Второй шанс, милый

      Клаус отбрасывает от себя окурок, злостно шипя. Тлеющая часть фильтра мгновенно обожгла пальцы, ибо мистер Майклсон вообще забыл, что в этот момент курил. Клубы дыма застойно циркулировали по комнате, даже не пытаясь выбраться в окно и дать место свежему воздуху.       Все мышцы напряглись, словно пружина. Голова болит, а сердце ноет. Слишком много странных и незнакомых эмоций в голове у мужчины.       Вся ночь и все воспоминания скачут в его разуме, насмехаются, издеваются.       Что все это было?       Ребекка.       Живая. Красивая. Здоровая.       Она обхватила лицо брата ладонями и грустно улыбнулась.       — Ты должен жить, Ник, — шепчет так, словно это причиняет ей неописуемую боль. Тело Клауса сковало от шока и ужаса, — просто живи.       Никлаус коснулась своей ладонью щеки сестры и скривился от боли.       — Милая, где я? Что со мной? Почему ты…       Девушка пытается спрятать слёзы, быстро моргает.       — Это… переходное место. Очень длинный коридор с твоей жизнью, твоими воспоминаниями… Твоя судьба.       Майклсон качает головой.       — Я ничего не понимаю.       Бекка усмехается. Ну, конечно, он ничего не понимает, а как иначе? Она бы вообще сошла с ума.       Блондинка отходит на шаг от Ника и поджимает губы.       — Что ты помнишь? Из самого последнего, я имею в виду.       Майклсон опустил взгляд на пол и нахмурился. Вся эта ситуация кажется лишь дерьмовым сном.       — Я… был зол, пришёл в свой кабинет. Думал, как успокоиться, — задумчиво произнёс он и правая нога начала нервно отбивать ритм, — Бекка, что все это значит?       Девушка скрестила руки на груди.       — И это все?       Ник выдохнул.       — Дальше все… размыто.       Мисс Майклсон кивнула.       — Все вспомнишь позже, но пока я тебе скажу, — скривила лицо, — к тебе подослали убийцу. Я не могу сказать, кто это сделал, но ты, мой милый, совершил слишком много ошибок. Чересчур. Вселенная давала тебе миллион возможностей все исправить и встать на верный путь, а ты упрямо, как баран, лезешь в самое пекло, в котором тебе не место.       Ребекка разозлилась. Ее слова больно кололи. Клаус отшатнулся.       — Я все ещё не понимаю…       Ребекка протяжно зарычала от негодования.       — У меня нет столько времени, чтобы разъяснять тебе все, как ребёнку, — протянула она, — мне и так очень дорого обошлось все это.       Клаус выгнул бровь.       — Я… умер?       Девушка согласно кивнула.       — Но прежде, чем ты ударишься в истерику, — быстро сказала она, — я договорилась, чтобы тебе дали второй и последний шанс, Ник. Так везёт не каждому.       Мужчина скривился.       — О чем ты говоришь? Какой ещё шанс? Ты… лучше расскажи, как ты?       Бекка улыбнулась. Но очень грустная улыбка не успокоила брата, который больше и не мечтал увидеть свою любимую сестру.       — Послушай, — прошептала она, — в этом мире есть много чего, что раньше было от нас скрыто. Ты даже не представляешь… Когда я узнала, что твоё время подошло… я была убита горем, Ник. Ведь ещё совсем недавно, твой малыш… — Ребекка запнулась, а Клаус мгновенно стрельнул в неё тяжелым взглядом.       Внутри все переворачивается и сжимается.       — Я хочу сказать, что даже на другой стороне есть… Есть возможность все изменить, — уклончиво произнесла она.       — Не юли, сестра.       — Я заключила сделку, — выдохнула она, словно с ее плеч сняли непосильную ношу.       Клаус приоткрыл рот.       — Все это кажется бредом, — устало выдыхает он.       — Потому что ты ещё толком не знаешь об этом мире, — восклицает девушка, — я поставила на кон свою душу, чтобы ты вернулся обратно, но есть условие. И не я его придумала.       Клаус поджал губы. Видеть сестру — это самое большое его желание за последние несколько лет, но обстоятельства слишком… странные.       — Он согласился вернуть тебя обратно, если ты сделаешь соответствующие выводы, оправдаешь своё возвращение, — хмуро произнесла блондинка, — ты что-нибудь слышал про кармические уроки? — Никлаус в отвращение хмыкает.       — Нет? — выдыхает девушка, — очень жаль.       — Кто «он», Бекка? — с искрящим недоверием спрашивает Майклсон. Раздражение селится прямо на подкорке. Если это галлицинация или сон, то он самый ненормальный из всех, что ему снились.       — О, нет, это слишком долго объяснять. В общем, я заключила сделку, и ты возвращаешься обратно. Но только немножко не туда…       — Что это значит? — Клаус закипает. Его голова начинает болеть.       — Вернёшься в то время, когда вы с Кэролайн ещё не познакомились толком. Твою жизнь отмотают на пять лет, брат, чтобы ты… исправился. Он посмотрит на это и сделает выводы. У тебя есть две недели.       Клаус вспыхивает.       — При чем тут Кэролайн?       Ребекка сжимается.       — Ник… она потеряла малыша, малыша, который должен был родиться, у него должна была быть другая судьба. Это было последней каплей. Они решили вывести тебя из игры. Поэтому обстоятельства сложились так.       — О, они смогли… убить (?) меня, но не смогли повлиять на обстоятельства, чтобы Локвуды не сунулись на нашу яхту? Как-то не логично!       Девушка вздрогнула.       — Я понимаю твоё негодование, но они слишком долго тебя берегли. Ты постоянно был на грани. И это финал, они разозлились.       Клаус сцепил зубы.       — Кто они?       — Считай их Богами или кем сам хочешь, факт остаётся фактом! Ты умер! Таков итог твоих действий! И один из них позволил тебе вернуться и все исправить. Но… у него условие. Ты должен убедить Кэролайн вновь полюбить тебя, если не справишься за отведенное время, умрешь. Все просто. Считай это своим уроком, братец. Кэролайн слишком для них важна, у неё своя миссия. Ты должен ее любить и беречь. Просто две недели! Ты знаешь ее как облупленную. Это не составит труда.       Клаус сцепил кулаки.       — Хватит, Ребекка, — чей-то грозный голос прямо в его голове, — Никлаус, ты являешься одним из важных звеньев в выполнении миссии Кэролайн Форбс на этой планете, поэтому я позволю тебе вернуться. Но за все надо платить. Твоя сестра отдаст за тебя долг, а ты за четырнадцать календарных дней влюбишь в себя Кэролайн. И сделаешь все, чтобы она была счастлива. Если облажаешься, вернёшься сюда. Я не обладаю властью воскрешать просто так. Толкни его к нужной двери, дорогая.       — Все это просто какой-то бред, — в ярости выкрикивает мужчина, но Ребекка не слушает его.       Она толкает Ника в серую металлическую дверь.       — Я надеюсь, что не увижу тебя через две недели, — хмыкает она и все темнеет.       Внутренние органы скручивает, а легкая вибрация по венам напоминает, что он… жив.       Майклсон откидывает уже вторую сигарету и всматривается в панорамное окно.       Как бы дерьмово или дебильно это не звучало, но он очнулся в гребаном… две тысячи семнадцатом. Сначала резко вывалился из своей двери в старую квартиру, в которой не был уже много лет, потом больно свалился прямо на пол. Потер ушибленные места, сматерился, оценил обстановку.       Старая квартира, от которой его тошнит. Он так давно забыл о ней. Здесь все пропитано его надеждами и мечтами, которым просто не суждено сбыться. Здесь он делал первые шаги в своих темных делишках, здесь впервые он признался Кэролайн в чувствах. Здесь же впервые он вкусил предательство от верных, казалось тогда, друзей и тут же… после очередного психа, когда Ребекка умерла, сжег все. Оставил эту квартирку огню.       Наслаждался игрой пламени, запахом гари… Словно обнулил всю свою жизнь.       Провел рукой по гладкой и холодной поверхности стеклянного стола. Все так необычно ощущать это. С неверием уставился на свою руку. Это просто невозможно. Он точно помнил, что разбил стол головой одного мерзкого типа, что оказался крысой. Неужели все это было не сном?       Медленно дошел до софы, устало плюхнулся. Руки на колени, а взгляд злой и потерянный одновременно.       — Я отказываюсь в это верить, — буркнул себе под нос и закатил глаза.       Но вид из окна немного отрезвил его разум. Если бы он попал в какое-нибудь шоу, то списал бы всю эту квартиру отвратным пранком над ним, но целый город… Некоторые небоскребы еще не достроены, вокруг них установлены краны и копошатся строители. Парк в двадцать втором году стал более современным и приятным для глаз: на месте одной разрушенной беседки установили маленький пруд и пустили уточек. Сейчас же там все еще беседка.       В голове все бессвязно. Слишком размыто.       А что… если ему вообще все приснилось и он никогда еще не был в двадцать втором году? Что если он бредит?       Мерзко.       Тошно.       Клаус резко встает со своего места и направляется к выходу. Он должен ее увидеть. Прямо сейчас.       Жизненно необходимо.

***

      Mikaelson Group Incorporated встречает слишком уж оптимистично. Люди внутри здания любезны и, кажется, что совершенно не замечают хмурое настроение одного из директоров.       Здесь действительно все другое… Голова снова начинает болеть.       На ресепшене сидит Камилла, через несколько лет станет личным ассистентом Клауса, но он уже сто раз пожалел, что вообще посадил ее подле себя. Слишком часто любит пихать свой нос не в свои дела, кажется… в его времени она догадывается о темных схемах братьев Майклсонов.       Но… было ли вообще это «его время»?       Чушь собачья.       Клаус быстро кивает девушке, которая застенчиво поправляет прядь своих волос, и проходит в просторный и скоростной лифт. Хочется прикоснуться лбом к металлической поверхности, выдохнуть, забыться, но чертова дверь слишком быстро открывается на нужном этаже.       — Соберись, — шепчет сам себе и идет прямо по узкому коридору. Это напоминает ему о том безумии, что он уже успел увидеть этой ночью…       Несколько картин… зеркал… растений и поворот направо.       Огромный холл.       Светлый. Бежевый. Более живой, что ли.       Рядом с огромной дубовой дверью располагается лаконичный стеклянный стол, на котором аккуратно разложены бумаги, папки, светится белый моноблок. Сбоку стоит картонный стаканчик из ближайшей кофейни, приятный ванильный аромат быстро заполняет легкие. Он уже знает чей это напиток… Внутри все холодеет.       — Мистер Майклсон? — выходит из кабинета отца… такая молодая, худенькая, немного застенчивая… Кэролайн Форбс.       Светлые волосы убраны в милый пучок, длинная, но соблазнительно акцентирующая на всех нужных местах, юбка карандаш, светло-голубая шелковая рубашка, туфельки-лодочки.       Сама милота.       Клаус сам того не понимая, делает несколько шагов к ней, замечая ее замешательство.       Остановился.       И что ты хотел сделать?       Идиот.       — Кэролайн, — выдыхает он и видит, как она выгибает правую бровь и делает несколько шагов к своему столу.       Кэролайн Форбс — лучшая ассистентка Майкла… Он сам так говорил. Что ж… Майкл периодически даже говорил, что видит в ней свою дочь.       — Мистер Майклсон старший еще в пути в нашу вышку, что-то передать? — улыбается она и тихо перекладывает папки с одного места в другое.       Девушка закусывает губу и нервно убирает выбившуюся прядь волос за ухо.       Все, как он помнит.       Ты должен убедить Кэролайн вновь полюбить тебя, если не справишься за отведенное время, умрешь.       И черт… Он бы умер тысячу раз лишь бы больше не видеть ее опухших от слез глаз, разочарованного взгляда и не слышать тех истерик, что были после того случая.       Быть может, без него ей будет все-таки лучше?       Зачем такой светлой и доброй девушке мерзавец, который неизвестно чем занимается по ночам?       За размышлениями Клаус даже не замечает, как Кэролайн выпрямляется и с немым вопросом смотрит на него, ожидая хоть какого-то ответа.       — О, — словно просыпается он, — да, — выдыхает, — то есть нет, — хрипит Клаус и усмехается сам себе. Только перед ней он может вести себя как полный придурок.       Блядство.       Как же хочется ее обнять.       Затеряться в ней, забыть все, что было.       Кэролайн отводит взгляд на мгновение, но потом смотрит прямо глаза в глаза.       — Хорошо, — просто произносит она и садится в свое кресло.       Клаус прикусывает губу и делает шаг вперед, к столу.       Зачем?       Зачем ты это делаешь? Ей с тобой плохо!       Но не сейчас, верно?       Он еще не успел совершить всех тех ошибок, правильно?       Но ладонь сжимается в кулак только при одном воспоминании, как блондинка согнулась пополам от боли в своей… душе. Прямо тогда, когда врач сказал ей о выкидыше.       Голубые глаза мгновенно поднимаются на мужчину, и Кэролайн старается не хмурится.       — Вам чем-то помочь? — деликатно спрашивает Форбс и замечает, как Клаус дергается от этой фразы.       «Просто убей меня»       Хотя если он не очарует ее за две недели, то все произойдет само по себе.       Или это все было бредом?       — А что вы делаете сегодня вечером, Кэролайн? — бархатно выдыхает мужчина, удивляясь, что смог произнести это настолько галантно, что щечки блондинки в миг вспыхнули.       Кэролайн прячет улыбку за стаканчиком кофе и немного отпивает, словно это действительно ее спасет.       Девушка качает головой, и ее зрачки немного расширяются.       — Боюсь, что вам не понравится мой ответ, мистер Майклсон, — просто произносит она и дотрагивается до компьютерной мыши, словно всем этим движением ставит точку в их разговоре. Клаус этому не удивляется.       Черт, Кэролайн стоит того, чтобы попытаться вернуть ее за эти две недели. Кэролайн стоит вообще всего! За период их разлуки все, что он понял… без нее ему не жить, а теперь это стало еще и буквально так.       Он любит ее. И он отпустил ее. Но видя блондинку тут такой… расслабленной и совершенно обычной… сердце внутри разрывается.       — Ник, — с улыбкой произносит мужчина и опирается двумя руками об ее стол. Кэролайн поднимает взгляд с монитора.       — Простите, что?       Клаус улыбается еще шире. Нет. Он настоящий эгоист. Ни в одной жизни, ни в одной вселенной он без нее не сможет.       — Ник — это мое имя, можешь называть меня так, — поясняет он и немного щурит глаза.       Кэролайн поджимает губы.       — Мистер Майклсон, — с нажимом произносит девушка, игнорируя его усмешку, — я вас не совсем понимаю.       Клаус кивает.       — Ты мне нравишься, — ну а чего скрывать, осталось гребаных четырнадцать дней, в прошлой жизни он добивался ее почти год, — и я бы хотел провести с тобой этот чудесный вечер.       Кэролайн от неожиданности приоткрывает рот, но тут же понимающе кивнула. Скрестила руки на груди и быстро выдохнула.       — Мистер Майклсон, давайте так, — чуть тише начала она и немного пододвинулась к нему, — я сделаю вид, что ничего этого не слышала, а вы попытаетесь склеить другую ассистентку, ладно? Кажется, Камилла была бы не против, — быстро произносит блондинка и дарит свою самую очаровательную улыбку. Клаус опустил голову, немного трясясь от подступающего смеха. Это до безумия забавно. Она все такая же, — вот и славненько, — тут же зазвонил телефон и Кэролайн указала на него рукой, — а теперь, с вашего позволения, мне нужно работать.       Ник отстранился от стола и понимающе кивнул. Отлично. Влюбить ее в себя за две недели нереально.       Просто нереально.       Кэролайн, как камень.       Но осознание ситуации вдруг мгновенно его расслабило.       Он не будет гнаться за ней, как сумасшедший, чтобы она полюбила его за две недели. Нет, просто будет наслаждаться обществом, ее обществом. Насладится еще пока спокойной мафиозной жизнью, будет каждый день обнимать, холить и лелеять свою сестру, отдаст огромную часть своих денег на какую-нибудь благотворительность…       Ему осталось две недели.       И вот в чем он точно уверен: Кэролайн Форбс никогда не подпустит его к себе так близко за это время.       Он обречен. Но он счастлив, что наблюдает ее такой. Тут она еще не знает всех тех бед, что свалились на них. И пусть так все и остается.       Клаус еще не понимает, как все это работает, ему и плевать.       Он сделает все возможное, чтобы она стала счастливой, несмотря ни на что.

***

      Элайджа поправляет запонки и быстро отбрасывает от себя какую-то папку. Он чертовски устал.       Клаус заходит в свой кабинет и натыкается на слишком уж злой взгляд брата.       — Что-то случилось? — спрашивает Ник и совершенно не может вспомнить их этот разговор.       Элайджа кивает.       — Да, но я боюсь, что мы не можем это обсуждать тут, — взглядом указал на то место, где отец установил прослушку. Это обязательная процедура.       Клаус устало выдыхает, кажется он вспоминает.       Кокаин.       — Я против, Элайджа, — немного резко говорит мужчина и садится в свое кресло. Чертовски не удобное, кстати. И как он в нем сидел столько лет?       Брат непонимающе приподнял брови.       — Не совсем понял тебя, — немного удивленно произносит мужчина.       Клаус громко цокает.       — Я против того дела, что ты хочешь мне предложить. Надо вообще уменьшить их влияние на наш бизнес.       Речь, конечно же, про де Мартелл. Кокаин их история, так же как и проституция, продажа людей, рабство. На самом деле, Клаус вдруг остро ощутил желание посотрудничать с полицией, чтобы закрыть их семейку, но есть риск, что он потонет следующим.       Элайджа кивнул.       — Но ты даже не дослушал меня, — немного раздраженно произносит брат и Клаус поднимается со своего места.       — Эти деньги того не стоят, — с шипением произносит Клаус, вспоминая, во что все это потом выльется.       Черт, да именно с этой сделки все пошло по одному месту, вроде бы.       — Пусть они сотрудничают с Локвудами, — нервно произносит Клаус и прикрывает глаза. Голова сильно запульсировала. Болезненно.       Элайджа выдыхает.       — Соколы и волки никогда не будут сотрудничать, — зачем-то произносит брат и Клаус истерично выдыхает, а потом усмехается.       — О, ты удивишься, — почти шепотом произносит мужчина, вспоминая, что именно де Мартель крышуют Локвудов, чтобы убрать Майклсонов.       Грязно. Гнусно. Мерзко.       Стук в дверь и на пороге оказывается Кэролайн. Лицо Клауса тут же становится светлее, а морщинки на лбу мгновенно выравниваются. Элайджа с удивлением замечает эти перемены.       — Мистер Майклсон, — смотрит прямо на Элайджу, — я не смогла дозвониться до Вас, и Ваша ассистентка потеряла вас, но… не важно, — быстро произносит она, замечая на себе слишком заинтересованный взгляд Клауса. От этого становится неловко, — ваш отец вызывает вас.       Элайджа улыбается.       — Спасибо, Кэролайн, передай Майклу, что я буду через пять минут.       Кэролайн благодарно улыбнулась в ответ и быстро закрыла за собой дверь, видя, что Клаус пытается что-то ей сказать, но его рот быстро закрылся, прямо как и дверь.       Вот паразитка. Она же видела…       Элайджа переводит взгляд на брата.       — Серьезно? Наша Кэролайн? Личный ассистент отца? — ловит на себе испепеляющий взгляд брата, — Никлаус, забудь о ней, даже не пытайся, отец тебе голову свернет.       Клаус хмыкает и скрещивает руки на груди.       — Это не просто…       — Увлечение? — заканчивает за него Элайджа. — Брось, я тебя знаю, ты поиграешь с ей и бросишь, отец уничтожит тебя за нее. Ты же знаешь, что Майкл пообещал Биллу Форбсу, что с его дочерью ничего не случится.       Еще школьная дружба Майкла и Билла переросла в университетскую, а после и в партнерскую. Ровно до того момента, пока Билл не скончался. Майкл пообещал своему другу, что позаботится о Кэролайн, но это не означало, что он возьмет ее к себе на работу… Нет, мисс Форбс оказалась действительно крайне умной и удивительной девушкой. Получив образование, она на общих основаниях прошла собеседование и оказалась в фирме. Майкл пророчит ей хороший карьерный рост. Ну, это сейчас…       Клаус каменеет.       — Я повторяю, это не просто увлечение, Элайджа, все серьезно.       Брат поджал губы.       — Я надеюсь, ты отдаешь отчет своим действиям, Никлаус? — хмыкает Элайджа. — В любом случае… ты предупрежден.       Клаус выдыхает и кивает.       Еще этого не хватало, чтобы Элайджа его строил.       Через несколько часов прогулок по собственным воспоминаниям и призракам прошлого, Клаус решил отправиться в бар. Ему чертовски необходимо… выдохнуть.       Двери лифта открываются, и перед ним оказывается немного потерянная Кэролайн, она очень быстро, что-то ищет в своей сумочке и выдыхает, когда находит странный маленький блокнот. Клаус заходит в кабину и нажимает на первый этаж.       Девушка быстро мазнула по мужчине взглядом и поджала губы: «Опять он».       — Кэролайн, — начинает он, но Форбс громко шипит на него.       — Нет, мистер Майклсон, — вспыхивает она, — у меня выдался очень сложный день, давайте просто молча доедем до выхода, ладно? Все рабочие моменты завтра.       Клаус прячет ухмылку. Что ж… именно поэтому он тогда и обратил на нее внимание.       Когда Билл и Майкл дружили, они редко брали своих детей на встречи, поэтому Кэролайн он знал только по историям, до поры до времени, в отличии от его брата Кола. А лишь потом Клаус начал намеренно избегать ее. А вот Кол и Кэролайн были дружны, пока парень не переехал в Сингапур. Но отчего-то… Кэролайн держит определенную планку в общении с остальными Майклсонами. Ах, да… Она называет это профессионализмом.       — Я лишь хотел сказать, что ты прекрасно выглядишь, — просто хмыкает мужчина, слегка коснувшись ее взглядом.       Девушка устало выдыхает.       — Очень мило, мистер Майклсон, — шипит она, — особенно если не обращать внимания на то, что у меня на юбке огромное пятно от кофе, вся правая рука в гелевой ручке и…       Клаус резко поворачивается к ней лицом, совершенно не замечая никаких изъянов, кроме…       Немного чернил все-таки попало прямо ей на щеку. Что она делала? Сражалась с кем то? Это даже забавно. Вся она забавная.       Кэролайн с непониманием уставилась на него, крепко сжимая свой блокнот.       Рука мужчины тут же потянулась к ее щеке и девушка словно отмерла.       — Что вы делаете? — немного пищит она и делает шаг назад.       Ну, как в фильмах не получилось…       Лифт остановился на нужном этаже и с приятным звуком дверки раскрылись. Клаус же завороженно смотрит ей в глаза.       Слишком. Красивая.       — Ручка, — просто хрипит он, — прямо на щеке.       Кэролайн тянет свою руку к лицу и резко оборачивается к зеркалу лифта, замечая в отражении игривый взгляд Клауса.       — Лифт остановился, — произносит она и замечает ту самую точку на щеке, быстро лизнула большой палец и начала активно тереть щеку. Плевать, что он тут, — вы не опаздываете?       Клаус почувствовал приятное тепло в груди. Она слишком близко. Дверки закрылись, но мужчина так и не сдвинулся с места. Кэролайн устало выдохнула. Да что ему от нее надо?       Щека уже достаточно покраснела, а вот злосчастная точка все никак не хотела сходить с лица. Теперь точно придется вызвать такси. Пятно можно было спрятать плащем, а вот лицо…       Майклсон подходит ближе, отчего девушка замирает, смотря в отражение.       Божечки.       Он совсем близко.       Клаус ощущает приятный аромат ее духов, отчего хочется просто стоять вот так… никуда не идти… забыться.       Как маньяк, ей-Богу.       Еще несколько сантиметров и можно почувствовать тепло ее кожи. Кэролайн громко сглатывает.       Хочется прикоснуться. Хочется… очень-очень.       Девушка быстро моргнула несколько раз, совершенно не понимая, почему не развернется и не убежит.       Их тела близко. Кэролайн напряглась, как струна.       Но Клаус делает легкое движение рукой и достает из кормана белоснежный платок с гравировкой «М». Протягивает блондинке, пододвигаясь ближе. Максимально близко. Девушка ощущает спиной его грудь, хочется отстраниться, но некуда. Его губы оказываются так близко к ее уху, что волосы немного подрагивают от дыхания.       Кэролайн вздрагивает от этого движения, завороженно следя, как он смотрит на нее. Это… опьяняет? Что происходит?       Клаус переводит взгляд на их отражение и слишком обворожительно ухмыляется, что его ямочки на щеках заиграли новыми красками.       — Надеюсь это облегчит твои… старания, — произносит он и Кэролайн медленно забирает платок, — хорошего вечера, Кэролайн.       Прямо в самое ухо, что мурашки табуном пробегают по коже, концентрируясь на затылке. Клаус в последний раз оценивает их взглядом и нажимает на кнопку лифта.       Быстро выйдя из кабины, улавливает вздох… разочарования?       Что ж… а может, у него все-таки есть шанс?       Он кивает на прощание Камилле, а сам никак не может унять свою улыбку. Хитрую, яркую, счастливую.       Блядство. Ну разве возможно в нее влюбиться еще сильнее?