Love story

      Захожу в комнату, беру новое нижнее белье, нахожу черные штаны и топ, которые стащила у отчима, когда ему дали одежду, чтобы он отдал ее бесстрашным. Снимаю платье, хватаю полотенце и выскальзываю из комнаты. Быстро спускаюсь и прохожу в душевую, в доме никого, поэтому я не боюсь идти почти голой. Отчима Маркус забрал к себе, что не может не радовать. Встаю на поддон и кручу кран, холодная вода сразу же обдает кожу, дергаюсь, открываю рот, но упорно стою под струями холодной воды. Ненавижу холодный душ, но сейчас мне это необходимо. Я напряжена, даже очень, вода мочит волосы, плавно стекая по телу к ногам. Я намыливаю волосы, слегка массируя подушечками пальцев кожу головы, закрываю глаза, вспоминая о маме. Какой она была? Я совсем ее не помню, совсем не помню какого цвета ее глаза? Какой длины и цвета волосы? Помнится лишь ее улыбка: такая светлая, широкая, настоящая. Открываю глаза, и намыливаю тело, что, если бы мама была бы рядом? Думаю, за что я потеряла родителей, когда мне не было и 7? Вспоминаю отца. Отец… Знаю лишь, что он был Лидером до того, как мне сказали, что он утонул. Вот так просто — был и вдруг его нет… Даже тело не показали. Я совсем его не помню. Совсем не знаю… Может быть поэтому и не скучаю? Провожу рукой по ране на бедре, она не кровоточит, но ужасно болит. Смываю с себя мыльную пену, закрываю кран и вылезаю из душевой. Одеваю белье, натягиваю штаны и топ… И выхожу в коридор. Подхожу к зеркалу, знаю, как оно открывается, не один раз открывала его, когда Дина не было дома. Открываю, на меня смотрит девушка с русыми волосами ниже лопаток, серо-голубые глаза, вздернутый носик, пухлые розовые губы — меня даже можно назвать красивой, если бы не лиловый отпечаток на бледной коже. Злюсь, захлопываю дверцу шкафчика, расчесываю волосы, смотрю на время — 23:15, хватаю куртку с вешалки и вываливаюсь на улицу. Знаю, куда пойду…       Прохожу 2 переулка, заворачиваю налево и вижу до боли знакомый дом… Непроизвольно улыбаюсь, знаю, она выйдет, молча оденется и пойдет со мной, искать на задницу приключений. В прошлый раз это были «игры» в догонялки с афракционерами… Улыбка становится еще шире, когда вспоминаю, как Трис, убегая, влетела в совсем незнакомого нам парня и, не удержавшись на ногах, еще бы такая широкая спина, уселась на пятую точку, точно в лужу… Помню, как после она грозилась меня убить, потому что было стыдно, перед парнем села в лужу, в прямом смысле этого слова. Подхожу к окну, поднимаю с земли маленький камешек и бросаю. Тихий звонкий звук подтверждает, что я попала точно в цель. Вижу, как в комнате вспыхнул свет, затем снова потух. Через пять минут дверь открывается, и на пороге появляется Беатрис. Она так же как и я в черных штанах, но в футболке. Длинные русые волосы распущены, голубые глаза смотрят на меня с нескрываемым интересом. Можно подумать, что мы с ней сестры. Улыбается и идет прямо ко мне, вижу, что она что-то сжимает в руке — это блокнот и ручка, думаю я. Подходит, окидывает меня взглядом, хмурится, увидела кровоподтек на щеке, открывает рот и тут же закрывает, заглядывает мне в глаза, и я вижу в них немой вопрос, киваю, она вздыхает и выдает: — Что случилось, Джесс? Он опять тебя бил? Ты опять промолчала? Джесс, так нельзя, он должен ответить за свои поступки. Сколько можно? Посмотри на себя, на тебе же живого места нет! — восклицает она. Беру блокнотик и ручку из ее рук и начинаю царапать: — Он меня пытался изнасиловать, Трис. — буквы начинают расплываться. Больно вспоминать, царапаю рядом: — Все в порядке, он не успел, я вырвалась и убежала. — необязательно ей знать, что я воткнула в него нож. Отдаю листок. Поднимаю взгляд на нее. Вижу, как ее глаза шокировано распахиваются, затем она удивленно смотрит на меня, замечаю беспокойство в ее глазах, улыбаюсь, приятно. — Джесс, — строго начинает она, — точно все в порядке? — протягивает мне блокнот, я отрицательно мотаю головой, кивая на блокнот, она понимает, забирает у меня ручку и прячет в карман штанов. Затем снова смотрит на меня, ждет… Я вздыхаю, киваю, улыбаюсь, беру ее за руку и начинаю идти в противоположную сторону, туда откуда пришла. Убеждаюсь, что она идет за мной, отпускаю руку и продолжаю идти, дальше мы идем молча. Доходим до полуразрушенного здания, заходим и садимся на бетонную плиту. Поднимаю взгляд в небо, люблю звездное небо и полную луну, сегодня как раз такой день и Трис знает это… Чувствую ее взгляд на себе, но не хочу отвечать. Хочу просто молча сидеть и смотреть в небо. — Джесс… — Тихо зовет меня Трис. Я не откликаюсь, продолжаю смотреть на небо. — Ты бы мне рассказала, если бы что-то случилось? Не так ли, Джесс? — продолжает она. Киваю, но продолжаю смотреть на луну. — Я вижу, что что-то случилось, чувствую, что с тобой что-то не так. Расскажешь?. — Я молчу. Знаю, что Трис переживает, знаю, что она молча будет продолжать сидеть рядом, пока нам не надоест и мы не пойдем обратно, знаю, что и на следующий день она ничего не спросит, и я не выдержу, сама все расскажу… Так всегда было, с самого детства… Вздыхаю, киваю. Она достает блокнот и ручку и протягивает мне. Беру в руки ручку и начинаю писать, когда заканчиваю, чувствую, что начинаю биться в истерике, слезы текут по щекам, я вытираю их тыльной стороной руки и отдаю блокнот Трис. Она беспокойно смотрит на меня, забирает блокнот и читает. Мне не интересно, какие эмоции будут выражать ее лицо, пока она читает. Снова устремляю взгляд в небо. Она молчит, ушла — думается мне, нет — Трис не такая, и тут же чувствую доказательство своих слов. Ее рука накрывает мою, слышу ее шепот — «я с тобой». Я благодарно сжимаю ее руку и встаю. Нужно возвращаться, завтра будет тест, и мы обе знаем это. Сжимаю в руке мамин медальон, снова поднимаю взгляд на луну и беззвучно шепчу — «Я скучаю по тебе, мама».       Глаза снова слезятся. Смотрю на Трис, киваю на карман ее штанов, она вынимает блокнот и ручку и протягивает мне, я знаю, что она знает о моих чувствах к ней, мне даже не надо писать, но все равно решаюсь, может быть сегодня последний раз, когда мы с ней вот так беззаботно сидим вместе. Может это вообще последний раз, когда я ее вижу и разговариваю с ней. Присаживаюсь на корточки, кладу блокнот на плиту, рядом ложу медальон, царапаю на листочке только два слова «Всегда вместе». Вырываю листочек, показываю его Трис, она кивает и улыбается — понимает, что я собираюсь делать, достает из кармана спички, поджигает листочек и шепчет — «Навсегда», убирает спички обратно в карман. Она всегда их носит с собой, когда мы куда-то уходим, мы всегда сжигаем мои листочки, но не сегодня… Я засовываю блокнот и ручку в карман, разворачиваюсь и направляюсь к выходу, чувствуя, что Трис идет следом. Забывая о лежащем на плите медальоне.