Эй, девушка, можно я вас дорисую?)

Ночь понемногу красила улицу в свои тёмные цвета, когда внезапно раздался стрёкот спортивного велосипеда, а вслед за звуком на дороге появилась и его причина. Чёрный велосипед громко вжикнул, останавливаясь, и с него ловко соскочила сначала высокая, мужская фигура, а за ней и тонкая женская. *** -Куда ты меня завёз? Твою ногу, Дэниэл, ку-да ты ме-ня за-вёз? -Не бесись, всех белок распугаешь! – рассмеялся он, прищурившись и кидая на меня хитрый взгляд. Если б не эта милая мордашка, его труп давно валялся бы где-нибудь под моим балконом, ибо любил этот малюющий качественно и надолго меня взбесить. Я бы даже сказала, в этой сфере ему бы уже давно дали Нобелевскую, если бы была категория «Сумей взбесить и без того бешенную». Мне часто говорили, что со стороны я похожа на девчонку, которой в детстве забыли сделать прививку от бешенства. Видимо, с их стороны я выглядела как клыкастое нечто, со свисающей слюной и вечно голодными «доброжелательными» глазками. Впрочем, насчёт голодных глаз они угадали – поесть я любила. Это было моим любимым занятием, если не считать рисование (ну, ну да, я стала этим заниматься, когда познакомилась с Дэниэлом, началось нечто такое…) и многочасовой сон. Мама часто шутила, что нормально со мной поговорить можно, только если я буду спать. -Пошли! – Дэниэл небрежно откинул велик в сторону, и подошёл ко мне. -Эй-эй, чувак, ты велик-то подбери, украдут! – словно бы невзначай заметила я, однако внутри меня душила гигантская такая жабина – я не могла так просто бросить такой крутой велик, ну и подумаешь, что он и так не мой… -Да это старьё, никто его не заберёт! Ух ты, у тебя один глаз дёргается! – он снова засмеялся. – Тебе так жалко велик? Ты тайный еврей? -Да нет, что ты! – пожала плечами я. – Мне его не жалко. Но давай возьмём… -Зачем? Приведи хотя бы один стоящий аргумент! – он присел на траву, и с таким глубоким вниманием посмотрел на меня. Издевается. О, вон ржёт! Точно издевается. Ничего, орангутанг, я подберу тебе стоящую причину. -Представим, что какая-нибудь олениха захочет поспать здесь. Она же мучиться будет из-за этой груды металлолома! Или нет… Вдруг под ним какой-нибудь муравейник… Муравьи не смогут выйти наружу и умрут от недостатка труда, им же патологически надо трудиться, без труда нет муравья, мир-труд-муравей… Дальше продолжить я не смогла. Дэниэл завалился на спину и так оглушительно захохотал, что, наверное, те белки, которых не распугала я, от его смеха точно прыгнули в подземные катакомбы и молятся там какому-нибудь своему белкиному божеству. -Мир… Труд… Что? – переспросил он, чуть привстав и, казалось, с трудом пытаясь подавить ещё один приступ смеха. -Муравей. – буркнула я, надув губы и уставившись в землю. Я же хотела привести нормальную причину. Вечно у меня всё из одного восхитительного места. -Причина действительно на все сто. – улыбнулся Дэниэл, окончательно встав. По его лицу всё еще блуждала эта кривоватая улыбка, пока он водил меня через лесок. Да, это не лес. Это лесок. Трудно назвать лесом эдакую небольшую площадь, густо заросшую вековыми дубами. Пока мы шли, за мои ноги цеплялись все кусты, за мои волосы цеплялись все ветки, и угадайте, на кого, как на лакомый кусочек, падали все разновидности жуков… -Теперь стой! Закрой очи свои, вредина. – ухмыльнулся Дэниэл, протянув мне руку. -Решил от меня избавиться? Там какой-нибудь кролик-людоед? – тихо спросила я, пытаясь заглянуть за плечо Дэниэла, однако ничего нового я не увидела – всё эти же зелёные кусты и такого же цвета деревья, через которые с трудом просачивался солнечный свет, делая всё вокруг таким же зелёным и тихим. Наконец, собравшись со своим ничтожным, слабым духом, я зажмурила глаза протянула руку Бог-знает-куда, зная, что Дэн обязательно её возьмёт. Я не ошиблась – его холодные, длинные пальцы обхватили мою ладонь. Наверное, именно в тот момент я научилась ему доверять. Он вёл меня вперёд, заранее предупреждая обо всех ямках, кочках и лужах, которых здесь было преогромное количество. Хорошо, что всяким туфлям-балеткам я предпочитала кеды, а то после этого похода от каблуков пришлось бы избавляться, ибо легче их выкинуть, чем отмыть. -Ещё шаг… Всё… Открывай глаза… - шепнул он, каким-то образом оказавшись у меня за спиной. Я отпустила его ладонь, сделала глубокий вдох, потом ещё один, потом ещё. Я просто боялась открыть глаза и увидеть какое-нибудь болотце, единственной примечательной особенностью которого было отсутствие всяких примечательных особенностей. Но стоять, как бревно, и дышать, как маньяк-педофил, было уже неприлично. Я немного приоткрыла глаз, потом второй… Хоспаде, красотень-то какая! Мы стояли лицом к охренительно (знаю, ругаться плохо, я девушка, бла-бла-бла, но к этому месту нельзя было подобрать более подходящий эпитет) красивой поляне, залитой солнцем и покрытой зеленой травой. -Насмотрелся Сумерек? – уточнила я, робко ступая своей «слегка» грязненькой ногой на чистую траву. -Эдвард и его ухаживания и близко не стоят рядом с моими. – улыбнулся Дэн, наблюдая за моим состоянием. Я осторожно шагала по поляне, делала незамысловатые танцевальные па, касалась ладонями поверхности травы, и, наконец, счастливо засмеялась. Здесь было просто прекрасно! Свежий воздух, немного щекочущий ноздри, аромат хвои, смешанный с запахами цветов, земля, покрытая гладким ковром травы… Я, ни минуты не колеблясь, скинула с ног кеды и отшвырнула их в сторону, желая ощутить всю прелесть травы кожей, а не через слой резины. Трава немного щекотала ступни, отчего мне вновь захотелось смеяться и петь. -Тебе нравится? – спросил Дэниэл, всё еще стоя у края поляны, под тенью деревьев, и жадно наблюдая за мной. -Безумно! – искренне закричала я. – Кажется, я села на лошадь! -Что? – он прыснул и смерил меня любопытным взглядом. – Что ты сделала с бедной лошадью? -Села на лошадь! Это значит что-то вроде «накатило вдохновение», ну или… -Оседлала Пегаса? – уточнил Дэн, засмеявшись. –Села она на лошадь… Ты меня убиваешь!.. -Да, кажется, да! – мне не хотелось его уничтожить, или назвать слишком заумным, ботаником, мне просто хотелось радоваться, что я и выполняла изо всех сил. Казалось, злая Кэтрин ушла в прошлое, уступив место бесшабашной Кэтти. -Я тут подумал… - он вытащил из своего небольшого, чёрного рюкзака альбом и небольшой набор красок. – Хочу посмотреть, как ты рисуешь… Теперь мне стало ясно, зачем он притащил эту сумку. Меня практически захватила инициатива! Я покажу ему, как прекрасно рисую, и он забудет тот портрет, который нарисовала ему я с утра! Он заценит моё творчество, устроит выставку моего таланта, и деньги я стану мерить миллиардами. Хотя деньги меня не привлекали. Главное – доказать, что я могу! -Давай скорей! – крикнула ему я, уже расположившись в тени толстого дуба, откуда открывался прекрасный вид на поляну. Дэн удивлённо посмотрел на меня. Не глазей, глазун, сюда давай! Наконец он вытянул из рюкзака бутылку с водой, две кисточки, и, взяв в зубы вышеописанные кисти, подошёл ко мне. -Держи, истеричка! – улыбнулся он, кинув мне одну кисть и присев совсем рядом. -Ты её откуси-ил… - заныла я. -Не ной! – он ловко щёлкнул меня по носу и снова улыбнулся на все тридцать два зуба. На мои колени лег один чистый альбом, бутылка воды с широким горлышком, и набор красок. -Рисуем поляну. – предложил Дэн. – Я, как ты поняла, непревзойдённый мастер, и рисовать буду сам. Ты - сама. Идёт? Только рисуй не слишком ужасно. Твой портрет меня впечатлил. – он засмеялся, и немедленно приступил к работе. На его переносице залегла уже знакомая мне складка, а те смешинки в глазах погасли, уступив место сосредоточенности и глубокому раздумью. Это говорило об одном – он всерьёз собирался меня победить. -Давай на желание? – предложила я, ущипнув его обнажённую руку. Нет, вы ничего не подумайте – он был в чёрной майке. Чёрт, он будет прекрасен даже в мешке. -Любишь играть по-жёсткому? – ухмыльнулся он, с задором посмотрев на меня. – Идёт. Но я извращенец, так что выполнять мои желания трудно. -…Было бы, если бы ты выиграл. – закончила я, схватив кисточку и обмакнув её в бутылку. Кисть коснулась зелёной краски, и, немного зависнув над идеально-белым листом, коснулась его гладкой поверхности. Я рисовала от души, говоря простым языком. Каждый штрих словно вырисовывал на бумаге моё состояние, мою душу и мои мысли, всё то, что я хотела передать, но не могла сделать это с помощью слов. Зелёная полоса, коричневая, голубая… Понемногу на листе действительно вырисовывался образ уютной и обворожительной поляны, что меня радовало. Кисть не подводила меня, как было на уроках рисования в классе пятом, когда нам сказали нарисовать лес, а у меня вышло что-то вроде Чернобыля. Она словно влитая залегла в моей ладони, следуя малейшей моей мысли, малейшему желанию… Часы шли, как минуты, а минуты растягивались в часы, понятие времени теперь не действовало. Я просто рисовала, просто с таким рвением и в то же время спокойствием… Дэниэл отложил альбом, что ясно говорило – он закончил. Его взгляд перекинулся на мой лист… Я ждала его комментариев, не переставая водить кистью по листу и делая вид, что не замечаю его взглядов. -Ветвь лучше нарисовать так… - я вздрогнула, когда его ладонь коснулась моих пальцев с зажатой в них кистью. Парень протянул руку через мою спину, словно приобнимая, и теперь моя рука замерла в его. Кисть коснулась поверхности листа, исправляя недостатки и превращая их в достоинства. Я не думала ни о чем, кроме того, что моё жалкое тело оказалось прижато к Дэниэлу, что заставляло моё дыхание сбиваться с ритма. -Неплохо, женщина! – констатировал Дэн, выпуская мою руку и дружески меня сжав. Я лишь коварно улыбнулась, словно бы говоря : «А что ты ждал?». Однако по коже всё равно бегали толпы, просто дикие стада мурашек, словно Дэн и не отпускал меня. -Я выиграла? – улыбнулась я. Дэн тихо и, казалось, немного грустно посмотрел на меня, затем повернулся назад, туда, где лежал его рисунок. Его пальцы схватили лист, выдрали его из альбома и, сжав, сунули рисунок в лежащий неподалёку рюкзак. Я удивлённо смотрела на него, не понимая, что он делает. -Ты выиграла. – Дэниэл улыбнулся, обернувшись ко мне. – Что ты хочешь? -Зачем ты выдрал… - озадаченно спросила я. -Он ужасен в сравнении с твоим. Не хочу, чтобы ты видела моё тяп-ляп. – его глаза просияли. – Ну, так что хочет девушка? Что я могла ему сказать? Попросить обнять меня? Вешаться на него? Это было слишком наивно и глупо. -Уже темнеет. Отвези меня домой, пожалуйста… - я встала, и опустила глаза, не поднимая их на встающего Дэна. Я боялась, что он раскусит меня. Никогда ещё я не чувствовала себя такой беззащитной и слабой, как в ту минуту, когда пыталась скрыть свои глаза от него. Почему-то мне захотелось плакать. -Хорошо. – по голосу его я слышала, что он мрачен. Мрачен и печален. Прости. Мы шли обратно немыслимо долго. Мы молчали. Уже ничего меня не волновало – ни эти придирчивые кусты, которые вообще не трогали Дэна, ни цепкие ветви. Мне просто хотелось плакать. Казалось, в воздухе повисло какое-то напряжение. Немыслимо глупо. Я испортила ему день, я это знала. Представить только – ты стараешься, привозишь девушку в своё любимое место, рисуешь с ней на спор, и, когда она поидее должна сказать своё желание, она вдруг мрачнеет и просится домой. Я – идиотка. -Ты ведь хотела сказать что-то другое, Кэтрин? – спросил он, когда мы остановились у велика. О, да. Ты не представляешь, как прав. Я робко подняла глаза, встречаясь взглядом с глазами Дэна. Зачем я это сделала. Они были печальны и в то же время отчужденно холодны. Ему было обидно. -Я не смогу сказать то, о чём хотела. – честно ответила я, снова опустив взгляд. –Никогда. -Окей. Садись.