Ребенок в приоритете

Измученный процедурами и непрекращающимися прелестями течки Лилиан уснул на заднем сидении автомобиля. Ему осталось переждать самые тяжелые шесть часов неизвестности до повторного тест-анализа на изменение гормонального фона. В его случае приходилось терпеть жуткий зуд, желание физического контакта, да и просто жажду прижаться и вдохнуть родной запах. И спасительный подавитель течки был недоступен — он мог помешать зачатию, нарушив хрупкий гормональный баланс. Бланко, видя, как мучается Лилиан, ерзая в палате под простыней, дал распоряжение медсестре выдать ему легкое снотворное на травах. Когда пришло время ехать домой, Лилиан был сонный и вялый, но зато симптомы течки немного отступили, перестали его терзать. Бланко рассадил в авто омег и повез домой. По прибытии к губернаторской вилле сонного Лилиана не стали будить, Квандро поднял на руки хрупкого сына и понес в домик, где проживала семья садовников. Люсьен открывал двери, Бланко вынес все пакеты с вещами, проконтролировал самочувствие Лилиана, проверив пульс и температуру и выдал рекомендации: — Пусть поспит. Через четыре часа я приеду с новым тестом. И если он подтвердит гормональным изменением об успешной беременности, тогда я привезу бланк договора о признании меня отцом этого ребенка. И я хотел бы предложить вашему сыну брак. Дать ему семью, заботу и любовь. Надеюсь, вы не будете возражать? Квадро нахмурился, пытаясь понять, к добру ли подписание этих документов… Люсьен, уже в подробностях знавший ситуацию сына, только сдержанно кивнул: — Если Лилиан посчитает нужным, тогда и мы будем не против. Бланко коротко попрощался и отъехал в родовой семейный дом, находящийся на соседней улице, с таким же большим садом, что граничил тыльной стороной ограды с садом у дома губернатора. Вчерашним вечером Брендон вручил Бланко брелок-ключ от электронного замка на воротах, и тот, подъезжая, нажал одну кнопку, и ворота перед ним гостеприимно распахнулись. Вторая кнопка открыла роллету гаража, а третья — входную дверь в дом. Бланко решил посвятить четыре часа ожидания помощи брату, вместо того, чтобы тратить уйму времени на дорогу в свою квартиру, затем холостяцкий ужин в одиночку. Именно в этот момент ожидания результата Бланко как никогда не хотелось оставаться одному. Брендона он нашел в кабинете, от него как раз выходил их племянник Альфродо, на удивление тихий и задумчивый. Он сразу же направился в свою комнату, теребя в руках какой-то электронный учебник. Бланко почти ничего не знал о сыне своего брата-омеги Бьянко, но через общих знакомых до него доносились кое-какие сведения: и что племянник — любитель красивой жизни, и что умеет пускать пыль в глаза и деньги на ветер, и что не желает ничему учиться, прожигая жизнь в ресторанах и клубах. А тут такая картина — Альфродо держит в руках электронную книгу и что-то настойчиво в ней ищет. Проводив изумленным взглядом скрывшегося за поворотом коридора юношу, Бланко вошел в кабинет. Брендон как раз рассматривал на экране монитора планы нового торгового центра, а также рекламные эскизы, нарисованные художником при помощи старинных технологий — красками на бумаге. — Что это? — удивился Бланко, рассматривая пастельные оттенки и тонкие линии на шероховатой бумаге. — Это — будущие виды в торгово-развлекательном центре, нарисованы вручную, без всяких технических приемов. Это акварель, а это пастель, а вот это — гравюра. Мы пригласили с далекой планеты художника, и он в прямом эфире нарисовал двенадцать картин. Здесь есть и зимний сад под стеклянной крышей, полный райских цветов, бабочек и птичек на фоне зеленых джунглей. А на этой — аквамариновый бассейн переливается в море, и подводные жители плавают по дну бассейна — там будет покрытие с стерео-эффектом. На одних рисунках оживают будущие кафе и ресторанчики в волшебном стиле, а также шесть магазинчиков с самыми притягательными для омег товарами: духи, драгоценности, одежда, обувь, шляпки, сувениры. Эти картины уже тысячи раз прокрутили в рекламе, и они настолько уникальны, что уже поступило несколько предложений продать их, но я думаю выставить их на аукцион в день открытия центра. Ты как думаешь? — Не знаю. Я бы не продавал, если с деньгами нет проблем… Ведь нет? — Нет, с этим все в порядке. У нас другая проблема. И тут ты можешь оказать помощь, как знаток омег. — Великие боги, уж не собрался ли ты жениться? — Бланко удивленно округлил глаза. — Да нет же, тут другое… Через пару месяцев открытие, а нужного количества омег никак не удается найти. Мы выкупили все бюджетные контракты этого выпуска в Академии Благородных омег, но их хватает только на руководящие должности. Во внешнюю охрану мы набираем бет, а нужно и во внутреннюю охрану, и операторов уборочных машин, и продавцов, и массажистов, и официантов. Где взять такую прорву омег — не могу представить. — А вы не пробовали давать объявления о наборе? — Пробовали, только кто же омег из семей отпустит? Их выдают замуж в юном возрасте, да еще на способного к деторождению омегу бывает несколько претендентов. Может, у тебя через клинику найдутся знакомые омеги, которые в силу возраста, или невозможности забеременеть, или ради заработка согласятся поработать в закрытом от альф и бет торгово-развлекательном центре. Зарплата очень высокая и полная безопасность гарантируется. Бланко задумался на мгновение, что-то прикинул: — У меня есть такие кандидатуры, я завтра поговорю с ними. Сколько человек тебе надо? — Не тебе! Нам надо! Теперь это наше семейное предприятие, и возглавляешь его ты. А нам надо от тридцати до пятидесяти работников. И это по самым малым прикидкам. — Да, задал ты мне задачу! — растерянно произнес Бланко. — А для чего тогда нужны старшие братья, если не решать трудные вопросы и проблемы младших?

***

Лилиан проспал пару часов, потом действие снотворного ослабло, он начал ворочаться в кровати, пытаясь ослабить накатывающее желание. Помучившись еще с четверть часа, он поднялся, набрызгался спреем, отбивающим запах, и отправился в парк, пытаясь отвлечься прогулкой от саднящего ануса и колом стоящего члена. Как и другие одинокие омеги во время течки, он бы уже давно принял подавитель или заперся в горячей ванне с вибратором, облегчая свои страдания. Но после манипуляции в глубине его организма, способствующей созданию беременности, он получил подробные инструкции — не мыться, не дрочить, не вторгаться в анус и не употреблять никакого химического лекарства внутрь — все это могло уничтожить плод. Хотя, какой там плод, яйцеклетку с прилепившимися к ней секретом и спермой альфы-отца. Теперь осталось еще два часа перетерпеть, и если все получилось, то организм сам просигнализирует, прекратив течку. Лилиан очень на это надеялся. Но эти два часа надо как-то пережить. Он решил измотать организм спортивными нагрузками, и целый час шагал по длинным темным дорожкам. В конце концов он устал, зуд немного отступил: то ли гормоны начали меняться, то ли усталость свое взяла, но на любимую лавочку в самом дальнем углу он сел почти спокойный. Сел, но через минуту чуть не сорвался бежать в сторону дома: в темноте зазвучал глухой мужской голос, буквально в трех метрах жалующийся на судьбу: — Это совсем невыносимо! Как теперь жить? На что покупать еду? За какие деньги заправлять аккумулятор машины? А если я не выучу за неделю этот учебник, он меня из дома выгонит… — следом послышались звуки сдерживаемого рыдания. Лилиан, услышав столь горестные стенания, посочувствовал такому несчастному парню, по голосу он определил, что он, скорее всего, подросток. Ведь только у столь юных бывают неурядицы с родителями, с учебой. Более взрослые уже со временем учатся справляться с этими проблемами. Да и рыдать в кустах, вместо того, чтобы учить — типично подростковая реакция на неприятности. Лилиан тихонечко, буквально по сантиметру, чтобы не треснула ни одна ветка, раздвинул кусты и приблизился к решетке. Темный силуэт сидел сгорбившись в тени, прижавшись к небольшому дереву и изливал свое огорчение в трубку коммуникатора. Собеседник, видать, что-то резко ответил, возможно обидно или несправедливо, отчего тень еще больше пригорюнилась и, уронив трубку в траву, зарыдала, стараясь заглушить звук закушенной собственной ладонью. Острое чувство жалости кольнуло в сердце Лилиана, он уже хотел окликнуть и спросить, что такого непоправимого случилось. Лилиан был даже готов предложить свою помощь: может, тому действительно жить негде, родственники выгнали или еще какие неприятности. «Негоже подростков доводить до подобного состояния. Это же подпадает под ответственность о жестоком обращении с детьми. Если этот парень не знает законов и своих прав — надо помочь!» — промелькнуло в мыслях Лилиана. Он подождал еще минут семь, пока незнакомец не успокоится и, вытащив какой-то учебник, включил его и стал читать со светящегося экрана. Лилиан шевельнул несколько веточек, потом погромче захрустел в опавшей хвое под кустами, и наконец изобразил, что только что наткнулся на читающего в необычном месте соседа: — Добрый вечер! Вы так любите читать, что даже на прогулке читаете, — преувеличено веселым и доброжелательным голосом поприветствовал соседа. Тот ответил только невнятным бормотанием, что можно было в одинаковой мере принять и за приветствие, и за отказ общаться с рекомендациями, чем заняться и куда пойти назойливому незнакомцу. Только Лилиан не даром был первым в учебе, и психология была одним из его любимых предметов. Он припомнил уроки, решив отвлечь подростка от его горя, попросив помощи для себя, а затем, как бы в благодарность предложить в ответ. Он не нашел ничего лучшего, как запутать свои длинные волосы среди веток тиса, еще и разлохматив их перед этим. — Ой, мне так неудобно просить, но не могли бы вы мне помочь, я тут совершенно запутался, звать на помощь как-то не хочется. А самому выбраться не получается. — Сейчас помогу, включу освещение в коммуникаторе, где-то я его уронил, сейчас… минутку, — темная фигура ползала в траве, разыскивая потерянный гаджет. — Да ладно, сейчас книгой чуть подсвечу, — и он, поднявшись на ноги, шагнул к решетке. На удивление Лилиана, парень оказался высоким, на полголовы выше и заметно шире. Он просунул на эту сторону электронный учебник, и при его тусклом свете попытался распутать то безобразие, в которое стараниями Лилиана превратились его волосы и двадцатилетний куст тиса. Незнакомец минут пять пытался одной рукой что-то сделать, затем вручил электросветлячок-учебник Лилиану и со словами: «Подержите» продолжил процесс более успешно двумя руками. Пары минут хватило ему до полного выпутывания. Буркнув что-то на прощание, он хотел уже забрать свою книгу, но Лилиан не выпустил из рук. Он уже пригляделся к тексту, успев заметить, что это был самый простой учебник экономики, который он изучал еще на первом курсе. Он восторженно поблагодарил спасателя и восхитился его учебником: — О, спасибо, вы меня спасли! Я вижу, вы учите экономику по учебнику Герхарда. Я сам по такому учился, действительно, хороший выбор. Он пишет все так ясно и понятно, доступным языком. Запоминается все очень легко, есть только пара нюансов… Незнакомец заинтересованно насторожился: — Пара нюансов? А вы бы не могли что-то подсказать? Мне надо в очень короткий срок подготовиться по этому учебнику. — Это будет несложно. Главное, ничего не зазубривайте, а просто включайте логику и здравый смысл. Заведите в компе виртуальную фирму, и, выучивая каждый параграф, представляйте, что вы по этим законам работаете на фирме. И применяйте все на практике в вирте. Вот увидите, это несложно, и все запомнится великолепно. — Спасибо, может, хоть так я смогу это выучить. И ещё, если будет непонятно что-то… — Можете спрашивать у меня. Я тут часто гуляю по вечерам. Меня зовут Лил! — Лилиан специально представился коротким именем, типичным для бет. — А я Аль. Аль Адонис. Значит, мы с вами договорились? Если у меня будут вопросы по изучению материала, вы мне поможете? — Ну я же обещал! — Тогда, если я через неделю смогу разобраться с этим учебником и отвечу на все вопросы — с меня коллекционный коньяк. Разопьем за успех. Пошел учить! — и ночной гость умчался в сторону освещенных аллей, оставив задумчивого Лилиана в темных зарослях тиса. Тот настойчиво пытался вспомнить, где он мог слышать этот голос. Перебирал все свои немногочисленные вспоминания, но искомое не находилось: высокий незнакомец, то рыдающий как дитя, то готовящийся самостоятельно за неделю изучить то, что некоторые учат полгода, то готовый отблагодарить за простой совет дорогущим алкоголем и даже распить его с совсем незнакомым человеком.