Золотая Бабочка.

– Почему ты опять задержался на работе? – Знойная брюнетка воинственно подбоченилась. – Сколько можно! – У меня была причина, – загадочно улыбнулся ее импозантный собеседник. – Причина? – Женщина неумело выразила удивление. – Да, смотри. Это тебе. – Мужчина протянул ей маленькую красную коробочку. Открыв ее, красавица картинно ахнула и подняла на мужа сияющие глаза. – Это самая прекрасная вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни! – пафосно воскликнула она и бросилась ему на шею. Раздался торжественный голос за кадром: – Золотые изделия Грациано – самое прекрасное, что вы видели в жизни. Томас раздраженно щелкнул пультом дистанционного управления, экран телевизора погас. Не то. Очередная наивная глупость, в этом нет ни изюминки, ни смысла. Он потянулся к телефону, чтобы позвонить Рие и сообщить ей о неудачной попытке, но вспомнил, что уже поздно и все ушли домой. Томас остался в полном одиночестве. За окном бодрствовал Нью-Йорк, сверкали вывески, куда-то мчались машины. Том посмотрел на часы и удивился тому, что уже три. В последнее время грань между днем и ночью упорно стиралась в его сознании. Ты слишком много работаешь, сказала бы Рия, если бы оказалась сейчас рядом. Но это невозможно, она ушла домой в положенные семь часов и даже не подумала заглянуть к нему и спросить, как дела. Том потянулся, кресло еле слышно скрипнуло под ним. Он рассеянно взял в руки несколько листов бумаги, валявшихся на столе, и тут же со злостью швырнул их в корзину для мусора. Ни одной свежей идеи. Эти люди совсем разучились работать! Томас чувствовал, как неконтролируемая ярость клокочет в сердце. Хотя сердиться, в принципе, было не на что. Шел обычный рабочий процесс, со своими удачными и неудачными моментами, и от Тома требовалось поддержать подчиненных, а не угнетать их лишним контролем и придирками. Но вот это как раз труднее всего ему давалось. Он привык к тому, что у него всегда все получается быстро, ярко, без усилий. Томас не желал признавать, что порой приходится долго и кропотливо трудиться, прежде чем удастся достигнуть хотя бы чего-нибудь. На столе задребезжал телефон. – Мистер Каулитц, уже половина четвертого, – осторожно сказали на том конце провода. Том поблагодарил. Несколько недель назад он лично просил Майерса, начальника службы охраны, предупреждать его о том, который час. Половина четвертого. Значит, пора наконец домой, потому что завтра в восемь он уже должен быть на месте. Том нехотя встал. Возвращаться домой не хотелось, усталости он не чувствовал, так зачем сидеть в четырех стенах? Лучше остаться и немного поработать. Он снова опустился в кресло, придвинул к себе листок бумаги, взял ручку и замер. В голову ничего не приходило. Он откинулся назад и закрыл глаза. Что происходит? Нелегко быть директором процветающего рекламного агентства в двадцать пять лет. Том Каулитц убедился в этом на опыте. Старшие коллеги смотрели на него с презрением, считали обыкновенным выскочкой. Томасу приходилось бороться буквально за все. И за клиентов, и за право руководить, и за свой авторитет. Самым тяжелым было сражение с прошлым, когда ему пришлось доказывать, что он и его всемогущий отец давно уже не имеют никаких деловых отношений. Он – сам по себе. Многие при упоминании о Томе лишь пренебрежительно махали рукой. – А, тот самый мальчик, сын Майкла Каулитца… Конечно, его дела идут в гору… с таким-то отцом… Но Том и с этим справился. Все постепенно научились воспринимать его отдельно от отца и всего, что связано с Каулитцами.. Даниэль работал как волк. Он мог заменить любого сотрудника в своем агентстве – от менеджера до художника, многие его идеи принесли агентству колоссальную прибыль и известность в самых широких кругах. Одним словом, Том мог бы быть доволен собой. Однако он все чаще засиживался в офисе далеко за полночь, никак не мог избавиться от ноющей боли в виске, спал все меньше и меньше, литрами пил крепкий кофе и старался не думать о том, что за последний месяц его не осенила ни одна гениальная мысль. А сейчас ему особенно требовалось быть в форме. Недавно им сделал заказ чрезвычайно крупный клиент, компания по производству золотых изделий Эдуардо Грациано. Они гремели на всю Европу и теперь собрались осваивать американский рынок. Том был приятно удивлен тем, что их выбор пал именно на его агентство. Он был уверен, что Грациано остановится на ком-то более традиционном. Однако контракт заключили именно с ними. Томас твердо знал, что если он не разочарует мистера Грациано, то у него появится очень хороший шанс заявить о себе в Европе. Ради этого стоило поработать сверхурочно, выжимая из себя и подчиненных все соки. Он намеревался создать настоящий шедевр рекламы, нечто, что войдет в учебники и будет преподноситься как идеал. Даниэль чувствовал, что готов к прорыву и очередному витку своей головокружительной карьеры. Однако оказалось, что он слишком самоуверен. Контракт заключен, а у него мертвый сезон. Все, что предлагали художники, дизайнеры, копирайтеры, он с негодованием отвергал, так как подсознательно чувствовал, что это не годится. Но дальше критики дело не шло. Каулитц затруднялся сформулировать конкретные предложения. Он постоянно витал в облаках, представляя себе, как поразит Грациано несуществующим проектом. А дело не двигалось. Рия предлагала немного отдохнуть, слетать на побережье, позагорать, расслабиться. Томас давно не был в отпуске. Но он почему-то воспринял ее совет как личное оскорбление: – Ты считаешь, что я нуждаюсь в отдыхе? – Д-да, – нерешительно ответила Рия, чувствуя, что Томас обиделся. – Ты думаешь, я выдохся? Ни на что не гожусь больше? Способен только командовать вами и на презентации ездить? Превращаюсь в заурядного директора? Больше этот вопрос не поднимался. Однако наедине с собой, особенно в предрассветные часы, когда не хотелось лукавить и притворяться, Томас признавал, что Рия была по-своему права. Может быть, ему следует так поступить? Но в то же время Том знал, что не сможет сейчас оставить свою компанию. Слишком много души он вложил в эту компанию, чтобы она могла существовать без него. Утром следующего дня Рия Беркли, она же Рия, танцующей походкой влетела в здание. Все было изумительно. Яркое солнышко, совсем не характерное для этого времени года, удачное отсутствие пробок по пути на работу, да и просто хорошее настроение заставляли Рию улыбаться всем подряд. – Мистер Каулитц сегодня опять не уходил домой, – конфиденциально шепнул ей Альф, здоровый чернокожий охранник. Беспричинная радость Рии несколько поутихла. Значит, сегодня Том опять будет хмуриться и волком смотреть на все ее предложения. – Спасибо, Альф, – сказала она и направилась к лифту. Стоит ли сразу подниматься к Тому? Вчера вечером она оставила ему кассету с видео пробами ролика для компании Грациано. Скорее всего, она тоже будет забракована. Надо ли с самого утра нарываться на неприятности? Не надо, здраво рассудила Рия, но в коридоре, почти в дверях собственного кабинета, ее застигла Долорес, секретарь и девочка на посылках. – Рия,с тобой хочет поговорить мистер Каулитц.. Долорес выглядела испуганно, и Рия поняла, что Том не в настроении. Печально вздохнув, она пошла вслед за Долорес, которая призывно вертела бедрами в надежде, что ребята из компьютерного отдела наконец заметят ее существование. Перед тем, как войти, Рия робко постучала. В ответ – тишина. Она тихонько приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. Том сидел в своем кресле и безмятежно спал. Она немного постояла в нерешительности, всерьез подумывая о том, чтобы вернуться к себе, но чувство долга возобладало над жалостью. У Тома скоро совещание, он никогда не простит ей того, что она его не разбудила. Рия зашла в кабинет и прикрыла за собой дверь, потом негромко кашлянула. Этого было достаточно, чтобы Томас проснулся. – Привет, – вяло сказал он. Сердце Рии сжалось от сострадания. Том выглядел измученным до предела. Провалившиеся от постоянного недосыпа глаза, бледный цвет лица. Еще чуть-чуть, и от красавчика Тома Каулитца ничего не останется. – Что, я похож на привидение? – усмехнулся Том, правильно истолковав жалостливый взгляд Рии. – Ничего, я скоро приду в норму… – Томас, сколько можно себя изматывать… – начала Рия, прекрасно зная, что такой разговор лишь разозлит Тома. Он недовольно поморщился. Рия немедленно замолчала. – Как тебе ролик? – по-деловому спросила она. – Отвратительно, – ответил Том. Ничего другого Рия и не ждала. – Мне самой тоже не очень понравилось, – честно призналась она, – но я подумала, что раз тебе сегодня надо что-то показать, то… – То я могу показать Грациано эту чушь? – рассвирепел Томас. Рия вздрогнула. Таким она его еще ни разу не видела. – Конечно, нет, но… – Через полчаса сюда придут, – механически произнес Том , – а я смогу представить лишь ерунду вроде целующихся семейных парочек и глупых лозунгов. Думаешь, Грациано будет от этого в восторге? – У нас еще много времени, – заикнулась Рия. – Да, – согласился Том, – но что изменится? Моя голова абсолютно пуста. Пуста! Рия состроила недовольную гримаску. – Том, когда же ты поймешь, что ты не должен делать всю работу сам? – с легким вздохом спросила она. – Ты директор, а не дизайнер или художник. Подкидывать идеи и воплощать их – это наша задача, а ты должен все оценивать, сравнивать, советовать… – Знаешь, что сказал Грациано при первой встрече? – вдруг спросил Томас. – Нет. – Он сказал, что наслышан о моих работах. О моих личных работах. И что ожидает от меня чего-то в том же духе. Какого-то всплеска фантазии, шедевра, после которого все американцы ринутся за его кольцами и серьгами. Понимаешь, он дал задание мне, Тому Каулитцу. , а не «Creature»И я впервые в жизни не могу ничего сделать! – Ты предъявляешь самому себе слишком высокие требования, – заметила Рия . – Ни один человек не выдержит такого режима. Не надо думать, что ты единственный гений рекламы, а все остальные ничего не смыслят в этом деле. Я уверена, что мистер Грациано не имел в виду, что ты обязан сделать этот проект в одиночку. Ты работаешь на износ и удивляешься, почему у тебя ничего не получается. – Ты опять об отдыхе? – непримиримо спросил Томас. – Да, – вызывающе ответила Рия. – Ты снова сидел здесь всю ночь. Чего ты рассчитываешь этим добиться? – Я уволю всех, кто тебе на меня доносит, – проворчал Том. Но Рия расслабилась. По его тону она поняла, что самое страшное уже позади. – Почему бы тебе просто не уволить меня? – невинно осведомилась она. Том улыбнулся, показывая, что оценил шутку. – Ты же знаешь, что я не смогу без тебя обойтись, – с легким упреком произнес он. – Значит, приступаем к работе? – весело спросила Рия. Гроза миновала, Том снова стал самим собой. – Приступаем, – со вздохом откликнулся он, извлекая из ящика кипу бумаг.