С последних страниц

Хиде встречал меня на пороге «Толстушки», окруженный улыбчивыми официантками. Те приняли заказ: два сочным биг-мака и яичницу, - от одного только названия мой желудок сжала предательская рука голода. – Во всех ток-шоу только об этом и говорят. Доктор взял всю ответственность на себя и спас твою жизнь, - друг Кена широко улыбнулся. Несомненно он был рад тому, что близкий ему человек жив. – Девушку привезли уже мертвой. Родственники не выходили на связь даже после операции, так что доктор имел право спасти хотя бы одну жизнь, - я безучастно разглядывал помещение, как вдруг заметил удивленный взгляд Хидеёши. Звучало слишком цинично? Канеки производит впечатления простачка-идиота, поэтому, возможно, я ошибся с подбором реплик. - Странно, мне казалось, ты влюбился в Ризе-чан и сейчас настолько спокоен? - блондин озадачено заморгал. Влюблен? Камиширо Ризе была его девушкой? - Не напоминай, - я тяжело вздохнул, сделав скорбное лицо. - Мне до их пор тяжело от мысли, что ее нет. А этот несчастный случай... сказать по правде, я сильно ударился головой из-за чего появилась частичная амнезия. - Чего? Амнезия? - риторически выкрикнул друг, стягивая на себя любопытные взгляды. - Ты почему раньше не сказал? Как же так? И что теперь делать? Я успокоил его, ведь врач сказал, что воспоминания могут вернуться вскоре.. Особенно, если заниматься чем=то повседневным или встречаться со старыми знакомыми. На обычного человека это бы сработало, если бы я действительно был бы Канеки Кеном, что потерял память. Хидеёши понимающе поправил произнесенное мной прозвище "Хиде", рассказал о старой дружбе и многих совместных моментах из жизни Кена. В процессе я стал невольным слушателем сводки новостей. Каково же было моё удивление. Гули? Это кто? Людоеды, что очень похожи на людей, но разве что имеют «коготь» – оружие для охоты. ъПредположительно, Камиширо Ризе была тоже гулем, но если я скажу это, меня, скорее всего, сочтут сумасшедшим. – Простите за задержку, – официантка поставила тарелку с едой наельно был стол. Взглянув на еду, снова стало тошно, а вот Хиде, во всю, уплетал за обе щеки. Я лучше приберегу свой желудок. – А можно мне завернуть? – Ты не будешь? – удивленно спросил Хидеёши. – Аппетита нет, я дома поел, – слегка улыбнувшись, ответил я. – Кстати, хотел спросить о той девушке. Что ты знаешь о ней? – А ты что, не помнишь? - Я головой стукнулся в тот день, – глупая отговорка, зато действенная. – Ну, – задумался тот, – насколько мне известно, вы познакомились в кафе «Антейку», тот, что в 20-том районе. Камиширо Ризе-сан, вроде так ее звали. У вас должно было быть свидание в тот день… Эх, жаль, что такая красотка мертва, – вздохнув, парень продолжил трапезу. Значит, он не знает, кем она была, и это мне на руку. Поверить не могу, что связался с подобным. Что со мной случилось уже не особо важно. Придется прожить в теле так называемого Канеки Кена, может, мне дали новый шанс на нормальную жизнь. Хотя, что в моем понятии нормально, когда в мире такое творится? Здесь нет Киры, а, значит, преступность и войны не исключены. После возвращения домой я все время думал, что представляют из себя эти упыри. Черт, спокойно мыслить мне мешает этот телевизор, всегда одно и то же. Только я собирался выключить его, как: – «… Сегодня у нас в гостях эксперт по изучению феномена упыря,– хм, это стоит послушать. – Доктор Огура, поделитесь с нами подробной информацией.» – «Знаете, упырям не обязательно все время охотиться, – начал тот, – этим хищникам хватает и одной порции в месяц. Они сравнимы со змеями: пока пища переваривается внутри тела, и есть доступ полезных веществ, нет смысла дергаться и нападать. Однако пищеварение идет куда быстрее, и приходится питаться чаще. Все зависит от организма. Хотя не стоит отбрасывать тот факт, что они – существа своенравные, поэтому многие пожирают людей ради собственных утех. Сейчас, скорее всего, упыри боятся детективов, вот и прячутся. Как правило, упыри неплохо живут, маскируясь под людей. Так понятней?» – «А могут ли упыри питаться обычной пищей?» – задала вопрос какая-то женщина. Профессор с едва различимым укором посмотрел на дамочку и сказал: - «Как всем известно упыри не могут переваривать элементы не человеческого происхождения. Это определяется наличием в их организме особого фермента, – немного помолчав, он продолжил: – Более того, их вкусовые рецепторы отличаются от наших. Наша привычная еда для них кажется отвратительной.» Я застыл на месте. Чего? Если Камиширо Ризе была упырем, тогда мне пересадили органы упыря, и это как-то повлияло на организм. Возможно, из-за этого у меня отсутствует аппетит. Или же нет, я стал монстром? Как такое вообще возможно? Нет, все это просто бред, чья-то злая шутка, такое невозможно. Разве только шутник этот не Бог. Неужели я становлюсь упырем, хотя раньше был человеком? В одном из известных романов молодой человек превращается в насекомое. Обнаруживает, что его вкусы резко изменились, он не может взять в рот свежие продукты, а питается заплесневелым сыром или другой испорченной пищей. Если мои вкусы изменились, то что для меня может стать подобным сыром? Промучившись часа три с урчащим животом, я решил проветриться. Голод, понимаю, не отступит, но, возможно, смогу ли кого-то съесть. Так стало плохо, что даже идти трудно, что же это такое за чувство. Если опираться на научную теорию, то просто недостаток ферментов в организме, а это равносильно смерти. Если раньше я мог убивать с помощью Тетради Смерти, то не знаю, смогу ли убить собственными руками, и как после этого взять плоть в рот? – Ну же, милашка, почему ты не хочешь пойти со мной? – услышал я слова старикана, прижимавшего какую-то девушку к стене. – Не бойся меня. – Отпустите! Отстаньте от меня! – вторила девушка. Я поймал себя на мысли, что она весьма вкусно выглядит, однако этот мужик меня бесил. Стоит ли убить его первым? – Чего тебе? – завидев меня, он запаниковал. – Катись куда собирался! Писать в тетради и собственными руками убивать человека – совсем разные вещи, но этот мир станет только лучше. Я никуда не спешил, я ждал такого человека. Этот мир тонет в собственной грязи, и только я способен его очистить. – Что с твоим глазом? Урод, убирайся! – закричал тот. Таким людям лучше умереть. "Как же бесит", - подумалось и я, без доли жалости, вонзил нож в его шею. На мое лицо брызнула кровь, что необычайно вкусно пахла. Слизнув немного того, что попала на губы, меня пронзило чувство блаженства, растекающееся по всему телу. Сладко, но в тот же время горько, я ощутил немалый прилив сил и эйфорию. Из нирваны меня вывело лишь то, что мужчина уже умер. Может, мне убить еще и эту девушку? Все-таки свидетель. Однако, она была на удивление спокойна, глядя на мертвого старика. Так аппетитно выглядит: стройные ноги без излишка жира, белоснежная кожа, синие глаза. Захотелось зарыться в ее волосы, отрывая голову. Испытать на вкус ее пальчики, а потом... внутри находятся сочные органы. Сознание покрывалось густой дымкой. – Тебе стоит быть осмотрительнее, – только и произнесла она, посмотрев на меня красными глазами. Она тоже упырь? Что? Этого не может быть! Хотя... Верно, ведь есть и другие, но не ожидал, что встречу их так скоро. Только сейчас ее лицо кажется мне знакомым, я ее где-то видел? Хм, не думаю, что это было, когда я был Кирой. А это значит, что все происходило в прошлом Канеки Кена. Не сказав больше ни слова, девушка ушла. Ну что ж, не смею ее задерживать, да и не вижу причин убивать. Думаю, что пора бы, наконец, подкрепиться. Аромат крови манил, больше напоминал свежий черничный пирог, как в далеком детстве. Дымка все больше окутывала разум, глотая вязкую слюну, я понимал насколько все это время был голоден - желудок крутило так, будто он поедал сам себя. Но я не спешил, что-то внутреннее кричало мне об "мерзости", что каннибализм – это плохо. Так и стоял, не в силах поддаться или даже убежать. Воздух будто свинцовый, а картинка такая не четкая... И вот на мои волосы ложиться материнская ладонь, пальчики ласково ныряют между прядей, а улыбка такая добрая, успокаивающая. Рука медленно опускается ниже, подталкивает в спину, приглашает за большой семейный стол. Точно на ужин она испекла черничный пирог и мой кусочек уже покоиться на тарелке. Сестра дразнящя подгоняет: "Лайт, если будешь витать в облаках, я съем твою порцию". Еще чего удумала! Я выхватываю свой кусочек прямо у нее из рук, откусывая добротную половину, чавкая и пачкаясь черничной начинкой. Она случайно стекает по подбородку, а когда отец делает замечание о манерах, я глотаю оставшийся кусок, практически не пережевав первый. Желейная начинка все еще на языке, перекатывается с щеки за щеку, вот бы еще кусочек - я тяну руку и варварски загребаю кусок пирога, продолжаю есть. Как же я голоден... Перед глазами снова плывет, а щеки обжигает слезами. Осознание приходит слишком медленно, дымка спадает, на смену такой светлой иллюзии прошлого приходит реальность - грязная подворотня, окровавленные руки и распотрешенный "черничный пирог".

***

Если бы когда-то мне сказали, что именно так сложится моя судьба, я бы не поверил. Партия в шахматы продолжается. Своей костлявой рукой, на которой можно заметить толстый слой пыли от многовековой игры с разными людьми, мой противник передвигает дрожащими пальцами туру на несколько клеток вперед. Я лишь усмехаюсь, зная, что тут уж ничего не сделать, – его цель понятна, как день, ведь он делает все, чтобы сломать тебя, намекая, что время в песочные часах истекло, и сейчас я доживаю последние искрящиеся крупинки песка. И намек понятен без слов, без особых действий, стоит лишь взглянуть на это тяжелое свинцовые небо, лишенное надежды.

Рюук, если это была твоя шутка, то очень плохая.