Второй шанс, милый

      Пасмурный день. Нью-Йорк. Совсем скоро пойдёт дождь.       Вышка, которую занимает серьезная медицинская страховая компания — Mikaelson Group Incorporated, резко погрузилась во тьму.       Клаус размял пальцы, наслаждаясь хрустом фаланг, и снял с себя хлопковую белоснежную рубашку. Шрам на груди в виде полукруга слишком сильно контрастирует с белоснежной идеальной кожей. Мышцы перекатываются, когда мужчина подходит к боксерской груше.       Надо расслабиться. Сигареты уже не спасают. Перевязывает лентой костяшки и разминает шею.       Удар.       Вдох.       Выдох.       Удовлетворение.       Груша отскакивает в сторону и так же быстро возвращается. Клаус уворачивается, обходит стороной, стреляет грозным взглядом.       Удар.       Глухой звук. Это приятно. Это приятнее, чем хлюпающие звуки разбивающейся челюсти. Мокрые и грязные. Это приятнее, чем наблюдать, как у человека вылетают зубы с кровавой слюной.       Марать руки не нравится. Но приходится.       И за все нужно платить. Этот урок Майклсон уже давно усвоил.       Мужчина несколько раз с силой толкнул воображаемого противника и остановился. Голова раскалывается уже второй день. Боль в рёбрах не даёт нормально и полноценно передвигаться, как раньше. Семейный врач Стефан Сальваторе обещал, что это скоро пройдёт.       Что ж, лучше бы это было правдой.       Мужчина все ещё слышит в своих воспоминаниях ее крик. Испуганный.       Это резануло по Майклсону и отпечаталось в душе.       Это его вина. Из-за его дел могла пострадать Кэролайн.       Образ светловолосой девушки появился тут же в голове. Что-то в их отношениях изменилось. Она словно охладела, а он и не настаивал. Они теряют друг друга со скоростью одной из его любимых машинок суперкара Bugatti Chiron.       Щелчок. Клаус останавливается и поворачивает голову.       Элайджа в темно-синих спортивных штанах, футболке без рукавов и белым полотенцем на плече спускается с лестницы в спорт-зал.       Братья встретились глазами, но тут же отвернулись друг от друга.       Ещё один удар.       — Долго ещё будешь злиться? — хмыкает старший брат и подходит к беговой дорожке. В его руках оказывается стеклянная банка чистой воды.       Никлаус ухмыляется. Как-то слишком уж зло.       — Из-за твоей оплошности на меня и мою жену напали, брат, — хмуро произносит Клаус, растягивая слова.       Неужели Элайджа не чувствует вины?       Брюнет поджал губы и встал на дорожку.       — Это было три месяца назад, Никлаус, — глухо произносит мужчина, начиная тихий бег, — я уже миллион раз извинился и принял все меры, чтобы этого больше не повторилось.       Клаус хмыкает и с силой ударяет по груше. Она дёргается, отлетает в сторону и возвращается обратно. Мужчина ловит ее руками и тяжело вздыхает.       Внутри все разрывается от раздражения. Покрывается коркой. Сейчас он ее вырвет с корнем.       Сердце стучит слишком быстро, слишком болезненно ударяется о грудную клетку. Мужчина прикоснулся горячим и влажным лбом к холодной коже груши.       Все сыпется. Он не может так больше.       — Ты обещал, что Локвуды нас не найдут, — выдыхает мужчина, облизывая губы, — Кэролайн любила Италию. Я пытался держать ее как можно дальше от всего этого дерьма.       Ох, он снова начинает злиться. Лицо искажается от ненависти. В первую очередь к самому себе.       Элайджа прикрыл глаза, выдохнул и на дорожке увеличил угол, добавляя скорости.       Ему нечего сказать. Больше нечего.       — Она была беременна, — с хрипом произносит младший брат, и мускулы на лице Элайджи дергаются. Он знал.       Что ж, то, что Кэролайн беременна, они узнали только после произошедшего. Кэролайн хотела детей, мечтала об этом. Да, дети не вписывались в слишком опасную и шальную жизнь Клауса, но все же это был его ребёнок. Это их личная драма, которая слишком больно надавила на обоих.       Первое время Кэролайн рыдала. Много. На ней не было живого места, блондинка была покрыта синяками и ссадинами, ее рёбра были сломаны. Она до сих пор чувствует себя ужасно. Но это можно пережить, перетерпеть. А вот смерть долгожданного малыша… Нет. Это оказалось сильнее их.       Понемногу девушка начала отдаляться. Клаус же искал тех, кому мог отомстить. Они перестали общаться ровно через месяц после трагедии, когда оба вернулись в их квартиру после выписки из частной клиники. Она замкнулась в себе, а он чувствовал себя слишком раздавленным, чтобы помочь ей выбраться из этого состояния.       Сегодня Клаус получил от своих юристов ее заявление на развод.       Она ушла молча. Не выясняя ничего.       Кэролайн не знала о его причастности к мафии, не подозревала, чем занимается ее муж темными ночами, но терпеливо ждала.       Все сыпаться началось еще до происшествия в Италии. Клаус стал более холодным, более ядовитым. В их отношениях стал словно инородным. Кэролайн пыталась все изменить. Она не понимала в чем проблема.       Она не знала, что он погряз в самых страшных и мутных схемах криминального мира Нью-Йорка. Не знала, что каждый день он делал все, чтобы это никак на ней не отразилось.       Однако душа Клауса покрылась броней. Кэролайн не смогла достучаться.       Клаус понял, что теряет ее, когда увидел, как она плачет в своей гардеробной, запивая горечь болезненных отношений дорогим шампанским. Идея поехать в ее любимую Италию была волшебной. Словно спасательный круг.       Но все оборвалось.       Как и их брак.       — Я пообещал, что лично притащу к тебе Локвудов. Каждого. Я сдержу своё слово.       Клаус знает, что так и будет. Да, Элайджа сделает это.       После новости о беременности Кэролайн… утраченной, все Майклсоны ощутили острое желание отомстить. Но Локвуды слишком хорошо спрятались. Объединились с кланом Де Мартель. Теперь их достать стало в разы сложнее.       Но Кэролайн это не вернёт.       Ее уже ничего не вернёт.       Да и Клаус ее отпустил. Сам. Она поверила, что это было просто для него. Поверила, что больше ничего не значит. Ей не место в его мире. Она достойна большего.

***

      — Вы заключали брачный контракт? — хмурится Элайджа и передаёт документы Камилле, секретарю Клауса, но взглядом сканирует брата.       Никлаус откинулся в своём кожаном кресле, вытянул ноги, перекручивая сигару в руках, потом играет пальцами. Максимально старается сделать расслабленное лицо, но хмурая морщинка между бровей все же появляется.       — Заключали, — хмыкает безэмоционально он, отбрасывая сигару, которая глухо ударилась о столешницу и откатилась к корреспонденции. Взгляд устремился в панорамное окно, любуясь мрачным городом. — Пусть она забирает все, что захочет, — выдыхает он.       Камилла перевела взгляд на начальника, немного сжав бумаги в руках.       — Даже, если она захочет вашу корпорацию? — зачем-то вставляет свои пять копеек и краснеет, когда Элайджа с укором посмотрел на неё.       — Я отдам ей все, что она захочет.       Вполне серьезно говорит мужчина и отворачивается всем телом к окну. Даже если она оставит его без единого доллара. Плевать. Пусть забирает все. Деньги, машины, дома, эту фирму, что построил его отец. Главное, чтобы она была счастлива.       Элайджа кивает, принимая такой ответ. Он солидарен с братом. Уверен, что поступил бы так же.       Беззвучная вибрация телефона Элайджи немного отрезвила старшего брата. Он полностью отложил бумаги и прочитал сообщение. Облизал верхнюю губу, немного нахмурится.       — Никлаус, — спокойно произносит он, убирая телефон и поправляя свой идеально отглаженный костюм.       Клаус посмотрел на свои платиновые запонки, прищурился, словно о чем-то задумался и перевёл взгляд на брата.       — У нас посылка. В малом складе. Прямо сейчас.       Элайджа кивает брату.       Клаус напрягся. Все его мышцы словно закостенели. Разжал кулак и снова сжал.       — Какая чудесная новость, — сквозь зубы цедит мужчина и поднимается со своего места, кресло откатывается к дальней стене.       Ослабляет галстук и ухмыляется. Все самое интересное начнётся буквально через несколько минут.       Братья спустились в подземное помещение своей высотки и остановились напротив пошарпанной железной двери грязно бордового цвета. «Переговорная» — вот, как они назвали это место.       Холод цокольного этажа касается открытых частей тела мужчин, но они не обращают на это внимания.       — Ты готов? — тихо спрашивает Элайджа, расстёгивая пуговицы своего пиджака.       Клаус дарит ему загадочную ухмылку.       — Я этого слишком долго ждал.       Дверь со скрипом раскрывается. Около тридцати мужчин в строгих чёрных костюмах резко расступаются и опускают головы. Они чувствуют, как авторитет Майклсонов буквально буравит их. Растаптывает. Завораживает.       Вокруг слышится металлический запах, где-то вяло капает вода, если встать к восточной стене, то можно услышать кипение котлов. Тем временем мужчины прячут руки за спиной и не смеют смотреть в глаза своими господам.       Элайджа расправляет полы своего пиджака и косится на брата.       Клаус смотрит с презрением. Надменно кривит губы и наклоняет голову вбок.       — Так-так-так, — выдыхает он, — и кто это у нас тут?       Странная зловещая улыбка на лице Клауса мгновенно вызывает у присутствующих приступы страха. Они уже знают, что будет дальше. Никто бы не хотел с этим сталкиваться.       Майклсон криво усмехается и смотрит на парня свысока.       — Какая приятная встреча, не так ли, Тайлер?       Локвуд щурится, его правый глаз подбит и становится все более насыщенного фиолетового цвета. Жалко, Клаус хотел сделать все сам. От и до.       Сердце отбивает чечетку.       Да, парень осознаёт, что теперь он в полной заднице.

***

      Тайлер висит вниз головой, краснеет. Его мышцы закостенели, тело - одна сплошная болевая точка. Клаус смеётся, скидывает с плеч свой пиджак, который мгновенно в воздухе ловит один из его работников. Элайджа закатывает рукава рубашки и вздыхает, изображая скуку. Но внутри него непроходящая злость. Тайлер ещё не знает, что его ждёт.       — Прошу, я ни в чем не виноват, — скулит мальчишка, и Клаусу бы хотелось ему верить, да смысла нет.       — Безусловно, — соглашается Элайджа и наклоняет голову, стреляя в Локвуда заинтересованным взглядом.       — Это не я, прошу! Это все…       — Твои родители, — хрипит за него мужчина, — мы знаем, что ты не имеешь никаких дел с мафией, — хмыкает он, — но твоим родителям нужно преподать урок.       Клаус нажимает на кран, и парень с криком падает на пол. Несколько мужчин тут же подхватывают его и несут к небольшой скамейке. Тайлер оказывается спиной прижат к деревянной поверхности. Его руки и ноги сцепляют тугими веревками так, что он не может пошевелиться и встать. Он пытается, но не получается. У него нет никакого пути к отступлению.       Безнадёжность и страх отражаются в его глазах.       Но Клаусу плевать. Внутри него радуется зверь. Сейчас он будет сыт.       — Видишь ли, щенок, — слишком спокойно произносит мужчина, беря в руки странную грязную тряпку со стола, — мистер и миссис Локвуд допустили непростительную ошибку. Они тронули мое, — все еще тихо, но с угрозой в голосе, — мое! — кричит он так, что многие в комнате вздрагивают.       — Никто не смеет причинять вред моим людям и моей семье! — снова крик, Тайлер задыхается от своих эмоций. — Тебе просто не повезло, — хмыкает мужчина и кидает на лицо Тайлера тряпку.       — Проведём воспитательный урок для твоих глупых родителей, — произносит Элайджа.       Клаус ухмыляется. Да, ему нравится все, что происходит. Он повёл плечами, закатил рукава и одним взглядом показал, чтобы ему подали канистру с водой.       Элайджа встал рядом с братом, контролируя процесс, чтобы Клаус не перестарался.       Струя воды мгновенно выливается на лицо Тайлера, он начинает захлебываться, кашлять, стонать, однако, кричать не получается. Из-за быстро намокающей тряпки дышать становится сложнее, от воды избавиться практически невозможно. Глаза начинают болеть, горло саднит. В нос вливается жидкость, проникая в лёгкие. Снова кашель. Хочется умолять о пощаде. Но Тайлер слышит смех Клауса.       — Твоим родителям понравится это представление, — бархатным голосом пропел Клаус.       Пусть думают в следующий раз куда они лезут.       Так будет с каждым.       Через несколько часов не очень сложных и изнурительных пыток, Элайджа подходит к уже рыдающему Тайлеру. Цокает, показывая, как недоволен и на мгновение ухмыляется, заметив осознание в глазах Локвуда.       Парень заметил в руках Майклсона воистину опасный предмет. Элайджа проводит пальцем по лезвию.       — Нет, — стонет Локвуд, стараясь поджать под себя ноги и руки, — я вас умоляю. Я сделаю все, я вас прошу!       — Конечно, сделаешь, — абсолютно спокойно произносит мужчина и подходит ближе.       Нет смысла звать кого-то ещё на помощь, Элайджа справится сам. Давит коленом прямо в солнечное сплетение парня, что тот мгновенно начинает задыхаться, но сил сопротивляться у него нет, второй ногой мужчина наступает на кисть руки.       В ладони очень острая медицинская пила. Она поблескивает, отражает тусклый свет помещения. Клаус скрещивает руки на груди, невидящим взглядом наблюдая за этим.       Элайджу в их мире называют ювелиром не просто так.       Тайлер начинает кричать, это все, что ему остаётся.       Крик оглушает всех присутствующих, когда Элайджа одним движением отрезает целый палец по суставу. На пальце остаётся фамильное именное кольцо Локвудов. Красивое и яркое послание.       Один из мафиози тут же подхватывает платочком с вышивкой «М» частичку Тайлера и закидывает все это в маленькую шкатулку-холодильник.       Послание будет получено уже сегодня вечером. Посмотрим, что они сделают.       Элайджа элегантно отходит от ревущего парня, который мгновенно прижал кровоточащую руку к груди. Сжался весь. Мокрый и испуганный.       Старший Майклсон лишь достал из кармана свой личный белый платок, вытер от крови инструмент и вздохнул.       — Следующий шаг их.       Клаус хмурится.       — Его не будет. У нас самое дорогое, что у них есть. Когда они придут за ним, весь их клан разделит братскую могилу.

***

      Клаус растягивает бокал с виски на целый час. Смакует. Наслаждается. Немного затуманивает свой разум. Это единственное, что ему остается…       Мужчина тяжело вздыхает. Каким бы страшным он не был для кланов, дома он все же пытается снять маску. Но вот незадача. Маска настолько вросла в его кожу, дала корни в кости, что даже находясь наедине, расслабиться не получается.       Поворачивается, обводя комнату взглядом.       Квартира пуста. Его и Кэролайн квартира чертовски пуста. Тишина. Манящая, но в тоже время пугающая. Сразу стало неуютно. Даже аромат Кэролайн выветрился, исчез вместе с хозяйкой, не пообещав вернуться. Словно блондинки вообще здесь никогда не было.       Пусто. Нет их общих фото, с полок пропали книги — ее книги. Остались лишь неприлично дорогущие и какие-то несуразные статуэтки, которые пара скупала во всех странах, чтобы потом в старости вспоминать… вспоминать яркую молодость и их глупую растрату денег.       Кроме книг больше Кэролайн ничего не взяла. Даже шкаф переполнен ее одеждой. Ей действительно от него ничего не нужно.       Он допивает еще один стакан. Громко ставит на столик. Направляется на второй уровень их когда-то уютной квартирки. Дверь в спальню приоткрыта, света нет. Черт, он все еще пытается внушить себе, что она где-то здесь. Скоро появится.       Плюхнулся на кровать. Даже раздеваться не стал. Слишком устал.       Взгляд цепляется за спинку кровати, черт, там до сих пор эти чертовы ленты… Красивые черные шелковые ленты.       Словно это было в другой жизни. В гребаной другой жизни, а не с ним.       Кэролайн ласково касается его шеи, проводит языком. Мурашки по спине приятно щекочут, говоря, что скоро начнется самое волшебное. Девушка садится на мужчину сверху и улыбается. Эта улыбка самая очаровательная из всех, что он встречал за свою жизнь.       — Ник, — хрипит она, загадочно поглядывая на своего мужа, — просто доверься мне.       Клаус ухмыляется, губы растягиваются в счастливой улыбке, ямочки рождаются на щеках. Кэролайн закусывает губу в улыбке. Как же соблазнительно это выглядит. Как же хочется поцеловать ее.       Блондинка взяла в руки две длинные шелковые черные ленты.       — Я хочу кое-что попробовать.       Ее шепот переворачивает внутренние органы. Клаус влюбленно смотрит на нее. Неужели она согласилась стать его женой?       — Для тебя все, что угодно, — бархатно и мягко произносит он.       Кэролайн счастливо хихикнула и взяла в свою ладонь руку мужчины. Подняла в воздух. Клаус ощущает приятное касание шелковой ткани к основанию кисти. Но мягкие движения резко сменились на более страстные. Кэролайн с силой затянула узел, приковывая одну руку мужа к кровати. То же самое она сделала со второй рукой.       — Ты выглядишь великолепно, — шепчет Клаус, когда она поправляет ленты и облизывает нижнюю губу.       Это черное нижнее белье заставило горло Майклсона пересохнуть.       — Спасибо за комплимент, мистер Майклсон, — заговорщески произносит девушка.       — Я люблю вас, миссис Майклсон, — хрипит он, когда Кэролайн провела руками по груди. Захотелось сжать ее ягодицы, направить на свой пах и… почувствовать ее. Но руки привязаны к изголовью кровати.       Девушка собирает волосы в высокий хвост и не сводит свой взгляд с губ мужа.       — Ты же знаешь, что я в тысячу раз больше, — Клаус хочет поспорить, но она уже впивается в его губы страстным поцелуем, запуская одну руку в его волосы, а другую опустила прямо в район сердца. Клаус застонал, когда она все-таки мягко села на возбужденную плоть, хоть это и было через белье. Слегка качнула тазом, вызывая приятные мурашки по всему телу.       Ох, Кэролайн. Клаус так сильно хочет снять с нее это белье, раздеться самому и иметь блондинку всю эту ночь, пока она не сорвет голосовые связки. Но сегодня он играет по ее правилам.       От этих воспоминаний Клаус протяжно застонал, замечая, как сильно возбудился. Очень сильно.       Майклсон сжал рукой ствол своего члена, вспоминая насколько горяча была та ночь. Скользящим движением руки вверх-вниз прошелся по стволу и головке. Из уст вырвался протяжный хриплый стон. Все тело мгновенно напряглось. Сдавил чуть сильнее. Возвратно-поступательные движения стали быстрее. Клаус приподнимает таз, приоткрывает рот от немого стона. Низ живота приятно тянет. Горячо.       Сладкая истома.       Он буквально чувствует, как Кэролайн спускается поцелуями к его прессу. Как она целует каждую его родинку.       Быстрее.       Как она проводит своей ладонью по возбужденной плоти, но пока что через боксеры. Рука тут же освобождает член. Он даже слышит этот ее вдох.       Еще быстрее. Еще плотнее.       Девушка обхватывает головку губами, проведя по чувствительным точкам языком. Глотает глубже. Возвращается. Снова глотает. Опять возвращается. Сжимает ладонь у основания и слегка скручивающими движениями начала водить рукой. Двойная стимуляция.       Клаус стонет. Ноги трясутся.       Черт возьми, как это приятно.       Кэролайн проводит языком по всему стволу, целует в головку. Клаус уже готов кончить. Блять, он долго не продержится.       Девушка приподнимается, медленно отодвигает свои трусики, трется влагалищем о его головку. Медленно, растягивая удовольствие, садится на него, принимая.       Клаус еще быстрее водит кулаком по члену. Вот-вот… совсем скоро.       Девушка поднимается и опускается. Закусывает свою губу. Сладко стонет. Глаза закатываются. Как же хочется к ней прикоснуться. Приятная вибрация внизу живота символизирует о скором исходе.       Вверх-вниз.       Протяжный стон. Его. Ее. Быстрее.       Клаус сжимает простынь одной рукой, пока другой активно мастурбирует на образ той самой ночи.       Стон.       Ноги и руки холодеют. Внизу живота сконцентрировался весь огонь.       Дрожь. Приятная. Долгожданная.       — Ни-и-ик, — выкрикивает девушка, энергичнее двигаясь на нем.       Клаус стонет и кончает в свою ладонь, жадно глотая воздух. Тело покрылось испариной. Губы опухли от того, как часто мужчина их закусывал.       Моргнул пару раз прежде чем сесть на кровати.       Отлично… Теперь он мастурбирует у себя в комнате на образ почти бывшей жены. Плейбой, миллиардер, меценат, филантроп, когда-то даже самый завидный жених Америки, по мнению авторитетного издания. Дрочит, как подросток.       Кому скажи - не поверят.

***

      Клаус выходит из своей машины и направляется к входной двери корпорации. Вокруг него идет охрана, не отступая ни на шаг. Дорогой костюм удачно выделял мужскую фигуру, делая из Майклсона буквально одним из самых стильных деловых мужчин в городе. Ему нравится так одеваться. Нравятся рубашки, жилетки, пиджаки, пальто с широким воротом. Ему нравятся его любимые кожаные перчатки, которыми он однажды чуть не задушил одного подельника.       Все в образе кричит о его аристократических корнях, коих на самом деле не было.       Они сделали себя сами. Сначала Майкл буквально грыз землю, чтобы обеспечить светлое будущее своим детям, потом и он сам.       В мафию пришлось залезть из-за мерзких обстоятельств. И, увы, вылезти уже не реально. Только ногами вперед.       Входная дверь открывается, из нее выходит Кэролайн. В своем излюбленном красном пальто. Волосы заплетены в тугую косу. Почти не накрашена. Темный брючный костюм, кожаная сумочка. В руках стаканчик с кофе.       Девушка вздрагивает, заметив мужа.       Клаус тоже резко останавливается. Сердце пропускает удар. Нет, он не должен быть рядом с ней, она все решила правильно. Кэролайн словно забыла как дышать. Ее губы приоткрываются, но Клаус отворачивается. Он передает своему охраннику черную папку, поправляет перчатку и молча проходит мимо, лицо хмурое. Кэролайн тоже отворачивается и прячет глаза.       Но дойдя до нее, Клаус зажмуривается от нахлынувшего удовольствия, когда до него доносится ее мягкий аромат роз. Всего секунда. Это длилось всего секунду. Гребаный ветер подхватил ее запах, словно специально издевается над Клаусом.       Мужчина хмурится. Дергает на себя дверь, хотя это должны были делать другие люди, и яростно влетает в холл.       Кэролайн устало прикрывает глаза и разочарованно хмыкает. Ей больно. Очень.       В холле Клауса встречает Элайджа. Он держит в руках планшетку, поглядывает на время, так грациозно вытягивая руку. Все движения Элайджи всегда идеальные. За ним можно наблюдать долго…       — Ты столкнулся с ней? — вместо приветствия задает вопрос брат и идет за Клаусом.       Ник зажмурился на мгновение, словно борется с желанием кинуться обратно. Схватить девушку. Прижать к себе. Забрать домой и сказать, что все обязательно будет хорошо. Но нельзя.       — Зачем она приходила? — рычит Клаус, разворачиваясь к брату.       Элайджа спокойно выдерживает паузу, пока его брат тяжело дышит.       — Ей нужно было подписать несколько бумаг. Во время вашего брака ты подарил ей большую часть акций. Она от них отказалась. В твою пользу. Так что… тебе тоже нужно оставить подпись.       Клаус дергается от этих слов. Какого черта? Почему? Это ее доля, вполне оправданная.       На что она собралась жить, если отказывается от его денег и даже фирмы?       Раздражение бьет по вискам.       Майклсон ураганом врывается в свой кабинет, скидывает с себя пальто и отбрасывает в сторону перчатки. Ему холодно и это не из-за погоды.       Все внутренние органы скрутило. Пиздецблятькакой!       Что с этим делать? Куда деть эти чувства?       Кэролайн. Кэролайн. Кэролайн.       Как выветрить ее из своего разума?       Клаус подходит к своему столу. Все аккуратно разложено по стопочкам, компьютер уже включен, горячий кофе на столе. Идеально.       Бесит.       Одним движением скидывает все на пол, разбивая кружку, опрыскивая бумаги и письма кофеином. Монитор летит следом, сильно приложившись об угол стола.       — Пошли все к черту! — кричит он, когда Камилла прибежала на шум. — Никого ко мне не впускать! Даже Элайджу!       Девушка испуганно попятилась и кивнула.       Клаус тяжело дышит. Сжимает кулаки. Этот день уже ужасно начался.       Сглатывает. Взглядом гипнотизирует третий ящик снизу своего стола. Запретный ящик. Он не для него. Там лежит нечто запрещенное. Для особенно раздражающих партнеров по бизнесу, кто любит немного расслабиться. Клаус в их числе не был. Никогда.       Мужчина приоткрывает ящик, достает пакетик с белым порошком. Отрицательно качает головой, обратно закидывая его.       Но слышит странный щелчок, прямо позади себя.

***

      — Как ты себя чувствуешь? — поедая мороженное, произносит Елена, поглядывая на часы.       — Такое себе, — выдыхает блондинка.       Девушка громко отложила ложку и откинулась на спинку дивана. Этот день ее полностью уничтожит. Она больше не может позволить себе так часто разочаровываться. Почему Ник постоянно делает ей так больно? Почему у них ничего не получилось? Чем он на самом деле занимается? Кто были эти люди в Италии?       При воспоминании об Италии засаднило в районе ребер. На душе тут же воцарился мрак. Она потеряла ребенка. А Ник даже не смог поддержать. Даже не смог ничего сказать… Просто отвернулся от нее.       В кармане завибрировал телефон. Кэролайн вздрогнула, стирая непрошенную слезу со своей щеки.       — Неизвестный номер, — шепчет блондинка и закусывает губу.       — Бери, — улыбается Елена, хотя все о чем она сейчас может думать — это крепкий сон.       Кэролайн даже не успела сказать «Я вас слушаю», как:       — Кэролайн? — уставший голос на том конце провода.       Элайджа.       Девушка выдыхает.       — Привет, — шепчет она, вспоминая не самый легкий разговор с ним этим утром.       — Я бы не хотел тебе говорить это так, но… Через несколько часов об этом раструбят все СМИ, — Элайджа меняется в голосе. Она слышит странные нотки вины и… злости?       — Я не понимаю о чем ты, — признается блондинка, скривив лицо, когда Елена взглядом спросила: «Ну что там?»       Все слова Элайджи мгновенно становятся одним сплошным белым шумом, сквозь который она может уловить лишь…       «Все плохо»       «Киллер»       «Кровная месть»       «Мафия»       «Погиб»       Это цепляет прямо за живое.       Клаус… погиб? Его убил… киллер? Потому что им объявлена кровная месть, и она теперь тоже в опасности? Мафия? Что за бред?       — Нет, — шепчет девушка и тянется к кардигану. Она должна найти Клауса. Где бы он ни был.       — Да, стой на месте, мы заберем тебя.       Кэролайн замерла. Одна ее рука так и осталась на полпути в рукав кардигана. Воздух словно выкачали из легких, что ей пришлось приоткрыть рот, чтобы как-то заполнить этот пробел.       Внутри пусто.       Но руки холодеют.       Горло першит.       Кэролайн не может потерять Ника.       Нет.       Еще мгновение и в глазах темнеет, словно она героиня какого-то штампованного сериальчика.

***

      — Господи, но почему же ты не открываешь свои глаза? — прошипел давно забытый голос где-то совсем рядом. — Опять я выполняю самую тяжелую работу!       Мужчина поморщился, когда попытался открыть глаза, но яркое освещение не дало это сделать сразу.       Абсолютная тишина. Никаких звуков. Это настораживает, но приподняться всё равно надо. Вдруг на Майклсона выливается что-то холодное и он испуганно выкрикивает какое-то проклятие, полностью раскрывая глаза и принимая стоячее положение.       — У нас мало времени, Ник! — кричит девушка.       Клаус замирает.       — Ребекка?       Девушка встречает его ошарашенный взгляд хитрой ухмылкой.       Он сошел с ума или действительно видит ее?       — Времени у нас мало, и я думаю, что следует поторопиться.       Ребекка схватила брата за руку и повела по какому-то коридору. Он лишь шёл за ней, как безвольная кукла, не понимая, что происходит.       — Давай же, — рычит она и тянет брата на себя.       Клаус резко останавливается, вырывает руку. Внутри зародилось глубокое чувство тревожности.       Какого черта?       Если это розыгрыш, то определенно неудачный.       Майклсон почувствовал тошноту, скручивающую внутренние органы. Облокотился рукой о стену и уставился на спокойно стоящую сестру. Она не выглядела удивленной, лишь легкая грусть стояла в ее глазах, плескалась и намеревалась выйти наружу.       Свет в коридоре с комнатами стал словно давящим. Воздух более тяжелым.       — Ты мертва, Бекка. Ты же мертва.       Девушка поджала губы.       — Да, и ты тоже.