Family don't end with blood / Семья не заканчивается на крови

      Люцифер с нетерпением ожидал начала слушания, с трудом коротая время с Кастиэлем, обитая в кабинете Бенни либо заезжая ненадолго к Сэму. В своей квартире он больше не появлялся, хоть и считал, что второй раз ее вряд ли кто навестит, однако все же было неприятно. Люца тянуло домой, к Дину, и он старался держаться ради того момента, когда сможет наконец-то вернуться к мужу. Несмотря на то, что они ежедневно созванивались, Ширли безумно скучал, ощущая, как на другом конце провода Дин, в свою очередь, скрывает грусть за бравадой и подколками. В конце разговора он обычно просил передать трубку Касу, и мальчик восторженно рассказывал, как интересно он провел день с Люцифером, заставляя Дина злиться на себя за то, что когда Кас только появился в его жизни, он не был таким внимательным к нему. Однако он гордился Люцифером за то, что тот смог быстро завоевать симпатию ребенка и взял эту роль на себя. В самом конце разговора Кас обычно надувал губки и начинал плакать, говоря, что очень соскучился и хочет к папе, отчего Люц быстро забирал у него трубку и скомкано прощался с Дином, понимая, что тому и так тяжело держаться, и слушать, как Кас плачет, совсем не следует.       Так и прошла неделя. В назначенный час Люцифер вместе с маленьким Касом явился в суд, искренне переживая за то, что ребенок может просто не выдержать то психологическое давление, которое сегодня будет на него оказано, да и побаивался братьев и исхода всего этого мероприятия. Присутствие Каса на суде не требовалось по закону, так как ему было меньше десяти лет, но по каким-то причинам Люцифера обязали взять его с собой: видимо, его братья настолько сомневались в том, что ребенок действительно жив и находится с ним, что решили в этом убедиться таким образом. Люц не мог и помыслить, что будет, если суд решит, что нужно присвоить опеку его братьям, но у Ширли нет ничего компрометирующего их в данной ситуации, указывавшего на жестокое обращение с ребенком, кроме слов самого Каса, которого никто не станет слушать, потому что ему всего четыре года, да рассказов Винчестера. И он был всерьез обеспокоен тем, что на кону стоит слишком многое, ведь если Каса отдадут Новаком, этого не переживет ни Кас, ни Дин. Когда Ширли прошел в зал суда, психолог взял Каса за руку и посадил отдельно от всех, присаживаясь рядом с ним. Люц увидел, как в глазах у мальчика отразилась паника и застыли слезы, отчего сжал кулаки, но он ничего не мог сделать в данной ситуации. Выдохнув, мужчина пошарил в карманах и выудил оттуда старый кулон Дина в виде какого-то божка, забытый им на прикроватной тумбочке перед отъездом. Быстро подбежав к Касу, он обхватил его ладошку, вложил в нее кулон и сжал обеими руками, глядя в глаза и кивая. Кас разжал руку, посмотрел на кулончик и закусил губу, бросившись Люцу на шею и обнимая его обеими ручками. Напоминание о Дине немного его успокоило. Мгновение Ширли обнимал его в ответ, коротко гладя по спине, после чего осторожно расцепил объятия и, шепнув ободряющие слова, встал и направился на свое место. Кас вцепился в кулон как в спасательный круг, ощущая в нем частичку тепла Дина.       Когда в зал вошли Майкл и Захария, их взгляды брезгливо остановились на Касе, от страха сжавшемся в комочек и крепче сжавшем кулон. Казалось, еще чуть-чуть, и он заплачет. Психолог пытался успокоить его, но мальчик не чувствовал себя в безопасности рядом с чужим человеком, в панике буравя взглядом Люцифера, не сводившего с него обеспокоенный взгляд. Вскоре начался долгий утомительный процесс, в ходе которого Касу задали несколько вопросов, после чего увели его из зала. Люцифер еще долго свидетельствовал, не скрывая своего отношения к братьям и ловя на себе их уничтожающие взгляды, после чего показания давал уже Майкл, вывернувший ситуацию в свою пользу. Судья не смог вынести окончательное решение, поэтому назначил второе слушание по вопросу опеки через неделю, оставив пока ребенка с истцом. Уставший и перенервничавший Люцифер буквально выскочил из зала, забрал Кастиэля и решил, что, пожалуй, стоит пока немного передохнуть и отправиться к Дину, больше ждать он не сможет, да и Касу нужно сейчас побыть с самым близким ему человеком. Быстро заехав к Бенни и рассказав ему вкратце все, что произошло на суде, он взял их с Касом вещи и в ночь рванул в Покипси, не замечая, что на некотором отдалении его преследует автомобиль.

***

      Ширли не знал, что после суда его братья приехали домой в бешенстве, чувствуя, как чаша весов медленно склоняется в сторону Люцифера, и отчаянно пытаясь придумать способ давления на него, чтобы как минимум припугнуть, как максимум — заставить отказаться от своей нелепой затеи. Кто он такой? Сбежал из семьи, взял другую фамилию, живет в другом городе и не имеет здесь никакого авторитета. Они же Новаки, им принадлежит вся теневая жизнь города, и тягаться с ними это чистой воды самоубийство. Майк был озадачен. И тут совершенно внезапно Захария вспомнил, что когда встретил Люца в баре, к ним присоединился беременный Винчестер, устроивший сцену. Судя по испуганному виду брата, парень был ему дорог и их связывают очень близкие отношения, из чего следует, что ребенка тот ждет от Люцифера. В этот момент они поняли, каким образом у Ширли оказался Кас: Винчестер жил в этом городе еще до приезда Люца, он мог каким-то чудом найти ребенка и подобрать. Конечно, первым делом они обвинили Дина в корысти, не будь они собой: он подобрал наследника Чарльза Новака, чтобы шантажировать их, или требовать выкуп, а потом еще и залетел от другого Новака, обеспечивая себе таким образом безбедное существование. Впрочем, это частности, сейчас же их больше волновало неожиданное препятствие, для устранения которого был найден рычаг. Майк и Зак пообещали себе уничтожить эту парочку, вставшую у них на пути, поняв, каким образом можно воздействовать на Люцифера и чем его можно шантажировать. Дав указание одному из своих людей проследить за Ширли, и, если тот вдруг куда-то отправится, то отправиться вслед за ним и выяснить, где сейчас находится Винчестер, они решили отметить свой предстоящий триумф, нисколько не сомневаясь в успехе. Новаки были абсолютно уверены, что брат не станет сидеть на месте, когда у него есть целая неделя в запасе, и почти наверняка, забыв про осторожность, решит навестить своего драгоценного Винчестера, что тот, в общем-то, и сделал, приведя их прямиком к своему дому.

***

      Приехав домой, Люцифер застал Дина спящим, что было немудрено: на улице была глубокая ночь. Кас не спал в машине, он с нетерпением ожидал встречи с Дином, поэтому, счастливый, он ворвался в дом и прыгнул на кровать рядом с Винчестером, отчего тот мгновенно проснулся и непонимающе уставился по сторонам, фокусируя свой взгляд на возникших перед ним Кастиэлем и Люцифером. Обрадовавшись, Дин по очереди обнял каждого из них, нерешительно спрашивая, чем закончился суд. Ширли устало присел рядом с ним на кровать, вкратце рассказывая все, что произошло на суде. Винчестер помрачнел: он надеялся, что дело ограничится одним слушанием. Отмахнувшись от тяжелых мыслей, Дин сконцентрировался на том, что у него есть целая неделя на общение с любимыми мужчинами. Он показал Касу его новую и теперь уже постоянную комнату, которую переоборудовал за это время, и мальчик был в восторге. Уложив Каса спать, Дин поспешил скорее к мужу, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.       Целую неделю парни жили как настоящая и беззаботная семья, чем очень удивили соседок, нагрянувших однажды, чтобы вытащить Дина на очередную встречу. Смущаясь, Дин представил им своего мужа, понимая, что с этой минуты отношение к нему поменяется не в лучшую сторону. Однако, чем ближе подходил день отъезда, тем больше в воздухе начинало витать ощутимое напряжение. Дин мрачнел и мрачнел, его терзало плохое предчувствие, да и Кас словно боялся сюда уже не вернуться, не отходя от Винчестера ни на шаг. Накануне второго слушания парни с тяжелым сердцем попрощались, Дин взял с Каса обещание быть молодцом и ничего не бояться. Люц усадил Каса в машину, после чего, припав к губам мужа с долгим поцелуем и едва найдя в себе силы оторваться, сел в нее сам. Дин провожал их взглядом до поворота и еще долго смотрел в том направлении, куда уехала машина, увезшая двух самых дорогих ему людей.