Ребенок в приоритете

Лилиан убедился, что в торговом центре всё в порядке: к завтрашнему открытию всё готово, продукты заказаны, товары со складов скоро подвезут. Ему перезвонил помощник режиссёра, напомнив о завтрашних съёмках в городе: — Вы должны быть хорошо отдохнувшим, весёлым и радостным. Следовательно, ложитесь спать пораньше и ни о чём не переживайте. Видеоролики мы смонтировали, первый уже выложили в сеть. Начались перемены во мнениях — омеги уже не винят мистера Сапфиро, они сопереживают вашей лав-стори. Мы ещё подкинем пару роликов, расставим нужные акценты и комментарии. К утру всё переменится, бойкот закончится, и первые посетители пойдут к вам в торговые залы. Ваше дело — подготовиться к завтрашней съёмке, выглядеть счастливым и не сказать ничего лишнего. Учтите, что за вами могут снова следить папарацци. Пока вы были просто самостоятельный омега-директор центра, они слегка присматривались, но став женихом самого желанного холостяка столицы, вы превратитесь в постоянную мишень для видеокамер. Лилиана это несколько огорчило — он хотел, чтобы его оставили в покое, позволив заниматься своими делами. «И чего им всем надо? Я же не лезу в их дела! Так зачем за мной следить?! Делать им нечего!» — мысленно возмущался Лилиан, пораньше укладываясь спать. Неясная тревога и томление не позволили ему уехать к родителям за город. Благо, что Регги и Мегги переселились в соседнюю комнату, и теперь Лилиан смог вернуться в своё жильё. Он снова заварил ромашковый чай, уповая, что травки его немного успокоят, и он выспится. Но сон не шёл. Лилиан долго крутился на кровати, выбирая удобную позу. То ли день был тяжелый, то ли постель жёсткая, но он не мог никак уснуть. Болела спина, тянуло ноги, тревожные мысли лезли в голову. Он пытался успокоиться, отогнать всё плохое, не позволять странным предчувствиям нарушать его планы на сон. Но всё было тщетно: Лилиан беспокойно ёрзал, изводил себя думами и от этого ещё больше психовал. «Как тут можно быть счастливым и выспавшимся?!» — Лилиан порылся в аптечке и принял таблетку снотворного. «Вот теперь наверняка усну!» — с такой мыслью начал проваливаться в полудрёму. Только полноценный отдых не получился, даже после снотворного он просыпался несколько раз от собственного крика. «И приснится же такое…» — пытаясь унять бешеное сердцебиение и вспомнить, что именно так напугало, бормотал Лилиан. Пару раз он почему-то плакал, а раз проснулся в полном бешенстве, притом, на кого и за что он рассердился, Лилиан совершенно не помнил. К полуночи, совершенно измученный, он забылся тревожным сном, то полностью укутываясь в одеяло и трясясь от озноба, то покрываясь горячим потом и раскрываясь от жара. Ближе к полуночи в коридоре раздались шаги, тихие разговоры и лёгкий стук костяшками пальцев о панель, затем едва слышно скрипнула дверь. — Мистер Лилиан, — едва слышно произнесла одна фигура. — Это мы, Регги и Мегги. — Вы позволите? — добавила вторая фигура. — Мы только на минутку, вещи забрать… — Мы вечером сумки собрали, но не успели их перенести. Нам и переодеться не во что… — жалобно произнес первый близнец, ближе подходя к кровати. Лилиан никак не реагировал на их слова. Близнецы переглянулись в полутьме, свет тонким лучиком прорезал пространство только от двери, и вся комната тонула в темноте. — Вот видишь, спит он, утомился за день, — произнес первый посетитель. — Берём быстро сумки и тихонько уходим к себе. Пусть отдыхает. Прихватив свои вещи, близнецы уже направлялись к выходу, как вдруг тихую темноту комнаты прорезал жалобный вскрик Лилиана, переходящий в долгий стон. От испуга близнецы замерли, уронив сумки и вцепившись в ладони друг друга. Лилиан на кровати заметался, бормоча что-то бессвязное. Он словно боролся с кем-то невидимым, отбивался и порывался бежать. Эти движения произвели тягостное впечатление, и растерянность первых минут сменилась решительными действиями. Близнецы метнулись поближе к кровати, включили на тумбочке ночник и в четыре руки стали успокаивать мечущегося Лилиана. — Тс-с-с, это только плохой сон. Ничего страшного не произошло. Вы в безопасности, в своей комнате. Мы с вами. Надо только проснуться, — успокаивали они в два голоса, пытаясь разбудить Лилиана, но тот не отзывался, пребывая в каком-то странном состоянии полусна-полубреда. Регги, попытавшись поправить растрёпанное одеяло, прикоснулся к плечу и чуть не отдёрнул руку — тело Лилиана горело от жара, пижама промокла от пота, даже пододеяльник был влажен. — Он заболел! Это жар! — всполошился Регги. — Звони скорее доктору, вызывай скорую, он горит… — Да погоди ты, скорая пока приедет… Давай звони Бланко, он ещё наверняка со Спенсером болтает в холле, знаю я этих бет… Уверен, они ещё не все темы обсудили, им вечера не хватило. — Мистер Бланко! У нас беда, Лилиан заболел, у него жар, бред! Ему очень плохо! — произнес Мегги уверенно в коммуникатор. — Подходите к лифтам, вас встретит Регги и проведёт на жилой ярус. Только, пожалуйста, очень быстро. — Сейчас буду, — донеслось из трубки. — Только медицинский кофр возьму из машины… Через пять минут доктор Бланко добрался до комнаты Лилиана. Его сопровождали Регги и Спенсер, который сильно беспокоился за состояние подопечного и настоял на своём присутствии. — Я его юрист. Если он без сознания, я буду представлять его интересы, если нужно будет подписать какие-то документы или принять решение о срочной госпитализации! — решительно произнес Спенсер, проследовав до порога комнаты. Доктор внимательно осмотрел разметавшегося в бреду омегу, откинул одеяло, потянул носом воздух, затем оглядел пытливо присутствующих омег и бет и произнёс: — Все признаки острой течки. Странно, он говорил, что по графику она начнётся через неделю, — в процессе разговора, доктор достал из кофра универсальный анализатор-браслет, надел его на руку Лилиана и стал внимательно смотреть на мелькающие цифры на маленьких экранчиках, бормоча. — Температура повышена, пульс учащённый, давление в норме, дыхание прерывистое… Сейчас проверю анализатором запахов… — Бланко включил небольшой приборчик, который тут же замигал тремя красными лампочками. — Точно, течка началась. Неожиданно… — Доктор, это серьёзно? — переспросил от двери Спенсер. — Может, родителям сообщить? — Пока не будем их будоражить среди ночи. Я сейчас приведу в чувство пациента, а он сам решит, что ему нужнее — доктор, юрист или папа среди ночи. У омег этак часто бывает — от волнения сдвигаются сроки цикла. Просто надо не нервничать, отдыхать больше, попить успокоительное. — Да с Сапфиро не получается не нервничать, — выдохнул облегчённо Спенсер. — Чем ему можно помочь? Бланко достал из кофра капсулу и разломал её под носом у Лилиана. По комнате поплыл резкий запах, доступный даже носам бет, а уж на тонкое обоняние омег он произвел неизгладимое впечатление. От едкого нашатыря Мегги и Регги выскочили в коридор, закрывая ладонями лица. Лилиан наморщил нос, смешно чихнул и открыл глаза: — О-о-о… А чем это тут воняет?.. — растерянно произнёс, кутаясь в одеяло. — Что-то случилось, что все столпились у меня? Да уберите от меня эту вонючку! — возмущённо отмахнулся от Бланко, а затем нашёл пульт на тумбочке и включил вентиляцию. — Рассказывайте! Смущённые близнецы наперебой затараторили от двери: — Мы только сумки забрать зашли!.. Мы на минутку заглянули, а у вас кошмар, крики и стоны. Мы попытались помочь, разбудить, успокоить. А вы — горите, в поту и без сознания. Мы не смогли вас привести в чувство, вот и позвали доктора. Лилиан перевел взгляд на Бланко: — Что со мной? — Течка. Наверное, из-за волнений и переживаний началась раньше времени. — И что теперь делать? Съёмки завтра надо отменять… — задумчиво произнес Лилиан. — Или, может, выпить подавитель… — Забудьте вы об этих съёмках, пока хватит с них и сегодня отснятого материала. Вы не о работе, а о себе думайте. И определитесь наконец, чего вы хотите — опять блокировать гормоны подавителем? Или, может, примете предложение моего брата? — Вы это о чём? — взвился Лилиан. — Какое ещё предложение? — Так Брендон же всерьёз воспринял вас как истинного супруга и звал замуж. Возможно, у вас и течка обострилась от того, что вы уловили запах своего истинного без всех тех химических примесей, которыми вы травите свой организм. Вот подождите ещё день-два, когда организм войдёт в самый пик, и вы уловите запах истинного за два квартала. — Ну уж нет! Ни к чему это не приведёт! — весь растрёпанный со сна, но не сломленный морально, Лилиан еще находил силы спорить. — Я не хочу вступать в брак. Доктор, дайте какой-то препарат, облегчающий страдания. Я в эту течку не выйду с этого яруса. Бланко поискал в кофре, достал пару флаконов с лекарствами и пластину с таблетками: — Это поможет пережить все болезненные ощущения более легко. А этот спрей уберет запах. А эти таблетки убьют яйцеклетку и ускорят сам процесс. Вы будете мучиться всего три дня вместо недели. — Доктор, я это всё знаю. Я последние пять лет всё это принимал, я не мог себе позволить пропускать учёбу или своим ароматом собирать всех окрестных альф. — Вот и плохо, что вы гробите свой организм химией. Но дело ваше, я могу только добавить успокоительное. — Спасибо, доктор. — Я так понимаю, если вы пьёте химию, ко мне на процедуру вы уже не собираетесь? — Да… Нет… Не знаю! — расплакался Лилиан, а Регги и Мегги кинулись к нему, оттеснив Бланко. Они обняли его с двух сторон, стали утешать и успокаивать. — Выйдете на пару минут, нам омегу переодеть надо, — попросил Мегги. — Где у тебя запасная пижама? — Н-нету-у, — пролепетал сквозь слёзы Лилиан. — Тогда мы тебе свою дадим, мы только вчера новую одежду закупили в нашем торговом центре. Лилиан беззвучно продолжал рыдать, переодеваемый в четыре руки. — Ну ты чего? Всё же хорошо? Примешь лекарство… — Я не хочу принимать лекарство, — ревел Лилиан. — Тогда не принимай… — покладисто согласились омеги. — Тогда я сорвусь к первому попавшемуся свободному альфе. — Тогда, может, Брендона позвать? — Нет, только не Брендона! — сопротивлялся Лилиан. — Давай, ты просто выпьешь успокоительное, и тогда уже решишь, что с этим дальше делать… В это время в комнату заглянул Бланко, показывая коммуникатор: — Вот, лёгкий на помине. Брендон звонил, поговорить о тебе хотел. Что-то ему плохое приснилось, и он уже рванул сюда, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Будет через двадцать минут. — Так, я здесь не останусь! — заполошено взметнулся Лилиан. — Если он приедет, я не смогу удержаться. Отвезите меня… — он обвёл комнату потерянным взглядом, остановившись на омегах. — К родителям? Или в клинику? — наперебой спросили близнецы. — Клини-и-ику-у… — медленно, словно пробуя на вкус спасительное слово, произнес Лилиан, а затем повернулся к Бланко. — Вы мне правду говорили, что если я забеременею, то перестану испытывать гормональную зависимость от альфы в такие периоды? — Абсолютно точно! Ребёнок забирает на себя все силы и энергию омеги. На время беременности и кормления прекращаются течки, запахи альф становятся вам отвратительны, исключение — истинные. Минимум — два года спокойствия. — Доктор, вы получили от мистера Спенсера договор? Давайте, не будем оттягивать! Сколько вам надо, чтобы подготовится к операции? Я хочу использовать возможность и забеременеть в этот цикл. — Вы хорошо подумали? Это серьёзное решение, а вы так поспешно, спонтанно… — Бланко и Спенсер в последний раз пытались вразумить упрямого омегу. — Тихо! — прикрикнул тот. — Я об этом думал давно, всё взвесил, просчитал и решил, что ребёнка мне рано или поздно придётся родить, и лучше рано, пока здоровье не совсем испортил подавителями. Поэтому я собираюсь и вы меня отвозите в клинику и готовите к операции. Сколько на это дней требуется? — Ладно, воля ваша, собирайтесь. Дня три, не меньше. Нужно дождаться, пока созреют яйцеклетки, провести необходимые манипуляции и полежать минимум сутки, чтобы удостовериться, что всё получилось. — Поехали! И я, как пациент, требую от вас, доктор Бланко, конфиденциальности! Ни слова Брендону. Просто мой юрист позвонит ему и перенесет съёмки роликов на три дня! — Лилиан мягко улыбнулся Спенсеру. — Вы же сделаете это для меня?