Глава 37. «Тем временем пиздец феерически завершался.» Все.
9 января 2017 г., 23:19
«Скажи, что любишь». Толик Цой.
С кухни до спальни доносится жизнерадостный треск кипящего масла: это Влад что-то жарит на плите, довольно напевая себе под нос. Он всегда такой радостный, когда просыпается в обнимку со мной, спрятав лицо у меня на груди… То есть, уже неделю с того момента, как мы начали… что?
Стою перед зеркалом, внимательно всматриваясь в своё отражение. Чтобы не начать бессовестно лгать хотя бы себе самому.
Влад очень нежен, заботлив, остроумен, весел. Всегда смотрит на меня горящими от восхищения глазами. Очень страстен в постели… Так чего мне не хватает-то!?
Это же очевидно, правда? Просто Влад никак не подтвердил серьёзности своих чувств. Иначе говоря, не произнёс этих трёх слов, которые означали бы, что я не просто «временная гавань» для него. Да, он сказал: «Может, я тебя люблю…» Да он сам не разобрался ещё! Я не хочу быть для него всего лишь лекарством от одиночества. То есть, я могу, конечно. Но подпустив его к себе, я уже не смогу безболезненно от него отказаться. Просто не сумею. Теперь, если он найдёт мне замену, отпускать его будет в семь раз больней.
— Завтрак готов!
Вновь не могу оторвать взгляда от того, как он ест. То, как он наклоняется над столом, как подносит ко рту вилку, как складывает губы, намереваясь подуть на горячий омлет… Нет, всё-таки сильнее любить невозможно.
— Влад! Я же говорил тебе, что не ем яйца…
— Цой, ты обнаглел, — беззлобно поругал меня он, — Я эти ёбаные помидоры в омлет положил, чтобы с тобой их есть!
Потом, обмывая тарелки под тёплыми струями воды, вспоминаю: а ведь действительно! Даже если в холодильнике во времена голода будут только лишь помидоры, Владислав скорее умрёт, чем будет их есть. В принципе, типичный скандал: у Артёма с Никитой подобные происходят по нескольку раз в день. Но Никите повезло. А вот мой… парень… меня вообще не любит!
— Толик, я…
Ну же! Давай!
—…хочу, чтобы ты был сверху.
Ну блин! Не эти слова я мечтал от него услышать! Во всяком случае, не сейчас!!!
Он тем временем скользнул своими руками под мои, отнимая недомытый стакан.
— Рамм, ты меня отвлекаешь!
— Правда? Прости, — произнёс он настолько невинно, как будто он не мужика раздевает, а спрашивает у мамы, можно ли ему принести домой котёнка.
Губка падает из моих рук. Ну что ж. Если он хочет, чтоб я его выебал, так я ж сделаю это!
***
Мда уж, вот это был марафон! Обесчестив все тёмные и не очень уголки в квартире, возвращаемся в постель, чтобы просто передохнуть. — Сильно болит? — Да нет, не очень. Знаешь, а мне понравилось. Я-то думал, что если позволю тебе себя поиметь, то перестану быть мужиком. — И что же изменило твоё мнение? — Ты. — Это значит, повторим? — Конечно. Только, Толь… Может, больше не будем в душе, а? — А что такое? — Да нет, всё хорошо, просто… Не получается полностью расслабиться. У тебя в глазах романтика, а у меня — счета за воду… Я рассмеялся, пихнув ногой мешающий использованный тюбик. Смазка. Сначала Никита дарит её мне, обещая, что она скоро мне пригодится. Затем приходит Влад, не знавший изначально моего адреса… Мне кажется, или это очень похоже на злой умысел? — Ну конечно, романтика в глазах только у меня, — мягко пожурил я сквозь его зевки, — Ты же даже до сих пор не смог нормально сказать, что любишь меня! — Ну правильно, — зевнул он, — Я вообще стараюсь не говорить очевидных вещей… Подождите… Это он что, признался сейчас!? — Это означает, «люблю»? Правильно, Влад? Владик!? Он спал, приобняв меня за талию. «Прощение и прощание». Никита Киоссе. Я тут узнал, что Тёма влюблён в меня. Ну не то, чтоб я прям сильно радовался этому… БЛЯДУШКИ-ОЛАДУШКИ, ДА КОГО Я ОБМАНЫВАЮ? Я — СЧАСТЛИВ!!! А раз уж я счастлив, то, пожалуй, самое время слегка осчастливить других. — Здравствуй, — улыбаюсь, — Я — Никита. — Здравствуй. Я знаю. Честно, не ожидала тебя здесь увидеть. По какому вопросу? — она чуть повела бровью и скрестила руки на груди. — Не буду оригинален. Вероника, может, впустишь? Не хотелось бы обсуждать столь щепетильную проблему на лестничной клетке. Да, я наглый. — Может, чаю? — обернулась она. — Да нет, спасибо. — Даже не старайся. Я не собираюсь его прощать, — она села напротив меня, покачивая малышку на руках. — Тебя никто не сможет заставить это сделать, если ты сама того не пожелаешь. Можно подержать? — я кивком указал на Николь. — Конечно, ведь ты — не он. — Вероника… Я тоже не считаю Влада идеальным. Было даже время, когда я его ненавидел. Но он вернулся, он пробует наладить с дочерью отношения. Уже это заслуживает хотя бы снисходительности. И ещё… Я не удивлю тебя, если скажу: так будет лучше для твоей дочери. И поверь, я говорю, потому что знаю, каково это. Просто позволь ему хоть изредка приходить. Если Николь повзрослеет, услышит вашу историю и решит прекратить общение с отцом, это будет только её выбор. Иначе — она затаит обиду на тебя. Пока я говорил, она смотрела в окно и будто не слушала. Но когда закончил, резко повернулась: — Спасибо. Я подумаю над твоими словами. А сейчас прости: нам ещё в поликлинику нужно. А дома меня ждало ещё одно расставание: — «Ты как хочешь, а я валю», — заявила мне моя внутренняя зараза. — Это почему это? — взвился я, — То есть, нервы мне попортил, а сам валишь!? Не, брат, если уж мучать друг друга, то до конца! — «Вообще-то, я поселился в твоей голове, чтобы защитить тебя от необдуманных поступков. Хотя бы кто-то из нас двоих обязан был думать головой!». — Нууууу, знаешь, защитник из тебя был, откровенно говоря, хреновый. — «Так или иначе, теперь тебя есть кому охранять. Не скучай!» — прозвучала в моём мозгу его последняя реплика. …Я ещё молод, и в отношениях понимаю мало. Но, по-моему, когда ЛЮБЫЕ отношения достигают своего критического пика, они имеют лишь два исхода: ПРОЩЕНИЕ либо ПРОЩАНИЕ. Иногда необходимо распрощаться с человеком, чтобы суметь его простить, но, в основном, я знаю, нужно уметь ПРОЩАТЬ, чтобы не приходилось слишком часто ПРОЩАТЬСЯ. «Всё к лучшему». Влад Рамм. Чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь: Толик как будто создан для меня. С тех пор, как я начал с ним встречаться, всё вдруг стало налаживаться. Вероника вдруг сменила гнев на милость. И кто бы, вы думали, ей в этом помог? Киоссе!!! Вот уж, называется, пришла помощь, откуда не ждали! Уж и не знаю, чего он ей там наговорил, но это возымело действие. Пусть Вероника и уходит из детской, когда я прихожу пообщаться с дочерью — ничего страшного. Помирюсь с ней как-нибудь потом. Возможно. Кстати, я снова общаюсь с матерью. Не то чтобы я забыл всё — при всём желании не смог бы. Просто подумал, что не могу и не хочу больше жить в ненависти. Ненависть забивает тебя внутрь ракушки, не давая выбраться наружу и, к тому же, отнимает много сил. А я устал. Я хочу жить дальше. У меня новая — счастливая — жизнь, к которой я пока привыкаю. Жизнь, в которой любить гораздо легче, чем ненавидеть. И всё бы хорошо, да только из «Вельвета» нашу группу выгнали. Чем заниматься дальше — даже не представляю. Смотрю объявления вакансиях по пути к Никите: этот чудак созвал всю группу к ним с Тёмой на квартиру «для очень важного разговора». — Слава Богу, все в сборе, — он указал нам с Толей места на диване, — Ребят, нам срочно нужно ехать в «Velvet Music». — Никит, Костя ясно дал нам понять, что дорога в «MBAND» для нас закрыта. — Это да, — согласился Мелкий, — Но! Каждый документ имеет свой «след». И если бы наш контракт действительно разорвали, мы бы были вынуждены что-то подписать, мол претензий не имеем, так? Думайте сами. Я вот подозреваю, что наш контракт всё ещё в юридической силе. Он заходил по комнате, сложив руки за спиной: — К тому же, я не видел ни одной статьи о распаде группы в Интернете. Всё прошло настолько тихо, что даже СМИ молчат. Нечисто же, ну! Когда распадались «БиС» у всех бомбило, а тут бы подгорало знатно! — Никит, надежда слабая. Но логика в этом какая-то есть, — согласился Артём. Это правда. Как же я раньше об этом не задумывался!? Ибо, вашу тележку, ну это слишком странно!!! Из «Вельвета» нас действительно попёрли только на словах. Но должен же был Константин известить об этом фанатов! Возможен и такой вариант, что он и обратился в прессу, которая не пожелала публиковать такую новость, но это странно: слишком уж технично СМИ «не заметили» распада популярной группы! Да и невыгодно им это: это ж была бы такая сенсация! Короче, похоже, что Никита прав: это намеренное сокрытие. Одно до сих пор непонятно: причины. Но всё оказалось очень даже просто. Причины нам терпеливо объяснил Константин за чашкой чая, после того, как мы всей толпой кинулись в «Velvet», Никита неторопливо и дипломатично поделился с ним своими догадками, а затем мы все наперебой стали обещать, что мы разобрались с претензиями друг к другу, и дальнейших проблем с нами не возникнет: — Г-глупо с м-моей стороны терять столь пер-перспективную группу. К-ключевое слово «перспективную», — на этом слове ярко сверкнули стёкла его очков, — П-поэтому я в-верну вас, н-но с условием: д-докажите, что вы перспективны. В-впереди п-премии «Ru-TV» и «Муз-ТВ». Вы-выиграйте хоть одну.***
— Чё-то я волнуюсь, — наклонился ко мне Киса. Миновав ковровую дорожку Премии «Ru-TV», направились в зал. Как раз объявили номинацию «Реальный приход». Оглядываю одногруппников: их как-то потряхивает. Я почти не волнуюсь: наши фанатки могут без труда перекрыть улицу. Если уж они не смогут выиграть для нас номинацию… Хотя, на вопросе Баскова «Ну кто же, кто же «Реальный приход»!?» почувствовал, как душа понемногу уходит в пятки. — «Реальный приход» — группа «MBAND»!!! — Да! — в порыве я обнял Никиту, сидевшего рядом. Повернулся к Толе, прочёл по его губам: «Я просто в шоке!». Как же это прекрасно — видеть его настолько ощутимо счастливым! Мы бежали к сцене на дрожащих ногах, а спускались с неё уже уверенным, упругим шагом. Мы остаёмся группой. Мы победили. «А закончилось любовью». Артём Пиндюра. Итак, я начал рассказывать вам эту историю, поэтому будет логично, если я её и закончу. Мне очень повезло, что Никита — не девушка: никаких нервотрёпок, сцен ревности… — Артём Пиндюра, иди-ка ты на хуй!!! — уворачиваюсь от очередного летящего в меня предмета. Малой недовольно надул щёки, скрестив на груди руки. И ведь причина-то, причина! Тупая, как пробка (то есть, как всегда): я, видите ли, был чересчур вежлив с официанткой в кафе (с каких это пор использование слов «пожалуйста» и «спасибо» у нас считается чересчур!?) — И какой же ты у меня милый, — со смехом обнимаю его, пропускаю пальцы сквозь отросшие волосы, — Малыш… — Заткнись уже, Карлсон хренов, — он шмыгнул носом. — Киса… — Фу, зоофил! — Молчи уже. Я стал его убеждать, что он у меня самый замечательный, что все девушки по сравнению с ним — селёдки, что я с ним навсегда, и от меня не отделаться так легко… — Ну тихо-тихо, — остановил меня он, — «Навсегда» — слишком громко сказано. Даже я не могу тебе этого обещать. И не буду. Зато, можешь быть уверен, я буду любить тебя сильнее всех. И ещё… — Что? — Учти, что я непостоянный. Мне всё время нужны острые ощущения. Я могу расстаться с человеком лишь потому, что отношения с ним мне прискучили. Но ты будешь делать мою жизнь интереснее, обещай мне! Потому что я тоже хочу оставаться с тобой как можно дольше… Он уткнулся лбом мне в ключицу: — Я стал твоим с тех пор, как впервые положил тебе голову на плечо, — усмехнулся он. А я? Даже не знаю, с чего это началось у меня. Вряд ли это началось с нашего первого секса (хотя, такая жажда секса была для меня слишком нетипична)… Может быть, на баскетбольной площадке? Когда Мелкий помогал мне с песней для очередного тура «Хочу к Меладзе». Я помню, как он смеялся надо мной, а я даже не обиделся, посчитав это довольно милым… Всё начиналось с недотраха, а закончилось… любовью? Наши чувства никогда не потухнут.
