Добро пожаловать в любовь.

— Мама, я же просил мне больше не звонить!       И надо же было отвлечь меня, когда я занят… От злости свело скулы. — Ты же мой сын. Я не могу за тебя не переживать. — А я не могу больше с тобой разговаривать. Пока. — Сынок, и в кого ты такой упрямый? — с сожалением протянула она в трубку. — Все претензии к производителям! — огрызнулся я и сбросил вызов.       Вновь вернулся взглядом к монитору компьютера. Я не представлял, как мне искать Веронику, поэтому поступил стандартно: просто написал в соцсетях её друзьям и подругам…       Мог бы и догадаться, что ничего не получится.       Ничего хорошего, по крайней мере. Смысл их ответных сообщений был одним и тем же: они либо не знают, где она живёт, либо просто мне не скажут. И в конце все обязательно добавляли, что я — мудак, что, впрочем, я и так знаю. — Никак? — сочувственно поинтересовался Цой, поставив передо мной тарелку с гречкой. Я отрицательно покачал головой и взялся за вилку. Он молча сел к компьютеру и зашёл на страницу моей бывшей жены. — Ты хочешь у неё спросить адрес? — с издёвкой поинтересовался я. Очевидно же, что она не захочет меня видеть. — Нет. Поступим, как фанатки мировых звёзд, — он открыл фотографию. На ней улыбалась Вероника, сжимая в тёплых объятиях маленького ребёнка. Я чуть не взвыл, потому что не видел лица моей крохи. Мать моей дочери одета в тёплый пуховик, да и малышка казалась маленьким снеговичком из-за толстых одежд. Они стояли в окружении новых светлых домов, — Разве что, мировые звёзды так не палятся. — Думаешь найти её дом по виду на фото? — догадался я. — Верно. — Гениально, — я сам не знаю, сарказм это был или нет. С одной стороны, караулить день и ночь возле какого-то «левого» здания — сомнительная перспектива. Но, как известно, на безрыбье — и это вариант. — Мать хуйни не посоветует, — усмехнулся он.       Не знаю, как и благодарить Толика. Когда я впервые увидел его, он показался мне самовлюблённым. Не спорю, очень красивый голос, да и пользоваться им он умеет, но его излишняя активность и безграничное чувство собственного достоинства меня скорее отталкивали. Честно, иногда даже хотелось, чтобы он не прошёл в следующий тур «Хочу к Меладзе». Сейчас мне кажется, что я ему просто завидовал. Симпатичный и голосистый Анатолий Цой в перспективе составлял мне, менее талантливому участнику шоу, несомненную конкуренцию. При всей моей нынешней привязанности к Толе я до сих пор удивлён: и как его не выпихнули недоброжелатели!? Наиболее сильных игроков обычно стараются «выключить из игры» первыми, чтобы не мешали спасаться остальным.       Наверно, Анатолию Васильевичу Цою помогла его непоколебимая уверенность в себе. По-моему, гении от обычных людей этим и отличаются — самоуверенностью. Они просто знают, каким огромным талантом наделены.       Но сейчас я узнал Цоя и с другой стороны. В окружении людей он весёлый, компанейский и даже слегка развязный. А дома проявляется и иная его сторона. Он чаще задумывается или грустит. Вроде и открытый — а хрен поймёшь, что у него в голове! И эта его опека… Реальный Мамочка.       Сначала я не мог привыкнуть к таким резким изменениям. Столько мужиков в одном!!! Мне казалось: он либо оборотень, либо просто хороший актёр, играющий на свой образ. Как иначе объяснишь такое «расщепление личности»!? Я, конечно, много раз слышал о других артистах, что их поведение с поклонниками и домашними разительно отличается. Но так быстро перестраиваться, как у Толика, у меня не получалось.       То, что я сказал, вовсе не означает, что Цой — обманщик. Нет. Просто я заметил, что на людях он чувствует себя в своей среде обитания. Толику нравится быть заводным. А наедине он получает возможность спокойно покопаться в себе. Он — не двуличный, скорее — двуликий.       А ещё он — огромный трудяга. Нашу ссору на репетиции вы могли неправильно понять. Я уверен, что Школьник у нас очень сильный и ответственный, но он часто отвлекается. А когда ему что-то становится неинтересно, его никак не заставишь это сделать. А Толя умеет концентрироваться, что иногда заставляет его доводить себя до изнеможения. Причём, он сам этого не замечает. Его даже невозможно обвинять в том, что он нас изматывает: для него подобный темп работы типичен и нормален. Я всего лишь стараюсь подстроиться, потому что до его уровня мне ещё пахать и пахать. Можно сказать, Цой — пример для меня.       Я безумно к нему привязан. Он очень много отдаёт другим. Он любит Аню, и я от всей души желаю, чтобы она заботилась о нём так же.       Он снова сжимает моё плечо. Когда помогает мне найти дочь и когда Киса упрекает меня из-за храпа. Когда мне хорошо или грустно. Когда мы ссоримся или миримся. Он всегда меня так успокаивает.

***

      Если Кисе сейчас хочется крикнуть: «Суки! Заткнулись все и вышли вон!», то мне — забиться на подоконник с чашкой кофе и, как последней ванильке, ныть о том, как мне не хватает Её. Может быть, это зима, а может — мне просто нужно что-то, что меня взбодрит!? Как же грустно, дайте водки!!!       С каждым днём желание напиться было всё сильней. И День Рождения Артёма стал неплохим поводом это сделать. Водки, конечно, не было, но нажрался я как свинья… Стыдно.       Сначала мне было хорошо. Необыкновенный кайф. В голове что-то приятно кружилось. Так вот, почему алкоголики так часто пьют! Я понял…       Я потянулся к стакану ещё. Я чувствовал себя ничем никому не обязанным, таким вольным… Нет ничего: ни утомительных репетиций, ни концертов, ни сбежавшей Вероники, ни боли, ни печали… Да даже если я сейчас начну орать и танцевать — кто чё скажет!? А скажет — какое, нахрен, мне дело!?       Одно плохо — печень будто горит.       С каждым новым глотком разум всё больше сваливал от меня куда-то в туман. В глазах постепенно темнело, я слышал только свой голос, и то, порой не понимал, что говорю. Я спросил потом у Школьника, что я нёс в пьяном угаре. Оказалось — чистую правду…       Твою мать, как же мне стыдно! Надрался в бревно, заставил друзей прикрывать меня, занял в поезде койку Толика. Спасибо ему и Тёмычу, что уложили меня спать и не дали натворить хуйни. Никита… Мать твою, я старше него, должен, чёрт возьми, подавать ему пример, а я…       Засыпая, в очередной раз убеждаюсь, что ничтожен.       Сплю непривычно глубоко, просыпаясь лишь изредка и ненадолго. Но сейчас мне придётся ещё и встать с нижней полки: живот неприятно крутило, а к горлу подбегала тошнота. Пошатываясь, пошёл к туалету. Надеюсь, что хоть весь вагон не заблюю.       После того, как расстался со своим ужином, я почувствовал себя совсем обессиленным. Ложусь на пол. Похуй. Найдут и увидят — насрать. Закрываю глаза, и корчусь, чтобы совсем не замёрзнуть. — Раманыч! — кто подскакивет ко мне, я уже не могу разобрать. Чувствую, что меня поднимают на ноги, пытаются умыть и привести в чувство.       Расфокусированный взгляд цепляется за отражение в зеркале Артёма. — Не надо тебе, дружище, столько пить, — он хлопнул меня по плечу и, обняв, потащил назад к ребятам. — Да ладно тебе, — я чувствую, что должен хмыкнуть и снова надеть нагло улыбающуюся маску, — Всё нормально. Мы же мужики! А что мужику надо? Только бабы, бухло и бабло… — Ну и ещё поспать и пожрать. Влад, не ври себе. Даже законченному ловеласу-алкашу-толстосуму хочется быть любимым. Я помню, как ты рассказывал о том, что хотел уйти из этого мира. Тебе казалось, что ты никому не нужен. Ты пошёл на «Хочу к Меладзе», переобщался там с половиной участников, сейчас ухаживаешь за Мишей. Пытаешься же хоть как-то убежать от одиночества? Засыпай.       Я молчу. Чёрт возьми. Даже неловко от того, что я так обнажил душу перед друзьями. Мне одиноко. И стрёмно. Любить хочется. И больше не испытывать боли. Баб не получается так любить, пробую полюбить алкоголь. Но и ему-то, конечно, срать на мою любовь, ему б только деньги вытягивать… Сука продажная…       Пить не буду больше никогда в жизни.

***

      Слава Богу, никто в Питере не заметил синдромов моего похмелья. Тут, конечно, нужно отдать должное пацанам — они здорово меня выручили! Совесть резко кольнула меня: сколько можно уже создавать друзьям проблемы!? — Пошли уже, — Никита Киоссе тянет меня за рукав. На мои упрашивания: «Никит, честное слово, я так хочу спать, мне так хреново, а вечером ещё и «Big Love Show»!» он бросил мне лаконичное «Меня не ебёт». — Блядь, — ноги слегка заплелись, и я чуть не упал, как старый дед. — Совсем плохо??? — он подцепил меня под локоть. — Да уже не так.       Ну а дальше вы знаете и сами: Киса купил эти браслеты-талисманы. Дитё. Ладно, хочет верить в магию, в любовь — пусть верит. Каждый в своей жизни должен во что-то верить. Я же уверен в том, что людей на Земле много, а твоя вторая половинка — одна единственная. И если уж между мной и человеком ничего не возникло сразу, то и потом не возникнет. Нужно искать дальше. — А как же Миша? — Школьник глянул на меня как-то искоса.       Я молчал. Мне не хотелось говорить ему о том, что я не люблю Романову. Она шикарная женщина, когда я иду рядом с ней, я ощущаю… Ну вы понимаете, каково это — находиться рядом с красивой девушкой: это такая лёгкая радость, влюблённость. Любовь ли это!?       Хотя… Миша сразу предупредила меня, чтобы ни на что, кроме дружбы, я не рассчитывал. Я надеялся, что вскоре она позволит мне стать ей чуть ближе, но её отношение ко мне не изменилось ни на йоту. Может быть, Миша Романова просто, как выразился Мелкий… не моя «варежка»!?       Вообще, все эти любовные дела — такая муть… Вот почему я не праздновал в этом году День Святого Валентина. Этот праздник прошёл для меня вполне повседневно: кинул утром джинсы в стирку, поехали с парнями на репетицию, выступили в Кремлёвском Дворце, вечером ещё «Олимпийский». Казалось бы, какая тут романтика!?       Никогда меня так не заваливали валентинками! Но из примерно полусотни открыток меня зацепили две…       Первую я нашёл в концертном пиджаке. «Любимому Владу». Так-так. — Тёма, что за дела!? — В смысле!? — Как это понимать? — я бросил в него вышеупомянутую валентинку. — Да всё, успокойся! — засмеялся он, — Я просто прикололся. У Толика такая же.       Я зацепил взглядом Толика, который после слов Пиндюры начал ощупывать карманы, и неприлично широко улыбающегося Никиту. — Шутки у тебя, Тём, на уровне детсада. Ты думал, я почерк не узнаю?       Ну это ещё ничего. Дальше — лучше.       Вернувшись домой, вытащил джинсы из стиралки. Из кармана выпала, приземлившись у моих ног, промокшая красная бумажка. — Ты прям популярен, — усмехнулся Тёма, подобрав её, — Карманы проверять надо! — Знаю. И проверил. Ещё позавчера. — У меня два вопроса, — Киса поставил свой кофе на стол и смотрел мне прямо в глаза, — Что там написано? Кто её тебе подарил?       К сожалению, открытка вся разбухла от воды, да и в стиральной машине её неплохо потрусило. Чернила беспорядочно потекли, и разобрать слова было невозможно. Единственным читабельным было слово «люблю». — Слушай, какая метафора!!! Вот жизнь и доказала тебе, что всё в этой жизни стирается, кроме любви, — задумался Школьник. Надо же, и этого истеричку иногда тянет на философию. Странный он какой-то в последнее время, — А откуда она взялась?       Я напряг мозги. Сегодня никто из девушек даже в мечтах не мог коснуться моих джинсов. А вот вчера, в Петербурге, возле чёрного входа в Ледовый Дворец, и у гостиницы тоже, нас ждал Питерский фан-клуб. И я как раз надел их! Девчонок было человек тридцать, а может — и больше. Эх, были б они чуть постарше…       Но дело в другом. Они обложили нас с парнями подарочными пакетами. Вряд ли кто-то стал совать валентинку мне в карман, в пакет гораздо проще. К тому же, я бы почувствовал.       А снял я их уже в номере. Там их точно никто не трогал. Хотя, был один момент, когда это могло случиться: ребята ушли прогуляться, а я пошёл в душ. В номере кто-то был!? По телу пошёл озноб. Я люблю наших Бандиток, но… Извиняйте, посмотрел бы я на вашу реакцию, если бы вы мылись в душе, а за дверью стояла толпа девочек! — Ты хоть сохранишь её? — подал голос отчего-то притихший Толик. — Ну конечно, — улыбнулся я. Я смотрел на открытку… вернее, на то, чем она стала. Раньше она наверняка была очень красивой. Почему-то я чувствовал, что должен её оставить. Кто бы ни подбросил её мне, он наверняка приложил для этого кучу усилий, и для чего — чтобы порадовать меня! Да и… приятно же, что в меня влюблён хоть кто-то!       Я ушёл в спальню, чтобы спрятать валентинку в ящик комода. Толик какой-то грустный. Даю себе обещание перед сном обнять его за плечи, утешить его так же, как обычно это делает со мной он.

***

      Я рад, что с недавних пор Киса живёт в одной комнате с Тёмой: гостиная стала чем-то вроде нейтральной территории. Исключение составляет только приход к нам Святослава Степанова. Школьник, вопреки всем своим привычкам, начал запирать двери. Причём, зря: лично я всё равно не понимаю, что они там делают. Просто иногда их реплики из-за стены не совсем понятны. — Ты нашёл хотя бы что-нибудь крутое? — каждый раз интересовался Никита.       Отвечали ему всегда по-разному. Временами из закрытой комнаты раздавались какие-то восклицания, а сегодня… — Нет!!! Ну почему!? Они же были такой красивой парой, так нравились друг другу… — похоже, Мелкий расстроился. — Киоссе, опять слэш!? Я тебе Интернет отключу! — крикнул Толик, проходя мимо гостиной. — Не смей! — Знаешь, я сомневаюсь, что он закончился бы иначе, — спокойно объяснял Святослав, — Их бы всё равно не приняли. — Фак, ненавижу! — злился Никита Киоссе, — Ёбаные стандарты! Это всё потому, что наше прекрасное общество разработало свои стереотипы: что считать женственным, а что — мужественным! Например, если парень допустит небрежность в одежде, скажут: «Сексуально», а если девушка — «Неряха». Если мужчина спит со всеми бабами, то ему среди мужиков будет некий почёт, если девушка поступит так же с мужчинами, ей обеспечено звание шлюхи. Стоит зарыдать женщине — всё нормально, мужчине — «Чё ты, как не мужик!?». Дамы могут мечтать о том, чтобы стать мужчинами, а мужиков из-за того же назовут педиками. Женщину, если она решит не рожать детей, осудят, а если мужчина не родит — ему никто ничего не скажет!!!       Теперь Киоссе истерически ржал: понял, какую глупость сморозил. — Да, Никит, почему бы это? Может, потому, что мужики и не могут рожать??? — сквозь смех наигранно удивился Свят.       Тихо смеясь, я отошёл от двери. Кто были красивой парой? Что такое слэш? Кто бы «их» не принял? Ещё проскакивали такие слова, как «Драббл», «Энца», «Фик»… Надо бы погуглить. Надеюсь, не забуду. Хотя, Толик ведёт себя так, как будто он в курсе, чем они заняты… Такое ощущение, что от меня что-то скрывают.       В целом, я был почти не против приходов Свята. Почти… Пока эти двое были наедине, в доме царил мир и покой. А стоило ему сесть с нами за стол… Всё. Они с Артёмом друг друга совсем не переваривают. Хотя иногда я поддерживал Тёмыча: мне не нравилось, что Степанов порой наглел. — Это твои половые трудности, — универсальный аргумент блондина на все обвинения, каждый раз заставлявший Пиндюру поперхнуться дыханием от возмущения. — Вы с Киоссе, похоже, решили поиграть в то, кто быстрей меня достанет! — разозлился он. — И кто выигрывает? — я завидую флегматическому спокойствию светловолосого парня. — Ты. С Никитой я живу, так что ему простительно.       Но вот последние дней пять Святослав Степанов перестал появляться в нашей квартире. И это не единственная странность. Киса какой-то в последнее время… сам не свой. То взбудораженный, то грустный, то притихший, то какой-то сосредоточенный. Непонятно. Влюбился, что ли!?       Если б я знал, что нас ждёт…       Блин, ну почему всё выходит, как всегда!?