За шорохом птиц

Стайлз, чисто из интереса, гуглит о боязни спать. И катает на языке применимое теперь к нему слово. Клинофобия – боязнь спать. Читает, переходит на список, усмехается. Оказывается, есть даже боязнь числа четыре («Нормальное такое число», – пожимает плечами Стайлз) и не замечает, как за окном бледными пятнами вспыхивает рассвет. Теперь, вот можно прилечь ненадолго. Так, на краешке сознания оставаться и мониторить, мониторить, мониторить…. Утром Стайлз завтракает яичницей и аддералом и начинает веселый треп о странных фобиях, описанных во всем известной википедии. Скотти, как ласково зовет его Стилински, улавливает запах запальчивого веселья и позволяет другу болтать и болтать, окутывая себя радостью друга новому дню. И пусть у него большие круги под глазами, бывает, все страдают манией искать смысл жизни в интернете в три часа ночи. На стайном собрании Дерек аккуратно втягивает носом воздух, улавливает от человека запах азарта, веселья и смутной-смутной тревоги. Правильно, близится вечер. Совсем ближе к ночи (стая сегодня засиживается допоздна) Стайлз, тревога в котором все нарастала (Скотт уже начал обеспокоенно поглядывать на друга) вдруг неожиданно, резко расслабляется и выдает: - А давайте на ночь, останемся, волчатки? Питер тихонько хмыкает с излюбленной лестницы, и переводит лукавый взгляд на карамельные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Стайлз оглядывается, щурится недобро и прибавляет: - Это не твой дом, дядюшка-зомби. И тут же обреченно опускает уголки губ, понимая, что хрена с два Дерек, волк-одиночка, точнее оборотень-одиночка, оставит шумную толпу подростков у себя, особенно в совокупе с неумным, болтливым мальчишкой, которого хочется приложить лбом обо что-нибудь твердое, очень твердое. И мальчишка простреливает таким горьким отчаяньем, что Дерек недоуменно поднимает глаза, всматривается в бледное с россыпью родинок лицо, замечает темные круги под яркими глазами и кивает, молчаливо, но уверенно. Тут же виток расслабления окружает Стайлза и наблюдательный Хейл-младший , который всегда наблюдал за подростком, чует что-то неладное. Что-то, отчего по рукам бегут мурашки. Дерек и раньше замечал странное напряжение, которое нарастало в человеке с наступлением вечера, но отказывался думать об этом. Потому что ну нельзя слишком много думать о Стайлзе. Иначе оборотень просто сойдет с ума, раздерет свою плоть и вырвет себе сердце, и выкинет нахрен в придорожную канаву. Потому что ну нельзя так стучать. Где вот уже несколько месяцев сердечная мышца качает кровь под одно единственное имя. С.т.а.й.л.з.