Ребенок в приоритете

Открытие торгового центра для Лилиана означало завершение череды подготовительных работ. Целый месяц неугомонный омега хлопотал в новопостроенном из сине-сапфирового стекла, хрома и полимеркомпозитов здании. Уже было завезено и расставлено оборудование и товары в бутиках, опробованы печи и духовки в нескольких кафе и ресторанах, приготовлены косметические средства в салонах красоты. Персонал прошёл тренинги и был готов к работе. Лилиан побеспокоился о комфорте омег, которые не привыкли к столь пристальному вниманию, взял напрокат видеокамеру и три дня снимал их за работой, обедом, чаепитием. Он добился того, что работники его центра перестали испуганно шарахаться от малейшего внимания посторонних. При виде камеры их поведение не утрачивало живости и естественности. Некоторые омеги, услышав, что рекламные съёмки будут транслировать на всю страну, оживились, подтянулись, их королевскую осанку и грацию можно было ставить в пример даже выпускникам элитной академии омег. Лилиан накануне связался с руководством рекламного отдела и напомнил, чтобы в состав съемочной группы включали бет — операторов, репортёров, стилистов-гримёров. Сперва администратор не придал этой просьбе значения, ответив, что пришлют тех, кого посчитают нужным. Но Лилиан, хорошо усвоивший уроки Спенсера, предъявил подписанный документ, где чёрным по белому было напечатано, что все работы и услуги смежными организациями будут производиться силами только бет и омег. Альфы, согласно договору, в торговый центр не допускались. Сам Лилиан накануне, перепроверив всё перед открытием, позволил себе немного расслабиться, разрешив всему многочисленному коллективу опробовать на себе процедуры салонов красоты и парикмахерских. Так как омег было много, наводили красоту они полночи. Лилиан был счастлив и окрылён. Открытие центра для омег удалось на все сто. Это подтвердили и наплыв посетителей, заинтересовано рассматривающих все вокруг, и восторженные глаза омег, уже мечтающих о том времени, когда они смогут посещать бутики, салоны и рестораны сами, не дожидаясь того момента, когда у альф появится свободное время, чтобы вывести их из дома. А больше всего его радовали появившиеся в сети ролики с открытия: кто-то выложил самодельную запись в надежде прославиться тысячами просмотров, на двух каналах в новостях мелькали кадры прямой трансляции. Пиар-компания знала свое дело, и кусочки блиц-интервью то с покупателями-омегами, то с продавцами, то с владельцами акций «Сапфиро-Вега» стали периодически появляться и в сети, и на видеоканалах. Несколько бригад видеоператоров снимали, не давая камерам остыть. Если покупатели скромно подтверждали своё намерение и дальше посещать этот центр, их альфы просто довольно кивали, счастливые, что отныне они избегают участи сопровождать на шопинг своих супругов. Только продавцы уверенно красовались перед камерами, но особо много времени они не могли уделять журналистам, в связи с наплывом покупателей они коротко отвечали на поставленные вопросы, озорно или кокетливо улыбались и возвращались к работе. Режиссёр был раздражён: день заканчивался, но не был снят основной репортаж. Финальными аккордами в пиар-компании были запланированы два больших интервью с братьями Сапфиро и директором центра, этим деловым омегой, руководящим таким большим подразделением, состоящим из сотни омег и нескольких этажей магазинов и салонов. Режиссёр с командой уже час разыскивал Лилиана, но быстрый омега был неуловим: только что его видели то тут, то там, но минуту назад он вышел… «Что он себе позволяет, этот омега?!» — рычал про себя режиссёр, высматривая беглеца. Наконец, он принял решение, вытащил коммуникатор и позвонил Брендону: — Господин Сапфиро, моё время дорого стоит, а его бездарно проматывают! — Что случилось? — с готовностью отозвался Сапфиро. — Осталось записать интервью с директором-омегой. Но я никак не могу его найти… — Хорошо, ждите в центральном зале. Сейчас я пришлю его. Разозлённый Брендон уже и забыл, что хотел премировать всех приложивших руку к сегодняшнему успеху, и первым — Лилиана. Нет, к этому независимому омеге он совсем не испытывал особых чувств — так, он его слегка раздражал своей самостоятельностью, несвойственной слабому полу дерзостью, какой-то успешностью и удачливостью. Такие качества в директоре торгового центра только на пользу фирме, но, боги, как же они бесят! Брендон прошёлся центральным ярусом, где расположились все бутики, пересёк галерею и зашёл в служебный коридор. Заглянув в пару кабинетов, он и там не нашёл никого. Вернувшись в зал, он спросил у первого попавшегося продавца: — А где все? И где директор, почему я не вижу его в кабинете?       Перепуганный столь высоким начальством, омега едва пролепетал: — Все, вплоть до директора, встали за прилавки и к печам в кафе да кондитерских. Господин Лилиан как раз там, помогает с выпечкой. Наплыв посетителей столь велик, что на обслуживание кинули всех. Брендон, игнорируя эскалаторы, спустился на цокольный этаж по лестнице, преследуемый по пятам группой пиарщиков под руководством самого мэтра-режиссёра. Камера видеооператора фиксировала и разговор с рядовым работником, и разнос директору, который устроил Брендон, найдя того возле духового шкафа на кухне ресторана. Лилиан как раз формировал из теста и выкладывал на противень булочки. Брендон с порога налетел на него: — Господин директор, потрудитесь объяснить, что здесь происходит? Почему вы не на рабочем месте? Вы занимаетесь ерундой, а вас не могут найти! Вы должны… — Прекратите кричать! — невежливо перебил его Лилиан. — Что?! — возмущению Сапфиро не было предела. — Вы отдаете себе отчёт… Вы понимаете, что и кому говорите? — Да всё я понимаю… только не кричите, пожалуйста, возле теста. Оно от крика упадёт, и вы загубите труд наших кулинаров. А следующая порция теста подойдёт только через полчаса. Погодите минутку, мы сейчас дружно вылепим всё тесто, задвинем в печь, и я отвечу на все ваши вопросы. Тогда сможете покричать на меня вволю, но только в коридоре, — Лилиан, озадачив этим заявлением Брендона, повернулся к тройке любопытных омег, застывших с тестом в руках. — Может, продолжим лепить?.. Через пятнадцать минут Лилиан снял кухонный фартук и вышел в коридор: — У нас случился форс-мажор, никто не ожидал, что такое количество выпечки раскупят так быстро, вот я взял всех, умеющих хоть немного работать с тестом, и поспешил исправить ситуацию. Теперь уже скоро, минут через тридцать, первая партия сдобы будет готова и поступит на витрины кафетериев и ресторана. — Вы в своём уме?! — бушевал Брендон. — Вы должны выполнять свои обязанности, а не подменять поваров! Вы же директор, руководитель! Вы — лицо центра! На что это похоже? Почему я нахожу вас на кухне, испачканного мукой и с тестом в руках? Вы занимаетесь ерундой вместо того, чтобы выполнять свою работу! — Осмелюсь возразить, что вся моя работа выполнена, центр работает как часы, единственная проблема — нехватка булочек к кофе — была устранена собственными силами. — Как это всё сделано? А финальное интервью? Почему я должен вас разыскивать и приводить к рекламщикам? — альфа из себя выходил, видя гордо поднятую голову омеги, его задорно блестящие глаза, слыша его возражения. Умом он прекрасно понимал, что омега прав, но инстинкт призывал покарать дерзкого. — Если по итогам подготовки к открытию вас включили в список на премирование, то за этот случай вы будете оштрафованы! А сейчас приведите себя в порядок и отправляйтесь в распоряжение господина режиссёра! — прорычал Брендон и, развернувшись, отправился по своим делам. Вся компания с камерами, микрофонами и подсветкой отправились в центральный зал, где на фоне фонтана в хрустальной чаше и было записано краткое интервью. Лилиан совсем грустным голосом отвечал на все вопросы, иногда он пытался шутить и имитировать веселье и бодрость, получалось откровенно плохо, недостоверно. Губы растягивались в улыбке, но глаза печально вопрошали: «Да когда же все оставят меня в покое?» И хорошее, и плохое, и скучное имеет свойство заканчиваться. Вот и мучительное для Лилиана интервью подошло к концу. Хотя, если бы он был в хорошем настроении, то и в общении с репортёрами нашёл бы много плюсов, но, получив жесткую выволочку от Брендона и штраф, притом всё это — в присутствии посторонних, на глазах у журналистов… Да, было от чего впасть в меланхолию. Но Лилиан держался изо всех сил, чтобы не зарыдать, не сорваться, не устроить истерику. Он только твердил про себя: «Я сильный! Я выдержу! Это всё пройдёт, а работать мне здесь долгие годы!» Он сдержано ответил на все вопросы, распрощался с пиарщиками и быстро направился в свой кабинет. Там он немного поплакал в туалете, недолго, всего несколько минут, чтобы глаза не покраснели, да и времени совсем не было — пора было закрывать торговый центр и подбивать итоги первого дня. Поэтому Лилиан быстро взял себя в руки, умылся, подкрасил глаза и отправился с кассиром принимать отчёты и выручку со всех торговых точек. За этими хлопотами он и провёл остаток вечера. Неприятности начались с самого раннего утра. Рекламщики всю ночь монтировали клипы и интервью, и утром уже часть была размещена в сети. И если обычные репортажи о покупателях и продавцах были восприняты с улыбками, съёмки заполненных товарами бутиков вызывали желание их посетить, то невнятное бормотание Лилиана вызывало только недоумение. Его невзрачное бледное лицо, грустные глаза и уныло опущенные уголки рта навевали мысли о серой мышке, обиженной на весь белый свет. Под этим видео в сети разгулялась целая метель из издевательских комментариев. И самые безобидные — о внешности невзрачного омеги, гораздо больнее жалили оценки умственных способностей директора, не способного двух слов толком сказать. Лилиан всё утро пробегал по магазинам, составляя списки товаров, которые распродали вчера, и которые срочно требовалось заказать. У него совсем не было времени отслеживать рекламу в сети и комментарии к ней. Молодые омежки-продавцы, постоянные посетители сети уже успели увидеть это позорище. Но ни один из них не рискнул сообщить Лилиану. Злую новость ему принес Спенсер, а ему кто-то из рекламной братии слил информацию, предупредив, что это конкуренты обеспокоились ростом акций «Сапфиро-Веги», начали компанию по дискредитации. И первой мишенью выбрали Лилиана. Спенсер провёл беседу, сперва деликатно подготовил впечатлительного по-омежьи Лилиана, рассказал о грязных антирекламных технологиях, о чёрном пиаре, ободрил и успокоил. На жалобу о штрафе он ответил: — Не обращай внимания, не в деньгах дело. Да и штрафов Брендон наложить не сможет, он давно передал все торговые центры брату, Бланко Сапфиро. А тот дружит с твоими родителями, тебя в обиду не даст. А если ещё кто начнет на тебя кричать без причины — немедленно вызывай меня! Странно, однако, такой выдержанный джентльмен, как Брендон, никогда раньше не повышал голос… С чего бы это ему на тебя кричать?.. Лилиан только растерянно развёл руками: — Не знаю, я его не могу понять: он то заинтересованный собеседник, то высокомерный сноб, то громко кричащий хам. Я даже не берусь предугадать, каким он будет при следующем разговоре… Вторая волна негатива накрыла торговый центр, всю империю «Сапфиро-Вега» и лично Брендона. Какой-то дотошный видеооператор скрытно снимал разговоры Брендона и с продавцом, и с Лилианом. И самого директора в фартуке, испачканного в муке, но радостно улыбающегося с тестом в руках, а через минуту возражающего самому генеральному директору и хозяину. Ещё минута — и изображение меняется: из весёлого, довольного жизнью красавца Лилиан превратился в бледное и печальное привидение самого себя. Эти все превращения наложили на злой голос Брендона и добавили пару едких комментариев: «Вы можете сами увидеть, как мистер Сапфиро относится к работающим на него омегам!» Шквалу звонков и сообщений от возмущенных омег не было конца. Посетители отказывались покупать товары из сети «Сапфиро-Вега», залы торгового центра сегодня были пусты. Брендон собрал экстренное совещание директоров, попытались придумать, как предотвратить разрастание негативного мнения о компании, так как утром уже был первый звоночек — акции «Сапфиро-Вега» упали в цене на пару пунктов. Посовещавшись до обеда, они так и не пришли ни к какому разумному решению, единственный результат — акции упали еще ниже, сразу на десять пунктов. Паника захлестнула собравшихся, парочка нетерпеливых акционеров поспешила продать ненадёжные активы. Брендон, закрывая собрание, подумал: «Толку от вас никакого — полдня болтовни и никакого результата. Да, Спенсер уже бы разрешил эту проблему. Наверное, пора его навестить…»