Второй шанс, милый

      Лёгкие скручивает.       Плевок.       Все внутри дрожит и вибрирует. Невозможно сделать вдох, нос отёк. Спазм в глотке вызывает болезненные ощущения. Хочется ударить кулаком по холодной шершавой стене. Надо высвободить всю ту боль, что скопилась в нем. Отравляла. Пульсировала в венах.       Стон. Совсем тихий. От беспомощности. От безнадёжности. Ты просто жалок.       В висках жжение.       Парень прикасается ко лбу холодной бледной рукой и прикрывает глаза.       Тошнит.       На руке кровоточащая рана. Кровь почти засохла… Но хочется расчесать. Разорвать. Ногтями… Зубами. Не важно. Главное почувствовать это. Насладиться своими страданиями. Потому что заслужил.       Истерика.       А что это ещё, Клаус?       Майклсон снова ударяет по стене вместо боксерской груши и шипит, смиряясь со своим положением. Печально.       — Закончил? — холодный голос Элайджи мгновенно отдаётся чем-то горьким и далеким.       Клаус устало выдохнул и повернул голову в сторону говорящего.       Старший брат выглядит как всегда превосходно. Строгий приталенный костюм, белоснежная рубашка не до конца застегнутая, сверкающие запонки, фамильный перстень, слишком идеальная причёска. Его темные волосы буквально блестят от… возможно, лака. Но Элайдже определённо идёт. Он выглядит брутально, серьезно, устрашающе, если достаёт своё лезвие. То самое, которым однажды в будущем старший брат отрежет Тайлеру Локвуду палец. Легко и непринуждённо.       Такие как Майклсоны вряд ли живут долго и счастливо. Они словно хищники, на которых постоянно пытаются охотиться хищники поменьше. И все бы ничего, если эти мелкие шавки не собираются вместе, плетя свои заговоры.       Взгляд цепляется за перстень брата. Как красиво и минималистично смотрится буква «М».       Их семья — их гордость. Но все так зыбко. А сейчас куда больше, чем когда-либо.       Майклсоны тигры в мире мафии. Именно так их называли неофициально. Такое прозвище семья получила только благодаря их методам работы, характеру и силе.       Тигр — это власть.       Тигр — это энергия.       Тигр — это когда чёрная полоса сменяется рыжей. Как часто любят шутить многие в этом преступном мире… чёрный цвет говорит о том, что никакой Майклсон не станет прогибаться, он залезет в любую чернуху, убьёт без зазрения совести, переступит черту, если потребуется, но получит свою выгоду. Своё «золото» — та самая рыжая полоса.       Клыки животного крепкие. Вгрызутся тебе в горло и убьют за секунды. Собственно, как и истинный Майклсон.       Чужая жизнь это всего лишь… что-то незначительное.       Но за своих они порвут.       — Мне нужно время, — выдыхает Клаус и отталкивается от стены.       Элайджа приподнял бровь.       — Не совсем понимаю о чем ты.       Ник прошёл к столику с водой и с силой сжал бутылку.       — Я хочу пока отойти от дел мафии… на десять дней. Считай, это мой отпуск, — слегка пренебрежительно проговаривает мужчина и вальяжно садится в кресло.       Напряженный взгляд Элайджи сверкает подступающей яростью.       — Ты же знаешь, что в нашей работе вообще нет такого понятия, как отпуск.       Клаус согласно кивнул головой.       — Мне необходимо это время, брат.       Элайджа раздраженно дёрнул головой.       — Что случилось?       — Это личное.       Старший брат усмехнулся, явно не довольный от такого ответа.       — Кэролайн.       Это даже не вопрос, а суровый факт. Словно приговор для Клауса. Элайджа сказал это таким безнадежным тоном, что внутри все перевернулось.       Черт, Клаус прожил несколько счастливых лет с этой женщиной, безмерно любит и уважает ее. Элайджа просто не понимает. Пока что не понимает.       — Перестань делать вид, словно только ты знаешь, как правильно жить и что делать, брат, — голос Клауса больше отдаёт металлом.       — Я не считаю, что отношения с Кэролайн это что-то плохое. Наоборот. Кэролайн прекрасная.       — Но? — Клаус прищурился.       — Но ей стоит запостись успокоительными и стать жёстче. Иначе в нашем мире ей не выжить. Просто не выжить.       Клаус хмуро смотрит на брата, чувствуя, как кончики пальцев покалывает.       Она могла долгое время жить в неведении. И быть счастливой. Пока соколы и волки не начали вставлять палки в колёса. И все бы так и осталось…       Но может сейчас у него есть шанс разыграть эту ситуацию по-другому.       И посмотреть…       — Ладно, я дам тебе эти дни, но сейчас надо решить маленькую проблему, — деловым тоном произносит мужчина и бросает в сторону Клауса флешку, — изучи и спускайся в «переговорную».       Клаус поджимает губы. Он совсем не помнит, чтобы было что-то такое в его прошлом. Что изменилось?       — Сделка в ночном клубе прошла успешно, вот только один из соколов подслушал нас и попытался похитить некоторые бумаги. Его изловили и привезли к нам, — быстро произносит брат.       Клаус определено не помнит, чтобы было нечто подобное.       Может, это потому, что он все-таки пошёл в клуб? И, видимо, немного изменил будущее.

***

      На мгновение. Всего на мгновение удалось забыться. Раствориться. Почувствовать себя собой. Вылить свои эмоции другим способом. Клаус распрямляет плечи.       Шпионов много. Все семьи и их шестерки мечтают откусить друг от друга лакомый кусок, но лишь сильнейший выстоит. Ник привык расправляться с пиявками. Научился закрывать глаза на крики, боль, кровь и смерть.       Проявишь слабость — умрешь.       Именно поэтому рыжеволосый мужчина, что служит соколам, то есть… Де Мартеллам, оказывается прямо посреди комнаты, подвешенный на цепях.       Клаус безразлично смотрит в его потухшие глаза. Они оба понимают, что будет дальше.       Кончики пальцев ног прикасаются к чему-то слишком холодному, склизкому, мокрому? Парень лишь выдыхает. Вода. Теперь он точно знает, что будет дальше.       Через мгновение оголенные провода бросают ему под ноги. Контакт с водой. Удивительно прекрасный проводник. Смертоносно.       Крик. Вибрация. Запах…       Все заканчивается, и глаза остаются открытыми, но в них уже нет жизни.       — Приберите, — выдыхает Клаус и делает несколько затяжек.       Дым снова обволакивает его. Дым такой родной. Единственное его спасение на данный момент.       Элайджа вздыхает и кривит лицо, когда его парни подхватили тело соколенка, и струя слюны быстро вытекла прямо меж приоткрытых губ.       Сегодня вышло очень грязно.       — Я хотел тебе кое-что сообщить, — выходя из комнаты, произносит Элайджа, и Клаус хмурится, — прилетает Кол.       Ник кивает, сверля старшего Майклсона серьезным взглядом. Ему еще не хватало слишком эмоционального Кола тут. Хотя… кажется Кол неплохо общался раньше с Кэролайн, быть может, он как-то поможет?       Они были лучшими друзьями. Периодически он даже шутил над братом, что однажды Форбс станет Майклсон, и Кол навсегда будет привязан к этой занозе. Да вот только сам с радостью полетел в обрыв, лишь бы сделать ее своей.       Он никогда не понимал дружбы Кэролайн и Кола. Никогда и не поймет.

***

      Кабинет Майкла слишком светлый. В нем очень много дерева и постоянно витающий в воздухе легкий аромат сандала.       Огромный стол из прочного стекла стоит прямо у панорамного окна с видом на процветающий город.       Сегодня слишком солнечно. Даже не верится, что для Клауса жизнь оборвется так скоро, хотя он и привык жить с чувством, словно смерть стоит прямо за дверью и ждет удачного случая. Он морально был готов. Он думал, что морально был готов.       А в итоге — нет.       — Как твои дела? — хрипит Майкл, поправляя очки на лице и вздыхая, отбрасывает газету.       — Могло быть и лучше, — в тон ему отвечает Ник.       Они оба сидят в одинаковых позах. Нога на ногу, руки в замок.       — Наслышан про соколов и их попытке сорвать нам сделку, — произносит мужчина, чуть опуская голову. Теперь его взгляд становится серьезным. — Но вы с Элайджей быстро разобрались. Горжусь вами.       Клаус лишь кивает отцу, совершенно не сомневающийся, что услышит нечто подобное. Майкл часто гордился ими. А вот если разочарование все же случалось… беги куда глаза глядят.       — Спасибо, отец.       Майкл прищурился и громко цокнул.       — Я же вижу, как сильно ты хочешь курить, черт возьми, — усмехается мужчина и откидывается на спинку своего кресла, — и как тебя так сильно захватила любовь к этой табачной гадости?       Клаус усмехается в ответ. Что ж, тут отец прав.       — Мне нравится дым. Я люблю наблюдать, как он покидает мои легкие…       — И внушаешь себе, что все твои проблемы и гадости дня выходят вместе с ним? — по-доброму спрашивает мужчина, и Клаус лениво кивает.       Этот Майклсон слишком умный. Он всегда был умнее их всех.       — Я все же рекомендую обратиться тебе к врачу и обследоваться, мало ли что могло случиться с твоими органами от такого количества никотина, — с упреком произносит глава компании, — хочешь умереть молодым, но с черными легкими?       Клаус почувствовал дрожь. Она медленно спустилась от головы к рукам. Смерть. Молодым. Как иронично.       Его убьет не никотин.       — Какая разница, если я все равно умру? — глухо интересуется Клаус, в острой надежде, что ответа не последует.       Майкл выдыхает. Пожалуй, слишком тяжело.       — Старым и немощным. В кругу своих близких и друзей. Жены красавицы и нескольких спиногрызов, что гордо продолжат твое дело, но точно не от рака легких, уяснил?       Клаус усмехнулся. Грозная забота отца всегда его восхищала. Он мечтал, что однажды станет таким же. Сильным. Непоколебимым. Хорошим отцом… Опорой и защитой.       Но однажды провалился.       И дорого заплатил за это.       Еще с утра Клаус узнал «случайно», что Кэролайн на работу не вышла. Сослалась на плохое самочувствие.       Неужели на нее так сильно повлияли бои? Или их откровенный разговор, который в итоге ни к чему не привел? Она точно не больна. Он уверен в этом.       Хотя, где-то внутри зашевелилось что-то зудящее. Захотелось приехать к ней и удостовериться, что он прав. На все сто процентов.       Он даже не замечает, как легко и непринужденно прощается с Майклом, пообещав ему, что Кол не доставит никаких новых проблем и парень уже не тот мальчишка. В конце концов… Кол и сам держит свой бизнес. Он больше не будет своими шалостями разводить войну между кланами, как пару лет назад. Хоть и было это практически случайно…       Потом Клаус сел в свой автомобиль, почувствовав, как приятно пахнет кожа салона. На автомате припарковался к кирпичной пятиэтажке, отдаленно слыша, как где-то вдали орет сирена. Влажный асфальт мгновенно грязнит подошву дорогущих ботинок Майклсона, но он на это абсолютно не обращает внимания. И не в такой грязи был.       Он помнит, как сейчас, ее квартира на втором этаже. Попасть можно только, если она откроет через домофон. Вот только она явно ему не откроет. Придется немного подождать, когда кто-нибудь выйдет. Он находит взглядом кнопку с ее фамилией. Соблазн позвонить ей прямо сейчас очень велик, но лучше постучать в дверь, чтобы она точно не успела собраться с мыслями и разыграть спектакль.       Через две машины от Клауса стоит белый миникупер. Тот самый. Ее любимый. Она бережно к нему относилась. Ровно до того момента, как он сам в тихую не увез машину куда подальше, а сам привез ей более безопасное транспортное средство. Более дорогое. Более статное. Кэролайн очень злилась. И он сжалился. Вернул это белое недоразумение, которое так и осталось пылиться в их гараже. Однако, если ей становилось грустно девушка возвращалась к миникуперу, садилась за руль и просто молчала. Ей этого хватало.       Он знает о ней слишком много таких мелочей. Кэролайн соткана из этих мелочей.       За своими воспоминаниями чуть не пропустил открывающуюся дверь. Пропустив старушку, Клаус медленно, словно хищник на охоте, поднимается по лестнице.       Широкая улыбка мгновенно появляется на его лице.       Та самая дверь.       Всего два стука подряд и слышатся шаги.       Она даже не удосужилась посмотреть в глазок и просто открыла дверь, с застывшим удивлением на лице.       Слишком комично.       Клаус громко цокнул.       — А если бы это был маньяк, ты, возможно, была бы уже мертва, — выдыхает он, — сначала смотри в глазок, дорогая.       Кэролайн словно отмирает, почувствовав, как раздражение мигом ошпарило ей живот, а после и щеки.       — Какого черта? — получилось слишком громко.       Клаус быстро просканировал ее внешний вид. Пучок на голове слишком небрежный, но весьма… уютно на ней смотрится. Огромная вязаная кофта и обычные льняные шорты. Все в бежевых оттенках. Она абсолютно точно воплощение света.       — Черт здесь не причем, дорогуша, — усмехается Майклсон и толкает дверь, чтобы попытаться пробраться в квартиру, хоть это и не прилично делать без приглашения. Но разве его это колышет?       Форбс толкнула его обратно в подъезд. Клаус лишь шире улыбнулся. Все с ней в порядке, она здорова.       А все остальное… ерунда. Он уже давно смирился.       — Что ты здесь забыл? Я не приглашала тебя, — бурчит она, взгляд горит.       Клаус согласно кивнул.       — Решил попроведовать своего сотрудника лично. Ты же сказала отцу, что чувствуешь себя плохо, вот и приходится мне, как хорошему начальнику, оказывать помощь прекрасному сотруднику. Может сходить в аптеку? Или… ты все же здорова?       Клаус жестом указывает на лестницу, намекая о походе в аптеку, но тут же усмехается, замечая, как она краснеет.       Слишком забавно.       — Это уже слишком, — шипит девушка и тянет дверь, чтобы закрыть ее. Оставить Клауса одного на лестничной площадке.       Словно он бы позволил.       — Не хочешь пригласить меня? — непринуждённо проговаривает мужчина, подпирая дверь носком своих ботинок, чтобы она не смогла закрыть дверь прямо перед носом.       Кэролайн раздраженно уставилась на ноги мужчины, поджимая губы.       — Ты действительно хочешь узнать, чего я хочу?       Клаус демонстративно закатывает глаза.       — Я хочу, чтобы ты ушёл, — продолжает сквозь зубы.       Мужчина согласно кивает головой.       — Смею предположить, что ты отсутствуешь на работе совсем не из-за простуды, дорогуша, — с наслаждением произносит Майклсон, замечая ее подступающую злость.       Кэролайн сдалась. Она больше не пытается тянуть за собой дверь, чтобы оставить наглеца в одиночестве. У неё просто нет для этого сил.       — Смею предположить, что это нисколько тебя не касается, — недовольно произносит она.       Клаус усмехнулся.       — Я твой босс.       — Странно, вроде бы твоё имя не Майкл.       Мужчина облокотился плечом о дверной проем.       Ванильный аромат мигом проникает в его лёгкие. Именно так пахнет в ее квартире.       — Я просто пришёл узнать, что с тобой все хорошо, — спокойно произносит мужчина.       Кэролайн облизнула нижнюю губу и выдохнула, словно все ее внутренние стены рухнули в один миг.       Девушка вытянула руки в разные стороны. Таким образом показала ему, что с ней всё в порядке.       — Ну что? Кажется, по мне видно, что всё в порядке, — Кэролайн посмотрела на Клауса раздраженным взглядом. Сейчас она максимально зла. Это даже немного задорит мужчину.       — Да, я рад, что с тобой всё в порядке. И мне очень жаль, что ты не пришла на работу потому что… Стесняешься меня? Чувствуешь себя неловко? Прости меня, если заставил чувствовать себя таким образом, — Клаус не пытается издеваться над ней, просто так получается само по себе. Кэролайн, кажется, только больше осатанела.       — Это неправда. Всё не так. И вообще, тебе уже пора, — хмыкнула девушка, теряясь под его взглядом.       — Хорошо. Я просто пришел убедиться, что с тобой всё в порядке. Мне же ведь позволено переживать за тебя? Этого ты не сможешь мне запретить.       Девушка задумчиво посмотрела на него, все внутри неё горело от злости. После того, что она пьяная наговорила ему, ей действительно стало стыдно, но она никогда не хотела показывать это своему боссу. Лёгкий румянец лёг на её щеки, делая девушку более живой. Её природная бледность на секунду сменилась чем-то восхитительно поражающим Клауса. Он любит наблюдать за ней, как она стесняется, хмурится, чувствует себя неловко, потому что это доказывает, что он ей не безразличен. Он понял это ещё ночью, что что-то в ней борется. Но он никак не может понять, что именно. Этого в его времени не было. Да, она сопротивлялась ему, но это было совсем по-другому. Сейчас всё кажется таким нереальным. Клаус лишь задумчиво обвел ее своим взглядом, хочется сказать ей, как сильно он скучает, особенно когда она стоит передним в таком домашнем наряде. Мужчина сжимает кулаки, чтобы сдержать себя от непоправимого. Но разве ему есть что сейчас терять?       Мужчина отстранился от косяка, делая несколько коротких шагов вглубь подъезда. Ему так не хочется уходить, но доставлять дискомфорт Кэролайн тоже не хочется. Он может бесконечно долго наблюдать за ней, желать быть рядом, как же сильно ему хочется обнять её прямо сейчас, почувствовать себя живым. Но он больше не в том положении. Поэтому несколько размашистых шагов и Клаус приближается к лестнице. Кэролайн качнулась на своих носках в желании как можно быстрее захлопнуть дверь. Она зажмурилась, слыша отделяющиеся шаги мужчины. Ей тоже страшно сделать что-то непоправимое. Захотелось посчитать до десяти, чтобы больше не слышать его шаги. Ну рука вдруг метнулась в воздухе.       — Клаус, — девушка произнесла это так тихо, словно надеясь, что он действительно не услышит. На шаги вдруг резко прекратились. Послышалось странное шуршание. И вот Кэролайн снова видит Клауса перед собой. Его замешательство в глазах читается так открыто, что хочется усмехнуться. Неужели он действительно так заинтересован в ней? Или ему просто нравится добиваться, нравится чувствовать себя охотником? Эти вопросы терзают девушку. Но, Боже, какой у него взгляд.       — Ты позвала меня или мне показалось?       Девушка громко выдохнула, делая несколько шагов от своей двери, кажется, что сейчас она его попросит зайти в квартиру. И это кажется таким невозможным, что Клаус немного хмурится от своей больной фантазии.       — Ты предпочитаешь чёрный чай или зелёный? Но… Скажу сразу, сладкого у меня нет, кроме мёда.       Девушка взглядом указывает на проход в свою квартиру, убивая этим мужчину. Неужели она действительно пригласила его к себе, после того, как пыталась выгнать? Да что творится у неё в голове? Но Клаус лишь вдыхает… И делает несколько шагов, вдыхая приятный аромат ванили.

***

      В квартире всё так, как он помнит. Светлые оттенки бежевого цвета, переплетаясь с деревом, дарят ощущение полного уюта и спокойствия. Кэролайн так гармонично вписывается в эту атмосферу, что хочется проводить здесь всё своё свободное время. Впрочем, этим он когда-то и занимался.       Мужчина нырнул на кухню прямо за ней. Первым поставила возле него огромную кружку рыжего цвета. Его любимая кружка. Удивительно, как много чего осталось таким неизменным. Он уже и забыл, как много прекрасного времени провёл здесь, в этих стенах. Девушка подливает ему в кружку кипяток, хмурясь.       По ней видно, что она уже миллион раз пожалела, что вообще позвала его к себе. Что это было спонтанно. Но Клаусу это только льстит. Может быть, не все потеряно?       Что-то мягкое и пушистое коснулось его ноги, щекоча шерстью щиколотку. Клаус усмехнулся, он совсем забыл, что Кэролайн живет не одна.       Девушка сразу же замечает секундное замешательство мужчины. Опускает взгляд под стол, чтобы убедиться.       — Ох, это…       — Люцик, — закончил он и тут же задержал дыхание. Вообще-то в этом времени он еще не должен знать про этого кота.       Но пушистик в туже секунду запрыгнул на колени мужчины, вызывая испуганный вдох у девушки.       Клаус лишь опустил ладонь на гривку коту, слегка массирую.       — Нет, Люцик, спустись немедленно, — требовательным голосом произнесла Кэролайн, но Клаус остановил ее одним лишь взглядом. Стало легче от того, что Кэролайн не обратила внимание на осведомлённость Ника по поводу имени кота.       — Все в порядке, я люблю котов, — усмехнулся он, видя ее удивление.       Чёрт, Клаус ведь соскучился по их коту.       — Не знала, — прошептала она, прикасаясь рукой к кружке.       — Ты ещё много чего обо мне не знаешь, я совсем не тот человек, есть чему удивится.       Кэролайн лишь нахмурилась, видя, как кот удовлетворённо замурчал. Её губы снова стали слишком бледными. Почему она так нервничает?       — Кстати об этом, — девушка прикусила нижнюю губу, — мы же ведь ещё можем вернуться к началу?       — К началу?       — Да, к тому времени, когда ты для меня был избалованным мальчишкой из детства, а потом моим боссом, а я для тебя невзрачный девочонкой из прошлого, а позже подчинённой.       Клаус подарил ей странную ухмылку.       — Нет, — абсолютно серьёзно произнёс он.       — Нет? — девушке показалось, что ей это послышалось.       — Всё верно, нет.       Клаус тяжело выдохнул, понимая что она просто пытается сбежать, но вот только от чего. Эти разговоры доказывают, что у неё определённо есть к нему чувства. Только до нее надо каким-то образом достучаться. Это дарит надежду.       Кот ласково прижимается к его ладони.       — Кэролайн, — мужчина мягко прогнал кота со своих колен, — когда я говорил, что это всегда была ты, я не врал.       — Это странно. И это сложно принять, Клаус, — устало выдохнула девушка, — я даже не помню дня, когда ты ко мне относился нормально, это было или грубо, либо безразлично, и меня это вполне устраивало. Поэтому я просто не понимаю о чем ты говоришь.       Мужчина вдруг почувствовал себя крайне неловко. Потому что девушка была безусловно права. Но ему есть что сказать. Пора раскрыть свои карты, показать ей правду. Потому что ему больше нечего терять. Он по-сути уже погиб. А в её глазах тонет. Больше невозможно молчать.       — Кэролайн, — мужчина потянулся своей ладонью к её, прикасаясь к нежной коже, но почему-то девушка не одернула свою руку, — вспомни того мальчишку, который просидел целый день в домике на дереве, в твоем домике на дереве, он это сделал не потому, что не хотел вашего общества, потому что боялся тебя. Тех эмоций, что ты у него смогла вызвать. У маленького мальчика, который даже не подозревал, что его тело может так отреагировать на кого-то. Он был крайне взволнован. Он был очень напуган. Ты же должна была понять, почувствовать, что после этого этот мальчишка практически полностью пропал из твоей жизни.       Девушка с непониманием уставилась в светлые глаза мужчины. Замотала головой, толи чтобы показать, что он несёт полный бред, толи чтобы скинуть с себя это не понимание.       — Но потом этот мальчишка вырос и превратился в меня. Я вырос, стал взрослым, но эти эмоции никуда не делись. Я стал приходить к отцу так редко, когда ты пришла к нам в компанию, что Майкла это встревожило. Я попытался вытравить тебя из своей головы другими девушками, алкоголем, этими ужасными сигаретами, которые теперь вошли в мою жизнь также безвозвратно, как и ты.       Кэролайн приоткрыла рот от удивления. Это все не может быть правдой.       — Но спустя время я осознал, чего я хочу.       — И чего же ты хочешь?       — Тебя.       Кэролайн округлила свои глаза, вырывая руку из его ладони, только сейчас осознавая, как сильно жглось место их соприкосновения.       — Но ты должна понять меня правильно, я хочу не просто твое тело, я хочу тебя всю. Это может звучать слишком пугающе. Но ты даже не представляешь, насколько я серьёзно. Ты мне действительно очень нравишься. Даже больше.       — Нелепица какая-та, — потерянно произнесла блондинка, пытаясь отвернуться и спрятать свой румянец.       — Но это правда. Я просто хочу, чтобы ты подарила мне шанс. И я сделаю тебя счастливой, правда.       Клаус и сам себя пытается убедить, что действительно ему подсилу сделать её счастливой.       Что это всё не эгоистичные порывы.       — Ты не оставишь меня одну? Хочу побыть в одиночестве.       Клаус выдохнул с лёгким разочарованием. Все это кажется настолько странным, настолько нереальным, все эти его слова теперь, кажутся, такими не правильными. Сухими. Глупыми. Он должен был сказать это по-другому. В другом месте. При других обстоятельствах. Но что сделано, то сделано.       Дверь за ним закрылась слишком тихо. Однако, Кэролайн послышалось, словно разрушился весь её мир, всё то, к чему она успела привыкнуть и полюбить, заставить себя полюбить, рассыпалось.

***

      Кабинет встретил своего хозяина щадящей тишиной. Его голова буквально разрывалась от боли. Ну и зачем он столько пил этой ночью? Дорогущий Бурбон стал на одну ночь его лучшим другом.       Однако, в его голове царит настоящий хаос.       Кэролайн.       Кэролайн.       Кэролайн.       Он весь пропитан ей. Как вообще его угораздило так сильно влюбиться? Это то, что всегда было неподвластным.       На своем столе мужчина обнаружил странную записку с красивым каллиграфическим почерком.

«Вечер встречи акционеров и будущих спонсоров проекта Кола Майклсона в 22:00. Клуб «Глобал». Дресс-код: официальный костюм, вечернее платье. P.S. Я вернулся, сучки.»

      Очень похоже на младшего брата. Главное, чтобы он больше не добавил никаких проблем. Клаус тяжело выдохнул. И все мысли снова сконцентрировались на одной единственной девушке. Его жена обожала подобные вечера. Её взгляд всегда искрился. Она так любила наряжаться, идти с ним рядом, гордо смотреть вокруг, наблюдать все эти взгляды.       Но больше всего Кэролайн обожала, как Клаус ухаживал за ней на этих вечерах. Как придерживала её за талию. Как подносил ей новый коктейль. Как целовал её в щеку. Обнимал её. Она просто любила его. А он любит до сих пор. Это всё кажется таким банальным и глупым. Но почему сильные мужчины становится такими слабыми рядом со своими вторыми половинками? Кэролайн всегда была слабостью. Слабостью, которая делала его сильнее. Разве это не парадокс?       Позвать её с собой будет кощунством. У него осталось чуть больше недели. Но, само собой, этого времени недостаточно. Может, пора уже сдаться, Клаус?       Она в любом случае не согласится. Особенно после того, как он признался ей в своих чувствах. Если до этого признания казались ей слишком наивными и фальшивыми. То сейчас он предельно ясно показал ей, насколько глубоко она в нём засела. Она больше не позволит к ней прикоснуться. Он напугал её.

***

      Мужчина подошел к барной стойке, заказывая свой любимый Бурбон. Элайджа передал Камилле какую-то записную книжку и тоже подошел к барной стойке. Бармэн тут же выполнил заказ, стараясь даже не смотреть угрюмый взгляд босса. Клаус отпил напиток, встречаясь взглядом со своим братом.       — Кол всегда умел устраивать такие вечера.       Элайджа согласно кивнул.       — Я даже не ожидал от него такое. Он действительно старается. Но почему-то мне казалось, что посадит он нас рядом с туалетом.       Клаус позволил себе громко усмехнуться. Это первая его улыбка за последние сутки. Да, их столик рядом со сценой, а ведь он тоже ожидал подвоха от брата.       — Мы больше не дети, — напомнил Клаус.       Элайджа широко улыбнулся. В детстве было проще, сейчас, какой-то мрак.       — Ты пришёл один? — спросил брат, и Клаус поморщился.       — Один.       — Я тоже.       Они встретились взглядом, кивнули друг другу, понимая, что их одиночество намного глубже, чем кажется. Элайджа страдает также сильно, как и Клаус. Просто у них разные истории.       Майклсон окинул взглядом помещение. Все в тёмных клубных оттенках. Соответствует младшему брату. Рядом со сценой можно заметить отца. Придёт ли Кэролайн, как его ассистент?       — Вечер еще не начался, а вы уже опустошили бар, — со смехом произносит знакомый голос, и Клаус вскинул голову.       Молодой парень в идеальном чёрном костюме раскинул руки в разные стороны, наигранно ругаясь. На лице застыла мальчишеская ухмылка.       — Кол, — проговорил Элайджа, даря широкую улыбку, — мог бы и зайти сначала к нам, а не устраивать первую встречу за столько месяцев отсутствия на… рабочем мероприятии.       Младший брат лишь подарил широкую ухмылку, похожую на ухмылку Клауса, и слегка покачал головой. Чувствует он себя сейчас потрясающе. В первые удалось выйти из тени своих братьев. Да ещё и с таким масштабам. Свой собственный проект.       — Простите меня великодушно, дорогие братья, но сегодняшний день я решил потратить на пользу обществу вместе с моей лучшей подругой.       Клаус в миг замер. На пользу обществу? Лучшей подругой? Он же не про Кэролайн? Младший брат предпочёл провести первые часы в этом городе не со своими братьями, а с Кэролайн? С его, черт возьми, Кэролайн? Клаус никогда не поймёт их дружбы. Никогда на свете. И каким бы уверенным в себе Клаус не был, Кол всегда вызывал недоверие.       — Прошу меня простить, я должен встретить свою даму, которая скрасит мне этот вечер.       Младший брат даже не стал дожидаться какой-либо ответной реакции своих братьев, просто пришел, помахал ручкой, и сбежал. Элайджа с усмешкой посмотрел на брата.       — Я знаю о чем ты думаешь.       — Если его спутницей окажется Кэролайн, — грозно проговорил мужчина, прожигая своим взглядом затылок младшего брата, — я разнесу здесь все к чертям.       Старший брат лишь хмыкнул, перекладывая свою ладонь на плечо брата. Этакий символ утихомирить его.       — Мы не устроим сцену ревности на вечере нашего брата.       Но Клаус в этом уверен не был. Под кожей вибрирует нечто страшное и противное. Оно буквально прожигает его нервную систему. Впивается копьями в разум, разрывая его на несколько частей. Это самое противное чувство. Грёбаная ревность. Потому что сейчас Клаус уже не так уверен, что Кэролайн в любом времени будет его.       Контролировать свои эмоции Клаус до сих пор до конца не научился. Из-за чего всегда появлялись новые проблемы. Но все что касается Кэролайн вызывает не просто взрыв, а настоящий апокалипсис.       Однако, его молитвы не были услышаны. И в зал входит блондинка в золотом платье, её волосы украшены белыми лепестками. Макияж лёгкий и непринуждённый лишь подчёркивает её красоту. Аккуратное платье в пол дарит ощущение, что девушка парит. В её руке небольшой золотой клатч. Голубоглазая сделала несколько шагов, встречая официанта, взяла с подноса коктейль и быстро окинула помещение взглядом. Её расфокусированный взгляд так и не смог обнаружить Клауса, но зато она увидела Кола. Младший брат с хитрый ухмылкой направился к ней. Девушка широко улыбнулась ему и крепко обняла.       — Ну, теперь мы можем начинать, — усмехнулся Кол.       Клаус почувствовал, как внутри него что-то умерло. Её счастливая улыбка обращённая не ему разрушает все вокруг. И он понимает, что Кэролайн и Кол просто друзья. Но от чего-то становится так грустно, когда блондинка улыбается ему. Клаус уже хочет в своей манере подойти к этой паре и сделать парочку интересных заявлений, но все рушится, когда взгляд случайно задерживается на другой блондинке, которая только-только зашла в зал.       Ребекка.       — Ее уже выписали? — удивлённо спрашивает Элайджа.       Они оба молча направляются к сестре, что зависла у входа, застенчиво ища кого-то знакомого.       Клаус словно перестал дышать. Словно его лёгкие скрутило в спазме и не отпускает. Любимая сестра. Здесь. Прямо сейчас. Живая и не очень здоровая, но здесь.       Но перед Ребеккой оказывается Кол, придерживающей за талию Кэролайн, что мгновенно вызывает мрачное выражение на лице мужчины.       — Держи себя в руках, — шепчет Элайджа.       Клаус ничего не ответил. Он продолжает идти, расправив пиджак.       Держи себя в руках.       Да с чего бы?