Второй шанс, милый

      Клаус почувствовал себя одним сплошным сгустком боли.       Элайджа взглянул на него так, словно вообще не понимает, почему брат ведёт себя несколько странно.       — Не забывай, что она любимица отца, — прохрипел Ник и скинул с себя влажную футболку.       Ага, словно он боится Майкла… Ещё бы.       Девушки все ещё в своих костюмах для тренировки стоят и шепчутся у импровизированного ринга. Клаус замечает на лбу у Кэролайн морщинку, которая говорит лишь об одном — она вошла в кураж. Он всегда знал, что блондинка азартна, но даже представить себе не мог, что это будет касаться и… боев.       Елена же нервно крутит бутылку в руках, бросая взгляды на братьев.       — Она не сахарная, — напоминает старший брат, и Клаус резко переводит на него затуманенный взгляд.       Что?       Конечно, сахарная!       — Майкл нам голову свернёт, если узнаёт, что она хоть немного коснулась нашего мира.       Элайджа кивнул.       — И как он узнает? — после секундного молчания несколько задумчиво спрашивает брат.       Клаус почувствовал словно его ударили в солнечное сплетение. Странное чувство. Неприятное.       — Ты не хочешь ее пускать в этот наш мир, — очень выразительно прошептал Элайджа, — потому что она тебе нравится, и ты хочешь ее оградить. Но… — бросил короткий взгляд на девушек, — лучше покажи себя настоящего. Сними маску. И если она тебе дорога, ты сможешь добиться ее расположения. Вы как два идиота, — тут же быстро добавил брат.       Ну и что, собственно говоря, теряет Клаус?       В той его жизни он многое скрывал… отчего случилось то, что случилось. А что если… отпустить ситуацию?       Так просто?       Так просто.       Клаус переводит взгляд на блондинку, которая мягким рывком забирает бутылку из рук подруги и крутит ей у ее глаз.       — Дамы, — относительную тишину прерывает бас Элайджи, — нас уже ожидают. Думаю, стоит переодеться.       Ну, была не была.

***

      Большое скопление людей в белом.       Они стоят вокруг восьмиугольного ринга, стянутого мягкими и гладкими канатами.       Кэролайн бросила свой взгляд на перемычки, с помощью которых соединяются канаты. Крепкие.       Несколько мужчин в абсолютно белых футболках и спортивных штанах практически строем прошли к рингу, проведя рукой по канату. Проверяют натяжение. Хмурятся. Бросают взгляды друг на друга. Усмехаются. Кто-то указывает кивком головы в сторону Майклсонов, и смешки тут же прекращаются.       Люди заполняют зал все больше.       Все в чертовом белом цвете.       И лишь эта четвёрка сильно выделялась. В своих вечерних платьях и строгих костюмах. Они словно возвышались в этой VIP-зоне.       Никто не смотрел на них. Все словно боялись поднять глаза.       Елена с опаской взглянула на мужчину. Единственного среди этой толпы, кроме них самих, который был в строгом чёрном костюме. Бабочка на его шее выглядела слишком… элегантно. Смуглая кожа. Идеальная белоснежная улыбка. Харизма, а не человек.       Он перевёл свой взгляд на Клауса. Прищурился. Губы расплылись в ленивой ухмылке.       Ник кивнул головой и вздохнул.       Давненько они не виделись. В его новой будущей жизни так мало осталось этой шальной ночной жизни с боями. Он просто забросил это. Оставил все на Элайджу и Кола. Вляпался в куда более серьёзные вещи…       Бои лишь легкое увлечение… Кажется… так он всегда себе говорил.       — Никлаус, — усмехается мужчина, подходя ближе. Ник бросил короткий взгляд на брата и снова устремил свое внимание на подходящего, — старый-старый друг, рад, что вы решили посетить наше… шоу, еще и с такими красавицами.       — Марсель, — кивнул Клаус и сделал маленький полушаг в сторону Кэролайн.       Марсель быстро оценил девушек. Возможно, даже слишком. Глаза зацепились за красивые длинные ноги брюнетки и очаровательные голубые глаза блондинки. Но строгий взгляд Клауса вводит в ступор.       — Как мы можем пропустить шоу? — нашелся Элайджа и вздохнул.       Жерар усмехнулся и согласно закивал.       — Да, должно быть очень жарко сегодня. Пришло несколько действительно богатых шишек, они сделали крупные ставки.       Клаус бросил взгляд на толпу, замечая некоторых своих коллег по бизнесу и конкурентов. Что ж… Это занятно.       Но все его существо активно оценивает состояние Форбс. Она то и дело цепляется за край своего платья и переводит задумчивый взгляд с толпы на подругу. Нервничает? Ей вообще не стоит бояться, он точно не даст ее в обиду.       Марсель перевел взгляд на Кэролайн и сощурился. Форбс дружелюбно улыбнулась ему, просто из вежливости.       Клаус почувствовал глухой укол в сердечную мышцу. Терпеть не может такие взгляды Марселя на девушек. Но Кэролайн особенная. Да, он очень ревнивый. Да, он никогда этого не скрывал. Да, он никогда этого особо не показывал. Но не дай Бог… ему сорваться.       — Марсель Жерар, — произносит он и слегка наклоняет голову. Кэролайн даже вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки.       — Кэролайн Форбс, — произносит и ощущает, как прохладные пальцы касаются ее ладони, тянут вверх и… этот контраст… Горячие губы Марселя ласково касаются ее, а темные глаза внимательно, словно гипнотизируя, смотрят в ее глаза.       Элайджа, почувствовав, как накаляется обстановка, видя, что Ник повел головой, но стоит ровно, громко хлопнул в ладони. Марсель отпустил ладонь блондинки, и Кэролайн тут же прижала ее к волосам, словно поправляя выпавшую прядь.       Раздражение в районе солнечного сплетения. Клаус лишь шире улыбнулся старому другу, а по сути своему… слуге.       И шоу это вообще-то его.       — И какие ставки? — дружелюбно спрашивает Элайджа, буравя взглядом Жерара.       Елена немного хмурится.       — Все ставят на Фуллмун, — выдыхает мужчина, снова слегка касаясь взглядом Кэролайн. Клаус поджал губы, — но сегодня будет ничья.       Мужчина понимающе кивнули.       Кэролайн изогнула правую бровь.       — Подставной бой? — немного импульсивно спрашивает, но смотрит исключительно на Клауса.       Майклсон усмехнулся. Как мало надо, чтобы она сама с ним заговорила. Все-лишь коснуться легкой несправедливости.       Но прежде, чем ответить, Ник кивнул Жерару, и тот все понял без слов.       — Надо начинать шоу, — восхищённой прошептал мужчина и резко развернулся, отбирая из рук ассистента микрофон.       Девушка с напряжением сканирует перемену в настроении Клауса.       Он немного наклоняется к ее уху, отчего тут же чувствует ее легкий аромат.       Приятно.       — Это бизнес, Кэролайн, — совсем тихо.       Девушка сглатывает, чувствуя, как близко он стоит.       Неужели она тоже это ощущает?       Странное притяжение.       — Грязный ход, — поднимает на него глаза и видит эту ухмылку.       Слишком двусмысленно.       Клаус кладёт свою ладонь на ее талию и тут же чувствует напряжение ее мышц. Секунда. Он прижимает ее к себе, но не настолько, чтобы это показалось крайне неприличным.       — Этот мир устроен куда сложнее, чем что-то вроде белого и чёрного, дорогая. И я тому живое доказательство.       Форбс облизнула нижнюю губу, Клаус следит за этим движением.       Черт.       — Бои без правил не единственное, что ты скрываешь? — глухо спрашивает и выдыхает.       Зрачки Клауса расширяются. Темнеют. Словно две чёрные дыры. Кэролайн вглядывается в этот отголосок космоса и чувствует, как холод пробегает по ее позвоночнику. Клаус повторяет ее движение: облизывает нижнюю губу.       — Ты даже не представляешь, — практически одними губами, но она слышит.       Гул в зале все громче. Но девушка смотрит только на него. Он на неё.       Все это словно нереально.       Быть может это действительно все лишь его больная фантазия, а он сейчас где-то… между небом и землей?       — И сколько вы зарабатываете с таких боев? — уже более энергично спрашивает блондинка, чувствуя, как его рука смещается чуть ниже.       И почему она не отталкивает его?       Это лишь больше дразнит Ника.       Быть может, все дело в адреналине, что циркулирует в ее крови? Или атмосфера располагает к странным и необдуманным поступкам?       — Миллионы долларов? — быстро спрашивает она, и Клаус ухмыляется.       — Да, несколько миллионов долларов в неделю, — выдыхает, и улыбка на его лице становится немного хищной.       Это так странно.       Он не представлял ее в этом темном и смрадном мире, но вот она тут. Стоит и деловито интересуется такими вещами.       Кэролайн несколько раз моргнула, словно прогоняя наплывшее неверие.       — Потому что бои подставные?       Клаус почувствовал, как буквально из его груди рождается вибрация, вырывающаяся из него мягким смехом. Это забавно. Весь ее вид — это забавно. Форбс растворяет этот тёмный мир вокруг себя своей невинностью и наивностью.       — Не совсем, — кивает головой в сторону ринга, и Кэролайн переводит взгляд на людей, — бои являются коммерческими, дорогая. Сюда не может попасть любой зритель или человек с улицы. Только элита и их приближённые.       Кэролайн выдыхает, видя огромное количество людей и все они богачи.       Ощущение, что она тоже стала избранной… опьяняет ее? Или ему кажется?       — Чтобы попасть сюда, — он встаёт позади неё, когда девушка прижимается к перилам, чтобы внимательнее всех рассмотреть. Убирает ее прядь назад, чувствует тепло тела. Черт, ещё немного и станет… не очень комфортно и этично. Кэролайн сжимает металлические перила рукой. Клаус видит, как белеет ее ладонь. Она так напряжена, но не отталкивает его. Почему? — надо заплатить. Весьма кругленькую сумму.       Кэролайн немного ведёт плечом, чувствуя прохладу. Клаус замечает это и мягко опускает на ее плечи свой пиджак. Блондинка не стала ерничать, только не сейчас.       — Только ради шоу?       — Шоу, конечно, интересное. Захватывающее. Но здесь так много влиятельных людей…       Кэролайн щурится.       В голове словно щелчок.       — Им выгодно сюда приходить. Они не только наслаждаются шоу, но ещё налаживают связи. Все вокруг ради денег, — шепчет она и буквально спиной чувствует, как Ник улыбается.       Да.       Здесь все ради денег. Все стоит на них. Все циркулирует ради них.       Бои — это шоу. Это предлог, который приносит очень хороший доход со ставок и посещений. Но эти посещения увеличиваются, как только кому-то надо втереться в доверие, найти нужного человека или заключить выгодную сделку. Здесь все богачи. С чистым бизнесом или же теневым. Не важно. Все они получают прибыль, даже если их ставка не реализовалась.       Большие деньги. Крупные связи.       Эти люди считают, что посещать бои очень престижно. Значит, ты добился определённых высот. Ведь не каждый может здесь оказаться. Это своего рода — признание.       Клаус затуманил всем голову. Внушил, что это престижно. Как мало людям надо.       И был прав.       Быть может, они и терпеть не могут эти драки, но все равно идут сюда и оставляют деньги. Знакомятся с людьми. Получают новых партнёров.       Многие из них знают, чем на самом деле занимаются Майклсоны.       Быть на их территории как гость — это почетно.       «Стадо баранов»       Любимое выражение Ника.       Клаус ощущает, как Кэролайн немного расслабляется.       Он внимательно смотрит в толпу, видя всех этих людей. Раздражают.       И лишь она одна его вдохновляет. Ее тяжелое дыхание. Ее предвкушение. Вряд ли девушка вообще была в подобном месте ранее.       И слава Богу, если он вообще есть, что не была. Только с ним. Он позволит ей находиться в подобном месте только рядом с собой.       Марсель выходит в самый центр и широко улыбается.       Голоса затихают.       Кэролайн немного отодвигается, но полностью врезается в твёрдое тело Клауса. Резко выдохнула.       И о чем она сейчас думает?       Клаус почти не слышит вступительную речь Марселя. Ведущего этого шоу. Ник полностью сконцентрирован на Кэролайн. На ее дыхании. На ее реакции. На ее позе.       Становится… жарко.       — Харизма родилась раньше меня, господа, поэтому готовьте свои деньги. Бумажные. Смотреть на меня тоже платно, — смех после слов Марселя начинает стихать, — а теперь о правилах.       Кэролайн поворачивает голову.       — Ты же сказал, что бои без правил?       Клаус качает головой.       Марсель же продолжил.       — Единственное правило — это никаких правил, — аплодисменты со всех сторон, — но есть одно исключение! Никакого оружия! Вы можете кусать, бить, толкать, обзываться, но только не шмалять друг в друга или резать. Все как всегда. Поединок оканчивается только тогда, когда один из соперников находится в глубоком нокауте, или же его соперник сам признал поражение.       Кэролайн усмехнулась.       — Теперь поняла.       Марсель объявляет первую пару бойцов, и зал тут же погрузился в темноту. Свет был только на ринге. Холодок по спине.       Клаус взглядом подозвал официанта, и им с Кэролайн принесли два бокала с вкуснейшим игристым.       Девушка робко отпила напиток и резко нахмурилась.       — Почему именно в четыре утра?       Клаус посмотрел на неё сквозь стенки фужера.       Пузырьки поднимались вверх и немного искажали картинку.       — Днём эти люди чрезвычайно заняты. Как и добрую часть ночи.       Форбс снова отпила, чувствуя, как мозг снова словно погружается в сладкий туман. Протяни руку и почувствуешь весь кайф этого мира. Столько всего скрытого и запретного она сегодня ощутила. А сколько еще может?       — И как им хватает сил прийти сюда после напряженного дня?       Мужчина хмыкнул.       — Некоторые спят всего по два часа в сутки. Некоторые только ночью начинают работать. Четыре утра стало чем-то… что-то вроде единственного времени, что удовлетворило многих.       Девушка неловко кивнула.       Забавно все это ей рассказывать.       Забавно понимать, что его жизнь могла быть совершенно другой.       — А почему все в белом?       — Это просто наша прихоть, не более.       Кэролайн смешно надула губы.       — А вы дресс-код не соблюдаете?       Мужчина усмехнулся.       Эх, так не хочется рушить ее идеальный мир своей чернотой.       — Нет. Я редко соблюдаю правила. Они явно созданы не для меня, — хрипло произносит и замечает, как блондинка слегка поежилась.       — Я и не знала, что ты такой… опасный тип.       Майклсон прикоснулся к ее талии ладонью, слегка поглаживая, но она опять не отстранилась.       Чертовка.       Приятное тепло.       Кончики пальцев немного покалывает от желания провести рукой вдоль ее спины, потом снова на поясницу, потом чуть ниже… Затем отвести ее в свой любимый кабинет наверху и пригвоздить ее к холодному столу в центре комнаты… Чтобы услышать, как сладко и томно она может просить о большем.       Слишком желанно.       Слишком невозможно.       — Только не для тебя, Кэролайн, — низким голосом произносит Клаус, видя, как ее руки покрылись почти незаметными мурашками.       Она так интересно реагирует на него.       В его, так скажем, прошлой жизни все было куда правильнее…       Может ее просто куда сильнее возбуждает чувство опасности? Чего-то незаконного? Неправильного? Неизвестного?       Девушка повела бровью, пряча в бокале ухмылку.       — Ты что? Действительно пытаешься склеить меня?       Клаус громко рассмеялся, но это осталось абсолютно проигнорировано всеми остальными.       — Дорогая, я даже не скрываю того, что ты мне нравишься.       Кэролайн выпрямилась и сильнее вцепилась в свой бокал. Встала к нему лицом, отворачиваясь от зрелища.       Мужчины упорно пытались побить друг друга, но пока лишь громко рычали и бегали по кругу.       — Ты же не серьезно? — ее взгляд становится темнее. — Это всего лишь животный инстинкт, Клаус. Заполучив добычу, ты быстро потеряешь к ней интерес. Такие мужчины как ты… вы не для серьезных отношений, а я определённо не из тех, кого интересует интрижка на работе.       Марсель что-то крикнул в микрофон и шум стал куда громче, но пара даже не повела бровью.       Клаус всматривается в ее лицо, пытаясь понять, что у неё на уме.       Но он лишь выдыхает.       — Ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься на мой счёт, — их фужеры соприкасаются, даря тихий звон хрусталя, — не будь так категорична.       Форбс поджала губы и немного наклонила голову вбок, словно смотрит на Никлауса совсем другими глазами.       Позади них уже начался новый бой с новыми бойцами.       — И ты думаешь, что я поведусь на это?       Клаус сощурился.       Что она несёт?       Боже.       — Почему именно я, Ник? — впервые она называет его так и это вызывает мурашки по его позвоночнику.       Но серьёзный взгляд голубых глаз мгновенно топит его в собственном бессилии.       — Потому что это всегда была ты, — выдыхает он, и Кэролайн залпом выпивает шампанское.       — Я могу доказать тебе, что все это… всего лишь желание трахнуть личную ассистентку своего отца, — горячо произносит и тычет в него пустым фужером.       Клаус качает головой.       Когда градус этого диалога успел так повыситься?       А главное почему?       — А я могу доказать тебе обратное, — серьезно произносит он, чувствуя, как раздражение концентрируется где-то на уровне его лопаток и начинает подниматься к затылку.       — Вы с Кэтрин слишком похожи, — немного грустно произносит и усмехается своим мыслям. Клаус чувствует, словно его ударили по лицу. Неприятное сравнение, — очень… самоуверенны. Но по факту, такая, как я, вам нужна только, чтобы развлечься.       — Что ты несёшь? — с непониманием спрашивает мужчина.       Девушка снова поджала губы.       — Я просто пьяна, мистер Майклсон. Пьяна и разочарована.       Майклсон забирает из ее рук пустой фужер и откидывает его куда-то в сторону, слыша, как разбивается хрусталь, разлетаясь по полу.       Плевать.       Его тёмный взгляд ударяется в ее затуманенные голубые.       Она действительно пьяна.       Адреналин лишь ухудшил ситуацию.       Но Форбс тут же встрепенулась, замечая за спиной Клауса очень знакомое лицо. Майклсон с неохотой оборачивается, давая себе обещание, что их разговор не окончен, сталкивается с ухмыляющейся девушкой.       Ее рыжие волосы собраны в тугой высокий хвост, а на руках уже красуются короткие перчатки. Она готова выйти на ринг.       — Кристи, — громко произносит он.       — Господин, — приветственно склоняет голову.       Кэролайн в изумлении выгибает бровь.       Клаус чувствует некое раздражение, что Кристи решила назвать его именно так при Кэролайн, которая ничего не знает о мафии. Пока что.       — Оу, Кристи, — произносит Кэролайн, абсолютно точно узнав девушку.       Кристи переводит взгляд на блондинку и удивленно выгибает бровь. Взгляд цепляется за пиджак господина и место их соприкосновения. Рука Клауса все еще на талии блондинки.       — Ты… сегодня сражаешься? — почти удивлённо произносит Форбс, замечая одежду девушки.       Та просто кивнула, но тут же сцепила руки.       — Не ожидала тебя встретить тут, Кэролайн, — немного наклонила голову, — все ещё работаешь на Майкла?       Клаус мгновенно почувствовал резкое похолодание. Между этими двумя словно кошка пробежала и видимо давно. Напряжение почти осязаемое.       — Да, — легкий кивок, — а ты я вижу… все ещё работаешь на Клауса.       Кристина поджимает губы, немного хмурясь от того, как неформально Кэролайн обращается к Господину.       — Нашла своё призвание? Офис не твоё? — тут же вываливает Форбс.       Видимо алкоголь действительно развязывает ей язык.       — Офис никогда не был моей мечтой, знаешь ли. И… мне уже пора, скоро мой выход.       Кристи снова кивает Клаусу, улыбается Элайдже и проходит мимо, направляясь к рингу. Кто-то протянул ей бутылку с водой и шелковый халат. Видимо помимо обычного выхода будет, что-то более зрелищное.       — Когда Кристи уволилась из офиса, то сказала, что ушла искать себя. Видимо нашла, — хмыкнула Кэролайн.       Клаус выдыхает.       У девушек всегда все так сложно?       Раньше он не замечал, чтобы у Кэролайн с кем-либо были… напряженные отношения.       — Хейли, — слышится где-то сбоку, и Клаус замечает подошедшую к Элайджа и Елене брюнетку.       Кэролайн косится на неё всего пару секунд, но потеряв всякий интерес, снова повернулась на ринг. Что ж, наверное, она ждёт выход Кристи. И желает ей уж точно не победы.       — Ты готова, дорогая? — немного небрежно спрашивает Клаус, и Кэролайн оборачивается на него, однако, вопрос был задан не ей и блондинка в миг смутилась.       Клаус сделал вид, что не заметил этого. Так по-джентельменски.       Это даже немного весело. Смущать ее. Бесить. Но потом обязательно загладить свою маленькую вину.       Если она позволит, конечно.       — Всегда, — криво усмехается девушка, — сегодня чрезвычайно много ставок на меня, жаль их разочаровывать.       — Фуллмун это ты? — спрашивает Елена и получает кивок в ответ.       Азарт, пробежавший в ее темных глазах бойца, завораживает всех вокруг. Кэролайн немного сильнее сжала перилла.       Тот самый подставной бой, о котором говорил Марсель.       Клаус слегка сжимает бок Форбс своей ладонью, чувствуя, как она немного отдаляется.       — Ты всегда можешь передумать, — учтиво произносит Элайджа, подавая Елене новый коктейль. Хейли жадно проследила за этим движением.       Клаусу захотелось фыркнуть.       Хейли и Элайджа — это что-то безнадежное. И они сами это понимают.       — Я не собираюсь подводить своих господинов, — серьезнее произносит и сжимает в руках бутылку с водой.       Елена поджала губы.       — Как часто ты сражаешься? — спрашивает Гилберт.       Больше из вежливости.       Хейли хмыкает.       — Каждую неделю, каждые выходные. Хочешь присоединиться?       Елена немного побледнела, представив себя на ринге. Это точно не то, чего ей бы хотелось.       Кэролайн прикусила нижнюю губу.       — Думаю, Елена имела в виду не это. Ей просто интересно, — мягко произносит Элайджа, и щека Хейли немного дернулась.       Марсель протяжно объявляет новых бойцов и на ринг грациозно выходит рыжеволосая девушка.       Кэролайн совершенно не обращает внимания на то, что Клаус словно прилип к ее спине.       Сегодня все можно. Ну или почти.       Она подумает об этом, когда окажется дома.       Хейли уже подходит к рингу, люди вокруг начинают радостно кричать, замечая ее.       — Она явно любимица, — тихо произносит блондинка, и Клаус согласно кивает.       — Одна из лучших.       Форбс широко улыбнулась.       Клаус ощущает, как она делает шаг назад, сильнее вжимаясь в него.       Что?       — Ты очарован ей? — голос переполнен странной радостью. — И если это так, то определенно не так сильно, как твой брат.       Проницательна, как никогда.       Кэролайн сегодня действительно пугает.       Клаус старается сделать вид, что совсем не возбуждается от этой их близости. Он так давно не обнимал ее, что сейчас руки почти ломит от этого желания. Но он всего лишь придерживает ее за талию, а она так странно поддерживает этот контакт.       — Она отличный боец, — выдыхает Майклсон, и Кэролайн вздрагивает. Он опять делает это у самого уха, щекочет ее своим дыханием, — но очарован я здесь только тобой.       Форбс закатила глаза.       — Просто меньше пей, — хмыкает блондинка и делает шаг в сторону.       Тепло от ее тела мгновенно исчезает и Клаус чувствует себя словно… осиротевшим.       В этот момент Хейли замахивается на Кристи, но девушка уворачивается и яростно шипит.       Форбс обходит Клауса, слегка касаясь его плеча своей рукой, и медленно подходит к Елене. По Гилберт видно, как ей все это не нравится.       — Ты устала? — доносится до ушей Майклсона, и Елена энергично закивала. — Мы, пожалуй, отправимся домой.       Кэролайн смотрит, как Элайджа достаёт свой телефон.       — Я вызову вам машину. Мой водитель довезет вас туда, куда захотите.       Форбс мило улыбнулась.       Клаус облизнул нижнюю губу и усмехнулся. Все происходит слишком быстро. Быстро они оказались тут, быстро поделились чем-то откровенным, и так же быстро она сбегает.       Казалось, что между ними тает лёд, но Кэролайн так явно не считает.       Осталось очень мало дней, Ник.       Перед тем, как уйти… Форбс резко повернулась к Клаусу. Ее поза буквально кричит о том, как она чувствует неловкость. Как борется с собой. А он стоит, как идиот, и совершенно не понимает, как сделать так, чтобы она позволила хотя бы пригласить ее на свидание. Более молодая версия Кэролайн Форбс оказалась куда сложнее, чем та, к которой он привык. К которой смог найти подход. Хоть и пришлось потратить долгие месяцы, чтобы она позволила это.       Девушка, поборов себя, сделала несколько быстрых шагов.       — Я хочу кое-что прояснить, — жарко выпалила она.       Майклсон почувствовал горечь, оседающую в его мыслях.       — Давай не будем забывать, что в офисе я мисс Форбс, а ты мистер Майклсон, ладно? — Клаус поджал губы. Неприятно. — Мы не плохо провели время, но это не значит, что мы теперь приятели.       Клаус прищурился.       — Почему ты так боишься стать мне… другом?       Форбс приоткрыла рот, чтобы ответить, но тут же нахмурилась, серьезно обдумывая те слова, что он сказал.       — Я же вижу чего ты добиваешься, — выдыхает она, — ты и я… этого никогда не будет.       В этот момент захотелось громко и зловеще рассмеяться. Но Клаус продолжил внимательно смотреть на ее растерянность.       — Кэролайн…       — Нет, — строже произносит и приподнимает подбородок, чтобы казаться… высокомернее? — Если ты не прекратишь, то мне придётся заявить о харассменте.       Клаус изогнул правую бровь. Желание закурить прямо здесь стало настолько сильным, что мозг начал вырисовывать в голове, как кольца дыма медленно выходит из приоткрытых губ, а аромат табака шлейфом разносится по комнате.       Чешутся ладони.       — К чему все это?       Форбс неуверенно моргнула.       — Чего ты так боишься?       Девушка закусила губу.       Молчание кажется осязаемым. Болезненным. Удушающим.       — Тебя, — выдыхает и опускает взгляд, — ты чертовски пугаешь меня.       Клаус делает шаг назад в немом удивлении.       Он так этого боялся…       — То, что я испытываю, когда ты рядом… Я не хочу… Я…       Клаус в миг преображается.       Боже.       Он совсем не о том подумал.       — Кэролайн, — протягивает к ней руку в желании прикоснутся к ее мягким волосам, но девушка отшатывается.       — Я всего лишь увлечение. Кратковременное. И то, что для тебя может быть лишь мигом, для меня… окажется чем-то чертовски болезненным. Я больше не могу позволить себе такую роскошь, Клаус. И если бы я была сейчас трезвой, то никогда бы этого не сказала.       Блондинка сжала руки в кулаки.       — Поэтому… остановись.       Клаус попытался сделать к ней шаг, но она мигом развернулась и направилась к выходу, к ее уже ожидал водитель.       Элайджа поджал губы, стараясь сделать вид, что ничего не слышал.       Девушка быстро скрылась из поля зрения Майклсона, оставляя после себя… пепелище.       Она боится боли?       Она думает, что он не серьезно?       Он так сильно похож на тех мужчин, которые меняют девушек, как перчатки?       Видимо, последнее он сказал вслух, ведь Элайджа немного прокашлялся и сделал к нему шаг.       — Буквально две недели назад вышел журнал, что ты самый популярный сердцеед и плейбой, после того… певца, не помню имени.       Клаус яростно посмотрел на брата.       Он сейчас серьезно? Вот подбодрил.       В голове словно что-то щелкнуло. Ноги сами поспешили к выходу.       Туда, где сейчас ему самое место.       В этот момент Марсель объявляет ничью. Зал взрывается противоречивыми эмоциями.       Водитель уже почти закрыл пассажирскую дверь автомобиля, но Клаус не слишком дружелюбно оттолкнул его, шире раскрывая дверь.       Глаза Кэролайн расширились от удивления.       — Клаус?       Майклсон поджал губы и быстро выдохнул.       Руки немного дрожат.       Осознание, что он для неё всего лишь чужой… Осознание, что она не доверяет ему, не верит и даже немного боится слишком болезненно.       — Тебе нужны доказательства?       Девушка потупила взгляд и устало покачала головой.       — В этом нет смысла.       Рассветные лучи приятно греют кожу, но недостаточно, чтобы унять дрожь…       — Кэролайн.       Девушка сжала ладонь в кулак. Снова.       — Нет. Хватит. Я устала и хочу спать. У меня уже болит голова от выпитого алкоголя. И перестань преследовать меня, ладно? Ты и я — никогда.       Кэролайн потянулась к ручке, чтобы захлопнуть дверь, но Клаус не позволит.       Нет, точно нет.       — Я никогда ещё не был настолько уверен, что ты и я это гораздо серьезнее, чем ты думаешь, — почти задыхаясь от гнева, произносит мужчина, — я же сказал! Это всегда была ты, Кэролайн. Всегда.       Девушка посмотрела на него с немым вопросом.       Елена неловко покосилась в окно автомобиля, делая вид, что ее тут нет.       — Ты ничего не потеряешь, если дашь мне шанс.       Кэролайн прикрыла глаза, явно борясь со своими эмоциями.       — Не в этой жизни, Ник, — так устало и грустно произносит девушка.       Клаус чувствует, как внутри него все вибрирует от негодования.       Дверь машины закрывается с тихим хлопком.       А что если он действительно умер и прямо сейчас в своём собственном аду?       Похоже на то.       Очень похоже…       — Все куда серьезнее, чем я думал, — слышится глухой голос брата, и Клаус согласно кивает.       — Все было бы проще, если бы я не любил ее.       Элайджа задержал дыхание.       — Но это всегда была она.

***

      Кабинет выглядит таким заброшенным, хотя его не было тут всего несколько часов. Пакетик с белым содержимым летит обратно в ящик.       Шорох за спиной.       Клаус медленно поворачивает голову, замечая белые локоны.       Щелчок. Словно из прошлого. Словно это уже когда-то было. Вот только осознание ускользает из головы. Слишком туманно.       — Я ненавижу тебя, Никлаус Майклсон, — горячо произносит девушка.       Дуло пистолета смотрит прямо в его грудь. Но Клаусу не страшно.       Он смотрит в любимые голубые глаза, которые уж слишком сильно исказились злобой и слезами.       Кэролайн.       Пистолет зажат в ее руках.       Она целится.       Указательный палец немного подрагивает.       Он не успевает ничего сказать.       — Гори в аду.       Выстрел. Слишком горячо. Прямо в сердце. Кэролайн бросает в сторону оружие и надменно смотрит, как Майклсон опускается на колени перед ней, сжимая рукой кровоточащее место.       Мужчина просто обессиленно смотрит на нее, не может ничего сказать. Слова теряются в его голове, так и не найдя выход наружу.       Темнеет.       Сбоку что-то вибрирует. Слишком громко. Слишком раздражающе. Ощущение, словно эта вибрация проникает в мозг и плавит его. Кэролайн смотрит в эту сторону и поджимает губы. Ее ненавистный взгляд это последнее, что он видит.       Клаус резко раскрывает глаза, хватаясь за сердце, громко выдыхая.       Это был лишь сон. Лишь гребаный кошмар. Но то, как Кэролайн смотрела на него. Она обвиняла его. Она… действительно ненавидела его.       Рука тут же потянулась к тумбочке. Пачка сигарет. Нужно срочно выкурить этот сон из себя ударной дозой никотина.       Еще никогда он не чувствовал столько противоречивых эмоций от сна. Сигарета быстро кончается, поджигается новая.       У Клауса нет шансов. Он труп.       И смерть его с голубыми глазами.