Ребенок в приоритете

Брендон пребывал в некоем сомнении относительно правильности решения найти пару через агентство. Просто раньше ему не особо приходилось задумываться об этой проблеме. Всю свою энергию он тратил на развитие бизнеса. Его поразительная интуиция и деловое чутье позволяли быть первым в бизнесе, обеспечивая приоритет перед другими альфами. Пока те обдумывали, прикидывали, просчитывали риски, Брендон действовал. Но его интуиция срабатывала в деловых вопросах, а в обычной жизни — нет. Не зря его в деловых кругах называли Счастливчик Брендон, Лаки Сапфиро. Любимчик Фортуны, ему невероятным образом везло в деловых вопросах. И таким же невероятным образом фатально не везло в построении личных отношений. Ещё в юности он пытался создать семью с подходящим омегой, влюбившись с первого вздоха, едва уловив дивный аромат на каком-то приеме. Только счастье продлилось недолго, омега оказался не истинным, его аромат — новым изобретением работников парфюмерной лаборатории. Да и сам жених любил другого и горько страдал, принуждаемый родителями в этом вопросе. Не повезло Брендону… а может, повезло… В том, что омежка оказался достаточно честен. Он сбежал из дома, пришел к Брендону и всё ему рассказал: и о парфюмах с феромонами, разработанных втайне на одной из фабрик его семьи, и о своей истинной любви, и о родительском принуждении притворяться влюбленным в Брендона. Брендон вынес для себя две полезных вещи из этой истории: во-первых, теперь он никому не верил, даже собственному носу, расставив по дому и офису анализаторы запаха, и запретил вход омегам, злоупотребляющим синтетическими ароматами. Во-вторых, он инвестировал большие суммы в производство новых ароматов, разбогатев на этом ещё больше, теперь пятьдесят процентов акций этого косметическо-парфюмерного концерна принадлежало семье Сапфиро. При заключении контракта Брендон аккуратно надавил на несостоявшихся родственников и обеспечил омеге брак с любимым. А для себя сделал выводы: Фортуна — дама странная, щедро одаривая успехами в бизнесе, она жестоко угнетает в любви. Раньше он думал: «Не везет? И не надо! Некогда мне этими глупостями заниматься! Придет время обзаводиться наследником, тогда и подумаю о браке. Или завещание на племянника составлю». Теперь, когда семья Адонис вызывала у него серьезные подозрения в участии в покушениях, он не видел другого выхода, как завести семью. Желательно с умным и не алчным омегой, а если он ещё и будет истинным… Даже если его не станет, на его вдовца-омегу семья Адонис не станет покушаться: после смерти омеги его наследниками станут его же родители или братья. А для ребенка он назначит в завещании несколько опекунов. Осталось найти умного омегу, чтобы его не могли обвести вокруг пальца алчные родственники. Брендон сидел в кресле и, глубоко задумавшись, замечтался на пару минут, затем встряхнув головой, словно прогоняя от себя эти миражи, прошептал: — Не с моим счастьем! — провел ладонями по лицу и, нажав клавишу, дал указание секретарю: — Приглашайте представителя агентства. В его кабинет стремительно ворвался ярко одетый, важный альфа в солидном возрасте, в сопровождении молодого скромного одетого альфы-помощника с большими кофрами в руках. — Это у вас что? — удивился Брендон. — Это наша картотека и коллекция ароматов. Каталог омег на выданье, которые готовы заключить брачный контракт. Здесь шестьсот пятьдесят карточек с фотографиями, описаниями, биографиями и требованиями… — Требованиями? — хмыкнул Брендон. — О, как… Вы думаете, у меня есть время перебирать все шестьсот карточек? — Шестьсот пятьдесят, — поправил его хозяин агентства. — Тем более! Я скажу вам свои требования, вы отсортируете этот каталог, отберете омег двадцать подходящих, а я тогда посмотрю. — А какой омега вам требуется? Рост? Цвет волос? Цвет глаз? — С этого надо было начинать! Цвет волос и глаз — это всё не важно. Моим супругом станет умный образованный омега. Хорошо воспитанный, чтобы я мог появляться с ним в свете. Из семьи среднего достатка, не надо нам ни самых бедных, ни самых богатых родов. — Позвольте спросить, — тихо подал голос молодой альфа. — Да, говорите, — кивнул Брендон, словно и не заметив досадливой гримасы старшего альфы. — В каком направлении ароматного спектра омеги вам кажутся наиболее привлекательными? — молодой специалист от смущения покраснел, но мужественно выдержал и гневный взгляд своего шефа, и одобрительную улыбку Брендона. — А вы, молодой человек, в корень проблемы смотрите, — поощрительно улыбнулся Брендон. — У меня действительно специфический вкус на аромат омег. Мне нравится запах свежей выпечки, хлеба, пирожков, пирогов с яблоками и корицей. Но главное требование — аромат должен быть натуральным! Никаких парфюмов, никаких ароматизаторов. Всё, можете быть свободны. Как только подберёте подходящих кандидатов — свяжетесь с секретарём. Брендон, решив не тратить время на такие предварительные встречи, попросил секретаря: — Аннуш, доведите до сведения хозяев агентств — не надо тащить все каталоги. Пусть отберут подходящих по этим критериям, — и он приложил список. — От адвокатской конторы документы не присылали? — Присылали, они у вас на столе в серой папке. — Хорошо, не забудь обзвонить агентства. — Будет сделано. Брендон открыл папку, рассмотрел первый лист — полный список имущества семьи Сапфиро, разделенный на две части. Верхняя часть списка — принадлежащие Брендону предприятия, строительные комплексы, заводы, от парфюмерного до строительных материалов. Вдобавок несколько крупных оптовых фирм, поставляющих товары в торговые центры. В конце списка — пара поместий и два десятка многоквартирных домов и магазинов, сдаваемых в аренду. Второй лист — всё, что Брендон передал Бланко. Это все торговые центры, объединенные в корпорацию «Сапфиро-Вега». Бланко было некогда заниматься всеми вопросами, он сразу же оставил брату нотариально заверенную доверенность на управление всем имуществом. Тут же лежали оформленные по всем правилам завещания: Брендона — в пользу Бланко, а Бланко — в пользу научно-исследовательских центров. Внизу лежали два документа без подписи. Один — стандартный брачный договор, принятый в среде богатых промышленников, гарантирующий все блага для младшего мужа, его обеспечение в случае рождения ребенка, и только после пяти лет брака прописывающее возможность стать наследником Брендона. Графа с именем была девственно чиста. Жениха ещё предстояло найти, но Брендон не унывал, зная, что стать его супругом будет стремиться множество желающих омег. Вот вопрос только — на него, или на его деньги? Осталось только правильно выбрать. Но с его фатальным невезением он даже пытаться боялся, и поэтому решил поручить подбор специалистам, а решительный выбор он доверит собственному носу. Инстинкт альфы не должен подвести, главное, чтобы запах был настоящим. А за это пусть отвечают люди из агентства. Но Брендон, приученный никому не верить, решил ещё перепроверить на анализаторе запахов. Он просматривал второй документ, составленный адвокатами. В документе закреплялось право Бьянко на получение процентов из трастового фонда. До конца года сумма на счету была всего полмиллиона, небольшая, по меркам Бьянко так просто нищенская. А то, что на эту сумму могли десять лет безбедно жить несколько семей, или обучать специалиста в течении тридцати-сорока лет в самых дорогих академиях, Бьянко не учитывал. По желанию Брендона, каждый год сумма удваивалась, соответственно и выплата процентов также удваивалась. А через два года — снова увеличение в два раза. И так каждый год. Но самое главное условие — Бьянко ни при каких условиях не сможет получить основную сумму, ему будут идти только выплаты по банковским ставкам. И второе, не менее важное условие — при скоропостижной смерти Брендона выплаты прекращаются. Единственное исключение — смерть от старости, именно то, что ему ещё не скоро грозит. Но любая катастрофа, болезнь или несчастный случай с летальным исходом лишают Бьянко этих средств. Брендон с удовольствием перечитал все пункты, подписал во всех положенных местах, добавил печать личного перстня-печатки и вызвал секретаря: — Аннуш, снимите с этого документа три копии, оригинал перешлите на хранение адвокату, одну копию в мой сейф, одну в палату нотариальных регистраций, а последнюю отошлите моему брату Бьянко. — Что там надо мне отослать? — в эту минуту вошел Бьянко. — Я тут намедни тебя ждал-ждал и не дождался, — он мимоходом выхватил из рук секретаря документ и с наивной милой улыбкой произнес: — О-о-о, это мне? Как мило, что ты так заботишься о своем брате-омеге. Это правильно, чтобы мне не пришлось в будущем клянчить денежки у собственного сына, когда он унаследует семейную фирму. Миниатюрный изящный омега вихрем ворвался в кабинет, наполнив пространство веселым щебетом и яркими красками. Незамедлительно поцеловав в щёку Брендона, он тут же отбросил в сторону кресла прозрачную маленькую сумку из новой дизайнерской коллекции в виде аквариума с рыбками, на дне которой виднелись косметичка и ещё какие-то мелочи. Продолжая щебетать, он выхватил помаду, пробежался по кабинету до зеркала у окна, поправил макияж на губах, чуть взбил ладонью пушистые золотистые локоны и выровнял сбившуюся шляпку того же дизайна, что и сумка: такое же креативное изобретение сумасшедшего дизайнера в виде то ли старинного полупрозрачного цилиндра, то ли темного аквариума с проекциями рыбок и водорослей внутри. Брендон отдал документ секретарю и легким движением руки отпустил его. Затем повернулся к брату: — Бьянко, Альфродо не бывать наследником. Я в ближайшее время женюсь, и у меня будут свои дети. Я считаю, что уже пора. Тебя я обеспечил, тем более, у тебя корпоративная карта, дающая возможность экономить. Альфродо сейчас организовывает свой первый бизнес, я ему помогу — построю первый торговый центр. Если он не совсем дурак, то сможет разбогатеть сам. — Что? — повернулся от зеркала Бьянко. — Ты нас бросаешь? Ты хочешь меня обделить, оставить нищим? — Ну, что ты утрируешь? За тобой останутся все выплаты, я тебе никогда не отказывал в помощи, но на меня свалилось сколько всего, что я не знаю, что и думать. Завтра я подпишу окончательные документы, выберу омегу и назначу свадьбу. — Брат! Так ты даже не влюблен? И готов завещать все деньги семьи неизвестно кому? Да он за год изведет тебя и останется молодым вдовцом с ребенком. Брат, ты же не можешь со мной так поступить?! — Бьянко приблизился к столу, опёрся ладонями в столешницу и, вглядываясь в глаза Брендона, стал убеждать: — Я же так тебя люблю! Я не хочу, чтобы ты делал ту же ошибку, что и я… Не женись скоропалительно. Подумай ещё раз. Не спеши. — Как? Ты готов признать, что твой брак… скоропалительный? Неудачный? — опешил Брендон. — Может, тогда имеет смысл расторгнуть его? Ведь то, что вы не истинные, видно невооруженным взглядом. — Ох, Брендон, там так всё сложно. Да и двадцать совместно прожитых лет кое-что значат. В юности я поспешил, привлеченный запахом альфы, влюбился в Адониса, а он в меня — нет. Тогда папа помог мне советом: синтетическим ароматом я привязал мужа к себе. А ещё больше привлекло Адониса приданое, что дал за мной наш отец. Теперь таких денег нет, муж как бы есть, но в то же время он почти не бывает дома. Он так меня и не полюбил. А я его до сих пор люблю, он мой истинный. А то что я — не его… что же, и так бывает… — Тогда тем более надо избавляться от него, разводиться. Ты ещё отлично смотришься, выглядишь младшим братом своего сына. Найдётся ещё тот альфа, что сможет тебя полюбить. — Нет! Я его люблю. Худо ли, бедно ли… но буду с ним до конца. Брат, прошу тебя, не вычёркивай нас из списка наследников, не то он меня бросит, зачем я ему, стареющий омега без денег и перспектив. Он найдёт себе молодого… — Бьянко непроизвольно выбрал самый правильный тактический ход, включив режим «Слабый несчастный омега, готовый разрыдаться по любому поводу». Его ясные глаза пылали такой вселенской обидой, губы были закушены в тщетной попытке сдержать всхлипывание. Слёзы, ещё только грозившие пролиться, висевшие на кончиках век, уже сильно пугали Брендона. Опасаясь надвигающейся истерики, он уже почти согласился передать Альфродо пару торгово-оптовых фирм с товарами на несколько миллионов галаксов, но только успел сказать: — Ну не плачь, мой маленький… В этот момент рыдающий омега кинулся ему на шею, обнимая и пряча мокрое лицо на груди. Потёкшая косметика безнадёжно пятнала белую рубашку Брендона, но ни одному из них не было до этого дела. Дизайнерский цилиндр свалился с растрёпанной головки омеги, стукнулся о стол и распался на несколько частей. Брендон, утешая Бьянко, ещё краем глаза заметил эту потерю, подумав: «Теперь из-за шляпки ещё больше расстроится. Надо будет ему из дедушкиных бриллиантов что-то подарить в утешение…», как в этот момент раздалось шипение и мелькнули желто-зеленые, стремительные тела змеек. Брендон потрясенно замер, прижав брата к груди и тихо, одними губами, прошептав на ухо: — Замри, не двигайся… Брендон помнил, что ему рассказывали об этих змейках — невероятно прыгучие древесные гадюки, быстро раздражающиеся, но не реагирующие на замерших людей. — Что слу… — громко возмутился Бьянко, но Брендон ловко тому заткнул рот ладонью. — Тихо, я сказал! — выпустил свою альфью сущность наружу Брендон. — Стой спокойно, если не хочешь, чтобы тебя змеи покусали. Улыбка понимания появилась на лице Бьянко. Всего минута прошла, а сколько изменений произошло: где тот нежный, слабый, беззащитный омега, который только что рыдал от несправедливых подозрений. Теперь перед альфой стоял сильный противник, он резким движением освободился от объятий, с негодованием откинул ладонь Брендона. Сердито сощурившись, он зашипел: — Везунчик, говоришь?.. Тебе всегда везло: и покушения срывались, и родители тебя больше любили, и Бланко всегда с тобой общался! — А при чем тут Бланко? — опешил Брендон. — Ты же и на него покушался! Но зачем?! Родители тебя и так баловали, треть наследства сразу тебе отдали, позволили выйти замуж за того, за которого ты хотел. Я тебе денег даю больше, чем достаточно. Но почему? Не понимаю… — говоря всё это, Брендон медленно, по сантиметру отодвигался, отъезжая вместе с креслом на колёсиках. Он ещё пытался одной рукой нащупать в кармане коммуникатор для вызова охраны, а другой рукой удерживал ладонь брата, прикидывая, как бы того одним рывком вырвать из опасной зоны. Но все его планы нарушил Бьянко: — Двадцать лет назад моя треть составила всего десять миллионов, и они давно закончились. Сейчас бы треть составила сотни миллионов. Я имею на них такое же право! И я получу свою долю, чего бы мне это ни стоило! — гневная гримаса перекосила некогда нежное личико миниатюрного омеги. Вся оплывшая косметика вместе со злостью сделали его лицо просто страшным. Он вырвал ладонь из рук Брендона, отшатнулся к столу, схватил разрушенный цилиндр со змейками и швырнул в лицо Брендону с криком: — Да когда же ты сдохнешь?! Ещё в полёте цилиндр окончательно развалился, дно с желтой змейкой с зелёными узорами упало у ног Бьянко, а тулья с зелёной внутри, вращаясь, как летающая тарелка, врезалась в предплечье Брендона. Альфа, вспомнив спортивные тренировки, просто отбил, как мяч, в сторону большого аквариума в углу. Куда и рухнула незадачливая шляпка со своей пассажиркой — зелёной гадюкой. — Да ты и правда везунчик! — яростно сверкая глазами, Бьянко ухватил за хвост желтую змейку, которая уж никак не ожидала такого неуважительного поведения со своей особой и только приходила в себя на полу после всех полётов. — На этот раз не повезёт! Бьянко уже рассердился до предела, нападая в открытую на брата. Он ловко перехватил змею за шею и точным выпадом чуть не достал до Брендона. Тот только успел отпрянуть. Но Бьянко не сдавался, он наступал, целясь змеиными ядовитыми зубами прямо в лицо Брендону. Обозлённая змея широко открывала рот, стегала во все стороны хвостом, как плёткой, извивалась и возмущённо шипела. Теперь Брендон испугался, впервые за несколько лет. Его пугала не смерть, нет… его пугало безумие в глазах брата, его целеустремлённость и полная уверенность в своей правоте. Он уже рассчитывал, как выхватив из-под себя офисный стул, оглушит и брата, и змею. Главное, отвлечь внимание… Но с этим заданием прекрасно справились и без него. Бьющий по рукам Бьянко змеиный хвост сперва попадал по рукаву из плотного шелка, но третий и четвёртый удары пришлись на незащищённую кисть. Шершавые, как наждак, чешуйки оставили кровавый след на белой ухоженной руке омеги. Тот воскликнул от боли, выронил змейку под ноги и, чуть не скуля от боли в руке, попытался унять жжение, сперва вытирая кровь рубашкой, а затем слизывая. — Нет, нельзя в рот! Бьянко, прекрати! Она ядовитая… — попытался остановить омегу Брендон, но было уже поздно: вяжущее вещество уже проникало в кровь через ладонь, которую Бьянко совсем не чувствовал, но и языку досталось, он онемел. Бьянко пошатнулся, чуть не упал, наступил туфелькой на кончик хвоста злополучной змейки, которая и так была в ярости и укусила куда смогла и достала, особо не разбирая — за лодыжку. Бьянко тонко всхлипнул и рухнул в обморок. Змейка испуганно скользнула за большой цветочный горшок в углу, Брендон подхватил на руки брата и бегом выскочил в приемную. Где тут же развил бурную деятельность: закрыл дверь в кабинет, приказал вызвать охрану и достал из аптечки противозмеиную сыворотку, которую приказал держать наготове после первого случая. Он пару минут пытался высчитать, сколько препарата надо вводить хрупкому омеге, если по инструкции альфе — полный шприц-тюбик. В этот момент вбежал начальник охраны с вопросом: — Что случилось? — В кабинете змеи, Бьянко получил укус в ногу, царапину ядовитым хвостом в руку и языком попробовал этот яд. — Как же так? Мы всех проверяли, сканировали… Даже в желудке ничего никто не мог пронести. Откуда там взялись змеи? — Так сам Бьянко и принес в своей шляпке-аквариуме. Вы же не проверяли, что там у него на голове в этом цилиндре плавает — проекция рыбок-змеек, или древесные гадючки, — объяснил Брендон. — Вы не знаете, сколько и куда ему колоть противоядия? — На его вес достаточно половины тюбика, постарайтесь поближе к ранам уколоть, — начальник охраны проверил пульс, посмотрел зрачки и, забрав у Брендона шприц, уколол все пострадавшие места. — Ничего, вовремя успели, возможно, всё обойдётся, — безопасник успокоил Брендона и добавил указание секретарю: — Вызывайте скорую.