Эй, девушка, можно я вас дорисую?)

-Кэтти, вставай… -Ом? Ммм… Угу… -Кэтрин! -Та вста… Встаю… Да… - я слегка приподнялась с кровати, сквозь слипшиеся глаза еле различая фигуру мамы в проходе. Она вскинула руки, словно благодаря Высшие Силы за то, что я ,наконец, встала, и исчезла за дверью. Я громко зевнула и вновь завалилась спать. Ну не хочу я вообще никуда идти, если это место не называется «кроватка»… -КЭТРИН! – раздался крик мамы. Чутье на всякие неприятности тут же любезно меня оповестило, что если я не встану сейчас же, и по-настоящему, то сесть в ближайший месяц точно не смогу. Тяжело иметь маму-спортсменку. Тяжело в двух планах. Первый – она не понимает, чем ты вообще можешь заниматься после пяти утра. Спать? О, нет. А как же спорт, тренировки, пробежки? Ты просто обязана хранить фигуру, качаться и в телосложении вообще обгонять Валуева. Второй пункт– развлекаться особо нельзя. Веди себя монашкой, не трогай слабых, сильных тоже не трогай, никуда не вляпайся, а если вляпалась, то… Та-дам! Вспомни про первый пункт, беги качайся и врежь обидчику по фейсу. Я вскочила, с песней пробежала по комнате, споткнулась об стопку книг на полу и упала прямо в груду одежды, удачно оказавшуюся на том же самом многострадальном полу. Если подумать, то под фантиками, книгами, тряпками и прочим «чисто женским» хламом разглядеть пол вообще было возможно только закоренелому кладоискателю, который бы согласился разгребать все эти милые безделушки. По счастливому стечению обстоятельств лицо мое врезалось аккурат в створку шкафа. Вряд ли изящный такой синячок мама воспримет как достойную причину прогула школы, но грех не попробовать. -Ма-ам, меня избили… - простонала я, стараясь вложить в стон всю свою «боль». Во мне погибает талантливая актриса. Тяжело быть гением… -Что? – рядом тут же возникла мама, смерив меня недоверчивым взглядом. – И кто же? -Жизнь, мама. Жизнь. – я вздохнула, и посмотрела на неё, стараясь, чтобы она осмотрела мой синяк со всех ракурсов. -Я тут подумала… Может, ты… - немного нерешительно начала она. Мам, правильно мыслишь! Может я не пойду в школу… Да? -Может, ты наконец в школу будешь собираться? -Спасибо, мама. Вот так и погибают таланты… В темноте и школе. – я театрально вздохнула, но препираться не стала – себе дороже. Судя по тому, что желудок мой сжался и бурчал какие-то маты на свою хозяйку, на завтрак будут брокколи. Зеленое «непонятно-что-откуда-непонятно-как-взялось». Испорти себе день с утра – поешь брокколи. Не тормози – поешь брокколи! Есть перерыв – есть брокколи! Не плачь, желуденок, ты хоть вкуса чувствовать не будешь… Я натянула какой-то белый вязаный свитер, джинсы, и, откровенно говоря, наплевала на форму. До первого разговора с директором, по крайней мере. Он не орал, нет. Он просто, мило и задушевно делал тебя уборщицей на неделю. Надо же школу кому-то в божеский видок приводить. Такой способ действовал на всех безотказно – школа напоминала монастырь. Все в форме, милые, улыбающиеся и кланяющиеся директору. Фу. Мама уехала минут через пять, счастливая и довольная – папа позвал ее полюбоваться рассветом. Юные романтики, конечно, сбросили заботы о маленькой и не в меру любопытной Элизабет мне. -Ты мне не ньявисся! Маму дай! – орала она, пока я причесывала её кудрявые волосы и пыталась умыть. Прямо мне на замену растет, завещание есть на кого оставить, вредина кучерявая. До садика мы добрались без проблем, не считая того, что «скромная» девочка обозвала меня «консенной» и от всей души пыталась оторвать мне любой палец на выбор. -Кэтти, а Кэтти… Тибе пайсы не нузны зе, ты ими пойзоваться не умеишь… А какой тебе месает бойсе всего? Я обо всём позабосусь, детка… - лепетала она, разглядывая мою ладонь взглядом опытного маньяка. Ну уж нет, милая. Не тебе из меня кровь пить, для этого вон Дэниэл появился на закате моей жизни. Дэни… Я вскинула голову и постаралась о нём не думать. Обидела ли я его? О, риторический вопрос. Вчера он пытался как-то отшучиваться, но под конец запас шуток подвел его, и мы ехали молча, каждый погруженный в свои мысли. Но сказать ему, что большее, о чем я мечтаю, это, блин, изнасиловать его? Ох уж нетушки. Пусть думает, что я скромная и добрая и совсем не пошлая. Да и не пошлая я. Если только так, немножко, для разнообразия, знаете ли. -Пришли… - выдохнула я с облегчением, останавливаясь у ворот садика. Элизабет смотрела на них с отвращением. -Гядость… - констатировала девочка, покачав головой. Я только рассмеялась, чмокнула ее в пухлую, горевшую детским румянцем щечку, и немного пригладила неукротимые, торчащие во все стороны волосы. Никакая расческа этот хаос не исправит… Я с чувством провела по своим прямым, тёмным волосам, которые уже давно являлись поводом для зависти Бетти. Она заметила мое телодвижение, улыбнулась, показав три зуба, и злорадно прошептала: -Отйезу носью твои воёсёнки… -Беги давай! – я открыла дверь ворот, понимая, что в школу точно опоздаю. Ура, товарищи! Хоть что-то хорошее, на геометрии опоздаю. Пифагор и без меня перебесится, с теоремами своими распрекрасными, которые почему-то доказывать надо. Ну доказали их уже, что еще-то… -Опять ти! – раздался вдруг крик моей сестренки. Я в ошарашенном состоянии вбежала во дворик сада, и, надо сказать, застала там удивительную картину. Элизабет стояла напротив маленького мальчугана, который был старше ее максимум на год, и орала. Мальчик возвращал ей ее «добрые» взгляды с тройной силой. -Посему ты никак не уедесь? – продолжала буйствовать малая, топая ногой и пылая глазами. – У меня дьюгой, пойми… Мутак! – неуверенно прибавила она, чуть приостыв. Мудак? О, а сестренка у меня не промах.В её годы для меня самым оскорбительным словом было «плохая». Старею я, блин, несовременная какая-то. -Крис, не ори на девочку… - раздался чей-то тихий голос. Я подняла взгляд и увидела парня, в чем-то схожего с мальчуганом Элизы. Он был также светловолос, немного слишком высоковат, держался прямо и … Улыбался. Улыбка эта, мягкая и светлая, словно согревала все вокруг. Я даже представила, как из-под мокрой листвы, лежащей на земле, вдруг вырастает одинокий грибок. Эта мысль мне так понравилась, что, черт, смеха я не сдержала. Взгляд парня переместился ко мне, слегка удивленный и смущенный. -О, так вы её сестра? – полюбопытствовал парень, протянув мне слегка загорелую руку. – Терпения вам… Тебе… Вам… Я Сет. -Тебе. – уточнила я, пожав его ладонь. – По-моему, терпения тебе надо куда больше… По его губам пробежала улыбка, которую я называла «ой, все». Он словно милостиво со мной согласился, при этом оставшись при своем мнении. -Ладно, недовлюбленные… - вздохнула я, посмотрев на младших. Элизабет отвернулась от своего «бывшего», и теперь разглядывала бабочку, словно забыв про Криса. Крис, в свою очередь, бубнил что-то себе под нос, слегка пиная брата по кроссовку. – Эли, твоя дегенератная сестра пошла доказывать свою дегенератность всем учителям… После разрыва надо еще пару дней пострадать, так что на других пока не вешайся. -Ох, Кьис, я такая мнёгастьядяльняя… - она смахнула с глаз почему-то невидимую слезу, и при этом умудрилась улыбнуться Сету. Да, человеческая женщина, ты в обществе не пропадешь… ************* Хейли покусывала ручку, мечтательно вглядываясь в облака. Геометрия волновала ее так же, как крокодилов худенькие человечки – никак. Она только ждала момента, когда Кэтрин наконец соизволит придти, и периодически бомбардировала ее парту горящим взглядами, представляя себя воинственным бомбардировщиком супер-крутой модели. Наконец дверь кабинета в очень громким и не менее противным звуком раскрылась, предоставляя классу шанс взглянуть на дерзкую Кэтрин Гаррет. Она проскользнула внутрь, затворила дверь и немного смущенным взглядом посмотрела в глаза мистеру Тагро, он же Мучитель, он же Пифагор. Хейли отлично знала этот взгляд – а-ля «я очень сожалею и такого больше не будет», однако, несомненно только из-за кармы, девушка постоянно умудрялась опаздывать. -Я просто Близнецы по гороскопу, сегодня день плохой… - вечно оправдывалась Кэтрин, хитро поглядывая на подругу. Даже такое устойчивое существо, как Хейли, никогда не могло противостоять обаянию Гаррет, чем последняя никогда не забывала воспользоваться. -Ух, день сегодня не очень… - прошептала Кэтрин подруге, присев рядом, когда Пифагор любезно пропустил ее внутрь, чуть улыбаясь. -Ох ну нифига себе… Кто избил тебя, солнце? Кому памятники ставить? – ухмыльнулась Хейли, по достоинству оценив синяк девушки. -Потом, все потом… ******* -Так, Кэтти, кошмар юности моей, что тебе хочется? – мечтательно спросила Хейли, когда девушки гуляли по пустынному парку спустя пару часов. -Ох, неужели про день рождения мой вспомнила? Порадовала, можешь даже ничего не дарить! – с довольной рожей улыбнулась Гаррет. -Ну нет, я подарю… Носки. С узорами. Точно, гениально! И с подогревом, если хочешь! -Калекой оставить хочешь? -Инвалидом. – ухмыльнулась она. – Я буду любить тебя и такой, а что еще для счастья надо… -Не хочу носки… - капризно заявила будущая именинница. -Кстати, художника своего пригласишь? – глаза Хейли горели, так что было ясно – выпытывать она будет все и в подробностях. Кэтрин покачала головой, похныкала, но девушку было не остановить. -Он придет. – уверенно заявила Хейли под конец рассказа. -С чего это? У него и так море баб, зачем ему еще и баба-истеричка… -Я знаю, детка, я-я зна-аю-ю… - пропела девушка, прыгнув на подругу сзади и смешно захохотав. Солнце ласково пробежало по ее лицу, явно соглашаясь с её утверждением. Он придет.