Ребенок в приоритете

Совсем немного времени оставалось до открытия торгово-развлекательного центра нового типа корпорации «Сапфиро-Вега». Перед торжеством было все готово, нужно было только доделать кое-какие мелочи и приятные хлопоты — записать интервью генерального директора, провести пару благотворительных мероприятий. Он очень рассчитывал на эти хлопоты, но все его надежды разрушил Бьянко со своими неудачными покушениями. Нет, конечно, Брендон был очень рад — и тому, что неудачные, и тому, что наконец-то всё прояснилось, и таинственный злоумышленник отыскался… Как же было больно узнать, что его смерти желал горячо любимый брат-омега, которого всерьёз никто не воспринимал! Наоборот, наибольшее подозрение вызывал его супруг Адонис. Но тот всегда успешно проходил все проверки, предъявляя неоспоримое алиби: он сутками не вылезал из борделей и казино. Этому имелись десятки свидетелей и сотни часов видеозаписей сотрудников службы безопасности, следивших за подозрительным родственником. Следили в надежде обнаружить связи с криминальными элементами, которых, возможно, он нанял для покушения на зажившегося на этом свете богатого родственника. И тут такой удар — родной брат-омега, покушавшийся на убийство из-за денег. Теперь встал вопрос: «Что в этой ситуации делать?». Разумеется, даже речи не было о том, чтобы отдать Бьянко в руки правосудия. Не место их нежному брату на плантациях или на ферме исправительного заведения, куда ссылали преступников-омег! Да и шумиха в прессе семье Сапфиро совсем не нужна. Но оставлять безнаказанно подобное… Нет, никак нельзя. И что делать в подобной ситуации, Брендон не знал. Но решать что-то надо. Сразу после происшествия со змеёй Брендон вызвал аэрофлаер моментальной медицинской помощи, сообщив прибывшим докторам о несчастном случае — укусе древесной гадюки, сбежавшей из треснувшего террариума. Им был предъявлен старый аквариум в углу кабинета, принесённый из кладовой завхоза, в котором он выращивал свою коллекцию заморских мини-кактусов. А также сами гадюки в количестве двух штук, которые были отловлены охраной и посажены в ведро для уборки. Доктора быстро загрузили пострадавшего, прихватив и гадюк на предмет изъятия яда для выработки вакцины, и спешно отбыли в клинику. Брендон отправил с ними своего начальника охраны, приказав: — Не оставляйте его ни на минуту, глаз не спускайте. Головой ответите, если он сбежит или сотворит что-то с собой. Только не забывайте, что он не просто нежный омега. Он убийца, спланировавший и осуществивший не менее пяти покушений. Но в то же время — он мой любимый брат. Только после того, как эта суета улеглась и все уехали, Брендон позволил себе немного расслабиться после всех стрессов за стопкой выдержанного коньяка. Обдумав ситуацию со всех сторон, он велел секретарю срочно пригласить Альфродо Адониса. Когда в кабинет зашел племянник, Брендон разливал коньяк по двум бокалам. Он пригласил Альфродо присаживаться, подвинул к нему один бокал и, подождав, когда тот выпьет, высказал наболевшее: — Альфродо, сейчас у нас пойдёт разговор об очень серьезных вещах, о судьбах близких нам людей. Племянник, заинтригованный необычным поведением дядюшки Брендона, молча смотрел поверх бокала, ожидая объяснения. Он немного нервничал, но совсем не ожидал такого… — Альфродо, ты единственный представитель нашей семьи из младшего поколения. И до недавних пор считался наследником состояний всех троих братьев Сапфиро! — Брендон сделал паузу, отпивая глоток коньяка. — Только несколько дней назад я и Бланко переписали завещания: в случае наших неестественных смертей наши состояния уходят в распоряжение благотворительного фонда, оплачивающего обучение талантливых студентов и медицинские изыскания. Основные средства уходят на клинику Бланко, но и другим исследовательским институтам немало достанется. — В случае неестественной смерти? О чём вы? — переспросил Альфродо. — За последние пару месяцев я пережил пять покушений, а вчера и жизнь Бланко оказалась под угрозой. — Вы лишили меня наследства, подозревая в причастности?.. — с надеждой на то, что ему послышалось, всматривался в лицо Брендона молодой Адонис. — Да я… Да разве я… Как вы могли подумать?! — взорвался он возмущением. — Но ты даже фамилию готов был сменить! Кстати, зачем? — Разве в деньгах дело? Деньги я и сам заработаю! А так я хотел стать частью успешной семьи Сапфиро. Думаете, приятно слышать постоянно за спиной в обществе «А, это сын вертопраха Бьянко и игрока Адониса, проматывающих деньги без счёта!» Из-за этого за меня не отдадут ни одного приличного омеги. А папа только и высматривал из всех омег на выданье тех, у кого приданое побольше. — Мальчик мой, вот в чём проблема… Ладно, мы с этим попозже разберемся. А сейчас ты должен узнать, из-за чего всё это произошло. — Да какая разница! Ваши деньги — ваше решение. — Причина есть, и очень веская. Были предположения, что за этими покушениями стоит кто-то из семьи Адонис. Агенты службы безопасности следили за всеми, кто вызывал наибольшее подозрение. Но два месяца не было результатов… — Вот видите! Не там искали! Проверьте конкурентов или недоброжелателей! — довольно улыбнулся Альфродо. — Ты не дослушал… — перебил его радость Брендон. — Я еще месяц назад сообщил Бьянко, что завещал всё на науку. — Тем более, вы ведь говорили, что покушения продолжались. Значит, точно не наша семья виновата. — Эх, как бы я хотел, чтобы так и было… — вздохнул Брендон. — Только есть один нюанс в законе: невозможно совсем лишить родственников наследства. Они в любом случае получают после моей смерти десять процентов имущества. А в моем случае — тридцать-сорок миллионов. За такой куш убивают без раздумий. — Но вы говорили, что проверки длились два месяца, и ничего не нашли. Значит, это кто-то другой. — Послушай меня, Альфродо. Я половину состояния отдал бы, чтобы так и было, но… Сегодня меня посетил твой папа, наверное, за очередным чеком для твоего отца. В общем, он получил последний вариант завещания, который регулировал, кто из родственников наследует эти десять процентов. Нам удалось найти лазейку в законе. Это известие сильно разозлило Бьянко. — Конечно, он разозлился: обвинить неизвестно в чём, лишить всего. Его можно понять. Он опять истерику закатил? — Да если бы истерику… Нет, он вытащил из шляпки двух древесных гадюк и бросился с ними на меня, метя гадючьей пастью прямо в лицо. — Не может быть, — прошептал побледневший Альфродо. — Мой папа Бьянко? Тот, который визжал от того, что ему мышь в кладовой померещилась? Не верю! — Знаешь, я тебя понимаю. Я и сам бы не поверил. Даже зная, что угроза исходит от семьи Адонис, мы тщательно проверяли вас с отцом, а на омегу никто и не подумал. Вот он и пользовался тем, что охрана его не обыскивает. Недавно такие же гадюки были подброшены мне в кабинет, тогда пострадал уборщик. А сегодня днём он вынужденно напал, так как завтра утром я должен был окончательно подписать документы о наследовании. — Папа? А что теперь с ним будет? — Вот я тебя и позвал, чтобы решить этот вопрос. Не могу сам решать. Будем считать, что это совет всех мужчин нашего рода. — А дядю Бланко почему не позвали? — Я же тебе говорил: на него тоже было совершено покушение. Он сейчас лежит в боксе реанимации. Твой активный папенька проник ночью в клинику, подпилил шланг от балона с наркоз-газом, заблокировал дохлой вороной вентиляцию. Утром Бланко начал плановую операцию и получил жесточайшее отравление. Он чудом остался жив. Теперь ты понимаешь, что надо найти возможность и ограничить свободу Бьянко? Мне порой кажется, что это у него навязчивая идея — убивать братьев. Может, отправить его в закрытый санаторий? — Когда это произошло? Сегодня? — взволнованно переспросил Альфродо и, дождавшись подтверждающего кивка, продолжил: — Тогда в этом покушении виновен кто угодно, но не папа. Он со вчерашнего вечера и до утра пролежал в герметичной емкости-косметологической ванне с молоком аррайских буйволиц. Считается, что эта процедура, «ванна Клеопатры», продляет молодость и красоту. Вчера из Аррая прибыл корабль с грузом косметических средств. На это молоко расписана очередь на полгода вперед. К папе прибыл мастер-косметолог в восемь вечера и закончил в восемь утра. Папа лежал в ванной под надзором мастера и меня. Он точно не мог выйти и пробраться в клинику. — Это правда? Это всё усложняет… — Брендон не знал, то ли радоваться, что Бьянко не во всех преступлениях виноват, то ли огорчаться, что рядом бродит ещё один убийца. — Погоди минутку, мне надо позвонить. Брендон быстро набрал номер начальника безопасности: — Валор, у нас сложности. Проведите беседу с Бьянко на предмет того, в каких покушениях он участвовал. Есть точные данные, что в то время, как злоумышленник резал шланг в клинике Бланко, Бьянко был в другом месте. Красоту и молодость в ванне Клеопатры сохранял. Да, безвылазно, двенадцать часов. Окончив разговор, Брендон повернулся к Альфродо: — Теперь я не буду выделять средства на казино и бордели для твоего отца и ванны Клеопатры для твоего папы. Сперва я отправлю его на месяц в закрытую клинику — подлечить нервы и пройти полное обследование. А после поселю в закрытой горной долине под надзором, пусть поживёт простой жизнью, узнает, как трудно зарабатываются деньги, которыми он так швырялся. Пусть поработает в огороде, выращивая овощи, пусть сам топит очаг и варит пищу на этом очаге. Конечно, дровами и минимальным набором продуктов и вещей я его обеспечу. Но он должен узнать настоящую жизнь. Конечно, если ты готов взять за него ответственность, я отступлюсь. И ты останешься с ним один на один, и неизвестно, что ему ещё в голову взбредёт, кого ещё он пожелает убить. Если его муж изъявит желание проследовать в это уединённое место, я не буду препятствовать. Если он захочет решать судьбу своего омеги, я отступлю. И эта история останется внутри вашей семьи. Ваш омега — ваши проблемы. Но если вы не возьметесь за решение этого вопроса, тогда я, как глава клана Сапфиро, приму меры. Думай, Альфродо, у тебя есть сутки.

***

На другой день Альфродо вошёл в кабинет дяди. Его угнетённое состояние и покрасневшие глаза свидетельствовали то ли о бессонной ночи, то ли о пролитых слезах, то ли о том и другом вместе. Брендон оторвался от бумаг: — Ну и как твой отец воспринял новость о том, что папа попался на покушении? — Обозвал его дураком и сказал: «Допрыгался!». Эта новость не произвела на него впечатления, но, узнав, что денег больше не будет, он страшно обозлился и ещё вчера подал на развод. — Вот корыстный негодяй, его омега в беде, а он… Кто же их разведёт, если они истинные? — У него есть запись разговора моего папы и деда, когда те обсуждали, что Адониса завлекли в брак с помощью химического ароматизатора. Он шантажировал всю жизнь папу, угрожая его бросить, опозорив перед всеми в суде. Да еще грозился компенсацию отсудить у семьи Сапфиро. — Компенсацию?! — взревел Брендон. — Будет этому ничтожеству компенсация! Будет знать, как доводить слабого омегу до крайности! Пусть разводится, мои юристы с него не только последние штаны снимут, но и шкуру сдерут! — Так вы простите папу? Если его отец принудил шантажом… — Нет! Ему придётся переселиться в горную хижину и прожить там несколько лет! Пусть подумает о том, что реально имеет ценность, а что сплошная мишура, обманка!