, так как мыл полы только в шортах и радостно распахиваю дверь. - Добро пожаловать! - как идиот ору я ему в лицо. Соседка смотрит на меня округлившимися глазами. - Да, это он. Спасибо, Варвара Валентиновна, - открывая дверь пошире, тягуче проговорил Денис. - Не за что, - я не понимаю, она, что? Смущается? Опять этот скептицизм в глазах, типа «о, давно не виделись, малолетка!» - Привет, - сухо отвечает он. - Ты перепутал квартиры? - помогая ему с багажом, спрашиваю я. - Нет, просто кто-то мне неверный адрес дал. - У тебя же мой номер был. - Давай мы не будем говорить о твоем мобильном? - это было не предложение, то была констатация факта. Я вынул из кармана телефон и посмотрел на экран: «3 пропущенных». Вибрация, мать твою! Я почесал затылок и убрал несколько прядей волос за ухо, не люблю, когда они лезут в лицо, но стричься не собираюсь. Высокомерным взглядом он осмотрел меня с ног до головы, поджал губы и сжал руки в кулак, как будто едва сдерживался, чтобы с языка не слетела какая-нибудь гадость. Я как самый добрый и гостеприимный убийца- хозяин, скривил рожу и нагло пялился в его карие глаза. Глупая улыбка появилась у него на лице. Мне стало как-то неловко. Вдруг он еще поймет, что я не хочу его видеть. - Соскучился? - теперь я усмехаюсь, так как его лицо выражает полное непонимание ситуации и выглядит от этого как-то нелепо. - По тебе? - растерянно переспрашивает он. - По квартире, ты же давно тут не был, - вдруг он что-нибудь себе придумает, а мне потом объяснять. - Эээ… Где моя студия? - меняет тему он, и в его глазах опять появляется жуткое высокомерие «я умнее всех на свете!», да кто ж сомневается, психи они вообще убедительные создания. - Да, пойдем, - мы проходим мимо моей комнаты, кухни и останавливаемся напротив родительской спальни. –Вот. Обвожу комнату рукой. Это так называемый малый зал, который ремонтируется уже полгода. Пустая белая комната с единственным окном. Выражение лица Дениса было просто бесподобно! Такая гамма отвращения на лице и брезгливости. Люди не меняются, да, Дэн? К сожалению, до меня медленно начало доходить, что и для меня это могло плохо кончиться. - У тебя одна сумка? А где твои работы?? - Все оборудование с работами привезут завтра. - Понятно, ты как, голодный? - Есть немного, - и опять эта улыбка. - Тогда, - я открываю соседнюю дверь. - Разложи пока вещи, а я пойду, подогрею еду. - Давай. Слышу, как дверь за моей спиной закрывается. «Подогрею еду» было конечно сильно сказано, обычная пицца из кафе и черный картофель, хотя я вроде бы правильно его варил. Дениса я решил не пугать и поставил на стол только пиццу и чай, а то вдруг душа его ранима не только к уборке. Он заходит на кухню и внимательно смотрит на стол, то ли не веря такому счастью, то ли охуевает от него. - Эта еда? - каменный голос. - Да, - мне больше просто нечего было сказать. - Еда? - активно тыкая в пиццу, спрашивает он. - Да, - все тише отвечаю я. Чем ему не нравится пицца? - Я вегетарианец. - Проблема, - философски произношу я. - Может, перестанешь им быть? Я знаю что бешу его и что он уже на краю между тем, что бы придушить меня или ударить... но мне хотелось его побесить. Редкая возможность видеть на его лице эмоции. О, какая гамма, он прямо взглядом меня убивает, а я как последний извращенец ловлю от этого щенячий кайф. Меня как будто ток бьет изнутри. Он ничего не говорит и молча разворачивается к моему холодильнику, мне кажется будто он тяжело дышит, но, наверное, мне просто так хочется. Он достает оттуда продукты, название некоторых я даже не знаю, однако продавец сказал что «оно» вкусное. -Я приготовлю поесть, а ты иди, уберись в студии, - глаза его зловеще блеснули, и я понял, что лучше отступить. Он устал. Да и нервная система его пять лет от меня отдыхала, еще не мобилизовала силы. Я киваю и молча скрываюсь из его вида. Беру швабру, два ведра и тряпки, и как наша техничка Таша «вперед и с песней!» пошел спасать студию от грязи. Хорошо, что Денис смиловался и решил что мне нужно мыть только студию. Не знаю почему, но я всегда ему подчиняюсь. Его голос имеет какую-то чудную власть надо мной, а так же над половиной его города. Через полтора часа Студия просто блестела, а по паркету можно было скользить. Я довольный своей работой уже домывал второй раз пол, как почувствовал, что уперся своей задницей во что-то. Я посмотрел между ног и, увидев ноги Дениса, отскочил как ошпаренный, залился румянцем, а он стоял и ехидно улыбался. Видимо мы оба думали об одном и том же - моем признание. Снимаю наушники и, пытаясь скрыть смущение, выдавливаю из себя улыбку. – Чего тебе? – спрашиваю так, словно он - враг народа. - Покушать пригласить, - все так же ехидно сообщает он мне. Зараза! -Да, иду, - напяливаю футболку и злобно смотрю на него. Ужин был шикарен! Не ужин, а еда на ночь. Не зря же её считают самой вкусной, что бы там ни было, а собеседник он все-таки шикарный, много чего рассказал про выставку, организацию, художников. Мы часа два болтали об этом, пока он не начал зевать, и я понял, что ему надо спать. Я медленно начал убирать со стола, пока он рассказывал о картине Жан-Оноре Фрагонар «Поцелуй украдкой», о тонкости кисти и прекрасном подборе цвета, и чем больше он об этом говорил, тем больше я верил в то, что он хочет спать.