Love story

Глава 1

Перелом души…

      Неужели она в прошлой жизни была дерьмом, что ее наказывают за это… Да она даже не помнит, чем провинилась перед этим человеком, а провинилась ли вообще? Она искренне не понимает — чем заслужила такое отношение к своей персоне. Он избивал ее, когда был пьян или когда он наказывал ее… За что? Да просто за то, что она неправильно составила тарелки, плохо мыла пол, пересаливала еду или же задерживаясь в школе, возвращалась домой позднее, чем следовало бы.       И вот сегодня снова все повторяется.       Он, как обычно, вернулся с работы злой и был, явно, чем-то не доволен. Чем же его так расстроили, а главное кто? Да какая ей разница, нежели получать ей? Мысль о том, что завтра тест, а на следующий выбор фракции, успокаивала ее, давая надежду на жизнь далеко от этого чудовища в обличье человека… Раздался звук разбитого стекла, за ним еще один, приближаясь к девушке, он на ходу вытаскивал ремень, она же — в свое время — все отходила назад, зная, что еще шага два, три и она спиной упрется в такую гладкую знакомую стену. Ей не сбежать от него, он перегораживает путь наверх, а мимо него ей не пройти, физически. Пока он не сделает то, к чему тело почти привыкло, раздался звук рассекаемого воздуха — ремень… Удар, вдох, удар, выдох, еще удар и девушка валится на кухонный пол, опрокидывая чашку с супом и нож. Содержимое тут же оказывается на сером подоле платья, а в глазах застыли слезы — это было любимое мамино платье, мама. — Ах, ты тварь, будешь мыть пол своим языком, сука!       Она дергается, отодвигается ближе к стене, скользя по полу, чувствует, как ногу обожгла острая боль — нож… Но ей все равно, она сейчас получит другую порцию боли, раз за разом, пока не отключится или он не посчитает нужным, что с нее достаточно. Какой толк отвлекаться? Удар — ремень, рассекая воздух, оставляет на щеке сильный красный след. Девушка напрягается всем телом готовая получить еще один удар, но его не последовало, она удивлено поднимает глаза и видит в глазах мужчины страх. Страх? Серьезно? Ах, ну да, он попал ей в незащищенное место, куда не должен был попасть, если бы она сидела на месте — щека. След от ремня, его не прикрыть, если на щеке останется кровавый подтек, а он останется — она уверена… Он хватает ее за руку чуть повыше локтя, сильно, так, что там появится еще один свежий синяк… Ее рывком поднимают с пола и с силой впечатывают в стену, поднимая руки вверх над головой, спина ноет от удара, все тело болит, а бедро нещадно саднит, она чувствует, как струйка крови бежит по ее ноге, и серая материя пропиталась ею, видит, что он тоже это заметил. Но звук разрывающейся ткани отвлекает ее, она распахивает глаза в ужасе, понимая, что он собирается делать, уж лучше ремень, десять ремней, только не это… Она в панике старается вырваться, но руки крепко держат ее, а мужское тело прижимает к стене — ей не сбежать, это случится, сегодня, сейчас, слезы бегут по ее лицу, она истерично всхлипывает, открывает рот и тут же его закрывает, она знает — из него не вырвется ни звука… От него пахнет потом, мылом и алкоголем… Серьезно алкоголем? Когда он успел? Помощники главы не должны пить… Не должны, она хмурится, но тут же закрывает глаза с такой силой, что глазницы начинают ныть. Его рука уже по-хозяйски шарит по телу, проводя по талии и поднимаясь вверх к груди, он сжимает ее, тело напрягается — она не хочет. Нет! Нет! Нет! Только не так, и не с этим ублюдком… Открывает глаза, из которых тут же брызжут слезы, она чувствует, как его губы целуют ее шею, маленькую миниатюрную, даже немного длинную для нее, отворачивается — ей противно до тошноты в горле — горячее дыхание тут же обдает ухо, он возбужден — она знает, чувствует. — Это все из-за тебя, сука, из-за тебя, если бы ты сидела в своей комнате, ничего бы этого не было.       Он шипит, прижимаясь к ней еще ближе. Куда же еще ближе? Он ее сейчас раздавит, она чувствует его возбужденный член, упирающийся ей в бедро… А он сдавливая ее шею свободной рукой, снова опускается, проводит языком, опускаясь к ключице, она задыхается, воздуха катастрофически не хватает. Пусть она лучше умрет здесь и сейчас, и ничего этого не будет. Но ее шею отпускают, сдирая лифчик, оголяя ее хорошо сформировавшуюся грудь, видит восхищенный взгляд в его глазах и животное желание. Снова пытается вырваться, хотя бы пошевелить телом, но он словно пригвоздил ее к стене, плачет, знает, что еще больше разозлит, но не может остановиться — ей противно от него, от самой себя, потому что тело начинает отвечать на его ласки… Снова отворачивает голову и тут видит, видит то, что сможет помочь… Он немного отстраняется, становится намного легче дышать, но его рука все равно продолжает держать ее руки, она не сможет, надо, чтобы он отпустил руки. Надо, но как? — Да тебе нравится, шлюшка.       Его свободная рука тут же опускается к ее ногам, и он, подцепляя трусики, отодвигает их в бок, большим пальцем и вставляет один в нее, она дергается словно от удара током, он напрягается, боится, что сбежит.  — Тихо, детка, тебе понравится.       Она не уверена, в голову приходит дурацкая мысль, но она готова на все ради свободы… Расслабляется и начинает двигать бедрами, помогая его руке свободнее чувствовать себя в ее промежности, он смеется.  — Говорил же понравится, — вставляет в нее второй палец, она открывает рот и тяжело дышит, глаза затуманились, голова плывет, но она знает еще чуть-чуть потерпеть… Он немного продвигает два пальца внутрь, резко дергается — больно, взгляд проясняется, тело напрягается… Он останавливается, удивленно смотрит… — Да ты у нас ни как целочка? Тем же лучше, давно не имел целок.       Волна ужаса накатывает на нее быстрее, чем хотелось бы, ее выдержке конец… Вот сейчас он своими словами как будто вырвал его из нее, кинул себе под ноги и растоптал… Она понимает, он может порвать ее одними руками, и тогда от ее целки не останется следа, но он видимо хочет поиграть, поэтому отпускает ее руки и резко надавливает на плечи, она не успевает даже сообразить, что происходит, как оказывается на коленях перед его ширинкой, голову держит одна рука, не давая шелохнутся, и тут понимает, что он собирается делать, он расстегивает ширинку, высвобождая свой член, и утыкается им ей в губы. — Давай, детка, сделай, папе приятно, а я подумаю потом, как тебя поиметь — нежно или жестко, все зависит только от тебя, шлюшка, — он смеется противно, гаркающе.       — Ты мне не отец, — думает девушка. В глазах застыли слезы, губы плотно сжаты, она никак не ожидала такого, бросает взгляд на пол и видит нож, он всего в пол метрах от нее — это лучше, чем бутылка, которую она видела до этого, она застывает, когда рука грубо и больно надавливает на щеки, а другая затыкает нос, спустя некоторое время рот непроизвольно открывается, и тут же она чувствует во рту вкус — его вкус… Он начинает двигать бедрами, глубже вдавливая свой член ей в горло, а она чувствует, как к горлу подкатывает ком тошноты, чувствует, что вот-вот ее вырвет, но сжимает глаза и начинает помогать ему, сама, начинает двигаться навстречу, помогая себе языком, он на мгновение застывает, отпускает ее, затем снова начинает грубо вдалбливать свой член в горло — глубоко, жестко, нещадно, но мгновения хватает, она отстраняется, наклоняется, и пока он соображает, что она собирается сделать, хватает нож, и со всей силой и ненавистью втыкает по самое основание ему в бедро, слезы невольно начинают бежать из глаз, резко поднимается, подходит к нему и резко выдергивает нож из его ноги и снова втыкает в то же место — это за маму, думает девушка, еще раз вынимает и втыкает, и так несколько раз в одно и тоже место — за себя, желает, чтобы остался шрам, знает, что не умрет, она не даст умереть, хотя она была бы рада, проходит мимо него — ноет, голова болит, бедро саднит, щека горит от удара ремнем, но она не обращает на это внимание, потому что душевная боль сейчас сильнее физической… Поднимается к себе, подходит к умывальнику, открывает кран, подставляет руки под воду, холодная так приятно охлаждает руки, вот бы забраться в душ и помыться под холодной водой, смывая с себя весь позор… Но помыться она успеет… Набирает в руки воды, а потом ополаскивает лицо, достает из шкафа серое платье, одевает его, собирает волосы в пучок и выходит… Спускается и видит его на полу, прислоненным к стене, он в сознании, скалится, она невольно останавливается, ужас вновь накатывает на нее, а что, если вновь все повторится, но собирается с мыслями, проходит мимо, подхватывает тоненькими пальчиками серое платье в крови и вышвыривает его в мусорку, убирает подальше, ведь — ей не нужны проблемы, если увидят… Не нужны… Вновь проходит мимо и выходит на улицу. Холодно, кожу обдает прохладным ветерком, девушка ежится и идет… Подходит к дому Маркуса, лидера отречения, напускает на себя слезы, что не трудно сделать, беря во внимание последние события, и стучится в дверь… Он открывает, оглядывает с ног до головы… Тревожится… Спрашивает, что случилось… Но она лишь показывает рукой и немного отходит, мол, следуете за мной пожалуйста. Он снимает с вешалки пальто и выходит следом за ней, они идут по направлению к ее дому… Подходят, она останавливается, показывая на дверь… Он заходит, она следом… Надеясь, что он слишком много потерял крови, и его не спасти, но видит, что он в сознании. — Вернулась, сука, закончу с тобой, как толь.....       Видит Маркуса и резко замолкает… Смотрит на нее с ненавистью и благодарностью, умирать ублюдку не хочется. Маркус, оборачивается, спрашивает, она отрицательно качает головой, он кивает, она обходит, берет мусорку и спички и выходит на улицу, сразу чувствует, что стало намного легче… Идет подальше от дома, в переулок, вываливает платье на асфальт, плачет, зажигает спичку и кидает… Смотрит, как оно разгорается, отражая огонь в ее глазах… Закрывает глаза, затем открывает и поднимает к небу полные слез… Слез по ней… Разворачивается и уходит… Необходимо помыться… Он ее не тронет, ее никто больше не тронет… Она решила и выберет, независимо от того, что покажет тест… Она сможет.