Мир не изменить.

      Василий Петрович всегда славился быстротой реагирования, принципиальностью, жестким нравом и категоричностью.       Вот и сейчас, собрав на экстренное совещание «посвященных», растекаться мыслью по древу не стал.       – Значит так, комрады. На повестке дня у нас две новости. Одна, как понимаете, радостная, а вот вторая, прямо скажем, не очень. В общем, так. Для начала разрешите представить вам Стива Джонса. Стив приехал к нам из Америки и займет в отделе место Арсения Зайцева, – на этих словах Иван вздрогнул. – Потому как недобор у нас по кадрам, понимаешь ли. Так вот. Рекомендации у него хорошие, опыт работы в нашей сфере имеется, так что прошу любить и жаловать.       Прозвучали жиденькие аплодисменты, а Стив улыбнулся уголком рта. И Ваня вовсе не следил за ним, нет. Просто сидели они как раз на против друг друга.       Когда этот самый Стив внезапно заключил его в объятия на месте преступления, Иван так растерялся, что даже не знал, как отреагировать. С момента гибели Сеньки он никому не позволял себя обнимать. Да и не то, что бы кто-то стремился.       Родители Ивана жили в другом городе, а с друзьями у него как-то не сложилось: почти все, с кем он заводил знакомства, тихо сливались, узнав о его сексуальной ориентации. Скрывать же это он считал не честным по отношению к людям, с которыми близок. Был конечно Сашка, который принимал его таким, какой он есть, еще была Алена, «своя в доску баба», как она сама себя называла. Но что с одним, что с другой в последнее время он избегал тесных контактов хотя бы потому, что очень боялся разреветься, как последняя девчонка, уткнувшись в чужую грудь. Мужикам все-таки плакать не очень к лицу.       Потом уже, придя в себя, он выпутался из чужих рук и спешно покинул место преступления.       Близость мужского тела, к тому же такого сильного и мускулистого, будоражила и пробуждала некоторые тайные желания. И это казалось Ване нечестными. Как по отношению к Стиву, так и к Сеньке.       – Продолжим, друзья мои. – Зычный голос Петровича вернул следователя к реальности, и он осознал, что последние несколько минут просидел, почти в упор таращась на Стива. И было похоже, что тот рассматривает его в ответ. – Вторая новость же совершенно меня не радует. Велика вероятность, что у нас в городе появился маньяк. Можно конечно предположить, что это подражатель…       – Нельзя.       – Прошу прощения? – Петрович с неодобрением посмотрел на Стива, перебившего его речь.       – Нельзя предположить, что у нас появился подражатель, – совершенно не смутившись, продолжил тот – Никто среди прессы или родственников не знает и не знал про звезду. Мы тщательно следили за тем, чтобы лишняя информация не попадала в чужие руки.       – Мы? Хочешь сказать, что уже сталкивался с ним прежде? – изумился Иван. В душу заползло подозрение: совпадение ли то, что этот Стив оказался здесь одновременно с маньяком? Или, может, это вообще одно лицо?       – Сталкивался. Даже, как это говорят у вас в России, попадал под удар. Но речь сейчас не обо мне. Это крайне опасный тип. его не могут поймать уже в течении почти шести лет.       – Что ж, Стив. Рассказываете все, что знаете, раз уж на то пошло. Я конечно подал запрос на предыдущие дела, но с учетом того, что все происходило в другой стране, ждать нам недели две, не меньше. Так что дерзайте.       – Про него известно не так уж много. – Стив поморщился, будто разговор об этом загадочном Карателе приносил ему неудобство. Впрочем, Иван обратил внимание на фразу «попал под удар» и почти не сомневался, что Стива с маньяком связывают некие общие воспоминания. – Могу только сказать, что убивать своих жертв он начал всего пару лет назад. До этого снимал проституток в барделях или просто вдоль трасс и резал им лица. Типаж девушек у него не меняется- всегда худые блондинки, не старше 25. Промежутки между нападениями хаотичны, и зоны комфорта у него нет. Впрочем, начинал он в Сиэтле, но довольно быстро переместился сначала в один штат, потом в другой. Следов он не оставляет. Первым девушкам он завязывал глаза и подсыпал в напитки клонидин, так что свидетелей из них не получилось. В принципе, даже имя его выяснить не удалось. Мы обращались к профайлерам, но они смогли дать только самый общий портрет: мужчина, белый, возраст около сорока, склонен к садизму, скорее всего страдает импотенцией. Нарциссичен и очень собран. Кроме того, у него явно есть конкретна цель, и эти девушки были только заместителями. Издеваясь над ними, а потом и убивая их, он набирается смелости, чтобы встретится с их прототипом лицом к лицу. Именно это удерживает его личность от деградации. Кроме того, убивает он их разными способами, одинаковыми каждый раз остаются только порезы на руках и лице, а также нарисованная звезда. Вот, собственно, и все.       Воцарилась тишина. Иван попытался переварить услышанное. По всему выходило, что у них очень, очень большие неприятности. Ибо этот парень не остановится, пока не убьет ту, из-за которой и заварилась эта каша. Кто знает, скольких еще при этом ему захочется лишить жизни? Судя по тому, что его не могли поймать уже шесть лет, парень был очень умным и удачливым. Главный же вопрос заключался в следующем: что он забыл в морозной России?       – Значит так. Дело это международной важности, и есть у меня опасения, что его у нас заберут. Но буду стоять до последнего. А пока работаем, работаем. Остальные преступления тоже никто не отменял. Это дело закрепляю за Макаровым и Джонсом. Все свободны. Иван, останьтесь.       Стив, выходя, на секунду легонько сжал его плечо. Это было очень странно и приятно одновременно. Ваня тяжело вздохнул.       – Зачем мне напарник, Петрович? Вы же понимаете, что я… я не могу так быстро… – не смотря на все усилия, голос все-таки сорвался.       Петрович тяжело вздохнул, сел рядом и осторожно коснулся его руки.       – Макаров, я все понимаю. Тебя понимаю, чувства твои понимаю. Но и ты меня пойми. Не можешь ты работать один. А Стив, между прочим, гениальный детектив практически. Мне знаешь, какое резюме из Сиэтла пришло?       – Вот и сидел бы в своем Сиэтле, чего его в Россию-то понесло? – зло воскликнул Ваня. Петрович был одним из немногих, кто знал, какие отношения на самом деле связывают Сеньку и его. Глаза закрывал по мере сил и возможностей, и плохо о Ване из-за его ориентации никогда не думал. Он-то же должен понять… ну зачем ему этот Стив?       – Отец у него умер, вот и вернулся к похоронам. Плюс в там у него история нехорошая произошла, но это уж он тебе сам расскажет, если захочет. Слушай, Стив хороший парень, и русский наполовину, по отцу как раз. У него судьба-то не особо сахарная, поверь мне. Нечего на него злиться.       Ваня упорно молчал, сверля взглядом стол.       – Макаров… хочешь обижайся на меня, хочешь- нет, но так дело не пойдет. Нечего себя хоронить. Я понимаю, что с тобой случилась трагедия. Но ты не виноват, слышишь меня? И вряд ли Сеня бы хотел, чтобы ты жил так. Скорбь скорбью, но в себя приходить уже пора. Так что вперед, у нас тут маньяк намечается, нечего сопли распускать.