Эй, девушка, можно я вас дорисую?)

POV Дэниэл -Эй, истеричка, полегче! – я постарался её немного утихомирить. Уже минут десять мы стояли у моего велика и пытались поехать. Кэтрин визжала, как только наши ноги отрывались от земли и мой несчастный «конь» пытался поехать. -Я поджарю тебя лично…- прошипела она, тряхнув головой и наверняка испепелив меня взглядом. Я только усмехнулся, про себя отметив, что поворачиваться к ней спиной опасно. -Что за место, ради которого я так страдаю? – полюбопытствовал этот комок нервов, причём, судя по её тону, вопрос этот сильно её мучил. -Увидишь! – я и не пытался скрыть своего торжества. Та поляна, которую я собирался ей продемонстрировать, была недалеко от края леса. Большой дуб, упавший года четыре назад, аккуратно разрезал круг поляны на две части, и, что удивительно, части эти действительно были различны.Одна, залитая солнцем и цветущая, пахнула весной, вторая утопала в тени, но всё так же была прекрасна. Зачем я повёл туда девушку, которую знаю всего пару дней? Спросите что-нибудь полегче. Та половина поляны, что была яркой и солнечной, напоминала мне Кэтрин – немного взбалмошную, симпатичную девчонку с прекрасными голубыми глазами. Я до сих пор не понимал, зачем в ту минуту решил нарисовать её. День был ни к чёрту, из рук всё валилось, а когда я пытался нарисовать дерево в лучах солнца, то вышла какая-то толстая ветка. Я уже собирался выходить, как вдруг рядом с моим законным деревом села девушка… Я плохо выразился – невероятная девушка… Она о чём-то напряжённо думала и нетерпеливо посматривала вдаль, немного прищурив голубые глаза. Темные пряди волос падали на лицо и губы, придавая ей облик небрежный и вместе с тем потрясающе … Милый. В руках сам собой оказался карандаш, а пальцы начали делать первые штрихи. Я не задумывался о том, как рисовать : я просто знал, что мне это нужно. До конца оставалось сделать лишь несколько штрихов, как вдруг незнакомка взяла книгу и попыталась подняться. Какой-то отдельной частью разума я понимал, что если сейчас она уйдет, то уйдет навсегда. Я пытался убедить себя, что останавливаю её только ради завершения эскиза, что мной движет только вдохновение… Сейчас я понимал, что безнадёжно себя обманывал. Я никогда не причислял себя к романтикам и героям романов, я не мог найти прелесть во всяких фразах а-ля «Я влюбился в тебя с первого взгляда» и «Наша любовь вечна», для меня всё это был слюнявый бред одиноких писателей (причем чаще всего этим писателями оказывались женщины). Эдакие сорокалетние, истосковавшиеся по любви женщины… После смерти Джеймса многое в моей жизни словно отмерло, потеряло смысл и радость, ко всему я относился скептически. Но увидев её… Я понял, что отпускать нельзя. Просто понял. Она была… Иной. Весёлой и яркой, милой и капризной, верящей в то, что все будет хорошо. Когда я отдал ей портрет и наблюдал за реакцией… Её восторг… Он словно вдохновил меня. Я был готов писать сотни, тысячи, миллионы её портретов, лишь бы снова увидеть эту радость. Впервые за два года что-то смогло меня расшевелить. Дома, сжимая в руках её бумажник, я не мог понять, зечем стащил его. Что-то подсказывало мне, что сделал я всё правильно, но зачем?.. Мать снова не приехала к ужину, отец давно забыл дорогу сюда. Вряд ли, имея дорогую «невесту» проститутку, он решит навестить свою бывшую жену. После развода родителей мне пришлось отбросить в сторону детство и делать все, чтобы не разочаровать мать снова. Я должен был стать решительным. Рука вновь сжала бумажник. Через полчаса я уже был у её дома. Увидев её в растянутой футболке, нелепых пижамных шортиках и в тапочках, я улыбнулся. Те самые темные волосы были небрежно затянуты в узел, вышвырнув из своего союза несколько тонких прядей. Я видел, как Кэтрин удивилась. Нет. Не удивилась. Думаю, будь она чуть чувствительней, она бы упала в обморок. В тот момент она была близка к этому. Не обману, что вечер, проведенный в доме Кэтрин Гаррет, был самым счастливым за последние несколько лет. Когда я едва коснулся её лба, она перестала дышать… Внутренне я ликовал. Я знал, что обладая вполне приличной внешностью и доходом в семье, нравился многим девушкам. Раскрашенные девочки-подростки с моей Художественной Академии то и дело проходили мимо, виляя бёдрами и, видимо, чувствуя себя львицами. Я смеялся над ними, видя всю нелепость их поступков. Они ничего во мне не будили, кроме сарказма. Но Кэтрин… Она не строила из себя никого другого – она была такой, какая есть. Мне льстила её реакция… Всю ночь я просидел на перилах балкона, пытаясь изобразить на листе её. Благо, полнолуние хоть когда-то наступило вовремя. Я переносил на бумагу её чуть прикрытые глаза, пухлые губы, темные волосы… Наверное, я пытался увидеть её снова, хоть как-то, вот и рисовал. «Одержимый»,-думал тогда я, мысленно выливая на себя ведро святой воды и усмехаясь. Да, пожалуй, я смотрел правде в лицо. Зная Кэтрин всего пару дней, я уже был одержим ею. -Держишься? – спросил я, посмотрев на неё через плечо. -Нет… Почти. Стой. Мне надо подготовиться. – она нервно вздохнула. -Глупая… - я покачал головой, взял её теплые ладони в свои и обвил их вокруг своей талии. – Как ты пытаешься не рухнуть, если держишься за сиденье? Кэтрин немного вздрогнула, когда её руки коснулись моего тела, но вскоре уже сжимала мою футболку всеми пальцами. -Поехали. – тихо прошептала она.