История не из сказки.

      Ой-ой-ой. Что ж так голова болит? Да не орите вы там, это жестоко по отношению ко мне. Ох. Слышу какие-то едва различимые голоса, которые о чем-то спорят. Обо мне что ли? Точно, узнаю голос Миры, а потом до меня доходит самое страшное: тут Нацу. Воспоминания резко всплывают: день, звонок Стинга, я в зале, а потом вижу его. Мать моя женщина, я проклята!       — Что она тут делает?! — Нацу яростно шепчет Мире вопросы, на которые та не успевает отвечать. — Какого черта?!       — Нацу, а вы знакомы? — как обычно, ласково отвечает Мира, стараясь шептать еще тише, чем ее собеседник.       Парень психует, а я все же решаюсь открыть глаза. В глаза ударяет тусклый свет от красиво декорированной лампы; стены оклеены зеленоватыми обоями с цветочками. Они оба замолкают, а потом я слышу легко обеспокоенный голос Миры, которая присаживается на край кровати.       — Люси, ты пришла в себя. Ну и напугала же меня. Что-то случилось? — Девушка хмурит брови, но это ей так не идет. Ее красивое лицо всегда светлое и ласковое. Эта девушка готова помогать всем даже в самых легких и пустяковых делах, но все же не стоит ее злить. В гневе она настоящий разъяренный демон.       — Не беспокойся. Я в порядке. Просто немного перенервничала. — Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но это, наверное, так убого выглядит. Поднимаю взгляд на Нацу, который стоит около двери и подпирает косяк. Его глаза стальные, холодные и пустые. Что это с ним? Как только пересекаемся взглядами, он отворачивается и начинает безучастно разглядывать стену.       Не виделись несколько дней, а он так изменился. Уверенная, но закрытая поза, из-под рубашки выпирают мускулы, а там, где были раны, проглядываются небольшие пластыри. Интересно, еще сильно болит? Хотя стоп, я ведь не должна за него переживать.       — Так вы с Нацу знакомы? — Мира с любопытством прерывает мое молчание. Теперь она мне не даст покоя, пока не узнает все и в мельчайших подробностях. — Я не знала.       — Да так, просто неделю назад спасла его жизнь. — Я наблюдаю за ним, а он вздрагивает от моего откровения, но не поворачивается, все еще изучает стену. Да что в ней такого?!       — Ого, наш Нацу опять попал в передрягу. Мастеру это не понравится. — Подруга чуть ли не хохочет, а Нацу нахмуривается.       — Мастер уже приехал? — Слова вырываются помимо моей воли. Ох, ну и дура. Зачем перед Нацу это говорить? Он уже удивленно повернулся и смотрит на меня. Так, Люси, самое главное — не красней. Сейчас еще Мира как скажет что-нибудь, хоть под землю проваливайся.       — Нет, он приедет через два дня. Я тебе позвоню. Мастер ждет с тобой встречи. — Нацу поперхнулся. Мира, убью тебя. И себя заодно.       — Ты знаешь дедулю? — Его баритон прорывает мое спокойствие, и я краснею. Ну почему он смотрит так, словно я только что родила единорога. Спокойно, надо перевести дух. Опускаю взгляд, и натыкаюсь на эмблему «Хвоста феи» на рукаве его рубашки. Это что еще такое?! Нацу состоит в «Хвосте феи»?! Мать моя, я поражаюсь своему везению. Это реально проклятье.       — Эм, да ничего особенного. Он как-то выручил меня, вот и за мной должок висит. — Так, я не вру. Просто не договариваю, из какой именно ситуации меня вытащил Макаров. Сейчас мы с ним хорошие друзья, но вот раньше...       Долгая эта история, сильно связанная с ненавистным мне человеком, даже вспоминать не хочу. Однако снова в памяти всплывает надменная рожа Стинга, и из-за этого подкатывает тошнота. Кусаю губу и сжимаю кулаки. Вдох-выдох, Люси. Спокойствие.       — А что за ситуация? — Все еще не верит мне, и это понятно. Он — представитель крупной мафиозной организации «Хвост феи», которая держит всю Магнолию под своим покровительством. И именно с ними конкурируют Саблезубые во главе со Стингом. Во что я опять ввязалась?       — Там что-то невероятно скрытное. — Мираа!! — Мастер каждый раз так краснеет, когда вспоминает. Это было определенно что-то приятное, раз мне не рассказывает.       — И я не буду. Не подводить же мне Макарова. — Спасибо, Мира. Ты меня спасла. А Нацу расслабляется, значит верит Мире. Она тут знает все о всех. Да и у них не принято скрывать ничего. Как известно, хвостатые одна семья. Интересно, а Макаров и правда ей не рассказал?       — Эй, Нацу, может проводишь Люси до дома? Отпускать ее одну я боюсь, вдруг опять станет плохо. — Этого еще не хватало, да и Мира лукаво подмигивает мне, а я все больше начинаю понимать, почему хвостатые зовут ее Сводницей.       — Так, а ты, моя дорогая, больше так не нервничай. И если что — звони.       — Хорошо-хорошо, только не кипятись. — Я поднимаюсь, хотя голова еще немного кружится. — Спасибо, Мира. Чтобы я без тебя делала.       Нацу в ожидании стоит у порога двери, а когда я подхожу, галантно пропускает меня вперед. Странно, что еще про пистолет не спросил, но это к лучшему. Проходим мимо тренировочного зала, и я смотрю на свою мишень. Ее нет. Похоже, я перестаралась. И он тоже смотрит туда, определенно о чем-то думая. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую полоску. Мира подает мне мою высохшую кофту, которую я тут же накидываю. Слышу, как она мне шепчет что-то типа «Удачи! Нацу у нас крутой». Знаю я, что крутой. Уже проверила.       Идем по коридору, в котором эхом отдаются шаги. Он идет чуть впереди. Какая же у него спина. Наверное, круто ее обнимать. Люси, о чем ты думаешь?! Такой красавец сто процентов должен быть занят. Хотя в таком случае Мира бы не стала мне его сватать.       О Фейри, неужели я надеюсь? Надеюсь на то, что могла ему понравиться? Но не могу я вот так влюбиться! Это же граничит со сверхъестественным!       Я ведь влюблялась всего один раз, и то это было скорее игрой, нежели настоящим чувством. Локи мне был больше другом, но и его Стинг у меня отобрал. Я никого не смогла защитить.       Слезы подкатывают комом к горлу, но я пытаюсь с этим справиться. Если снова поддамся гневу, то так и сорваться недолго. Но мы вовремя выходим на улицу. Там уже темнеет, а вокруг стоит прекрасный запах свежести. Я вдыхаю полной грудью, и все внутри наполняется легкостью. Хотела бы я всегда чувствовать это. Чтобы сердце не сжималось от боли, чтобы не было страха, и я наконец-то смогла быть счастлива. Почему-то снова смотрю на Нацу, который идет медленнее, похоже тоже наслаждаясь этим вечером.       Хочу выпить. Хорошо бы вина. И было бы неплохо устроить себе шикарный вечер со сладостями и вкусным ужином, например, заказать пиццу.       — Нацу, зайдем в магазин? — почти неслышно спрашиваю, даже не надеясь на ответ.       — А что ты там хочешь? — Он поворачивается и улыбается привычной мне улыбкой. — Если что, то мне мяса бы.       — Ого, это ты так мило сам себя пригласил ко мне? — Я почти смеюсь, наблюдая за тем, как он опешил. Точно не ожидал, вот и получай.       — А, то есть ты против? — Он хитро прищуривается.       — Да нет, не против, — тут же выпаливаю я и до безумия краснею. Нет, чтобы задуматься, сделать вид, что размышляю. Что он теперь подумал? Дура. А Нацу ведь лыбится, выводя меня из себя. Сейчас он снова похож на того парня, которого я с огромными усилиями притащила к себе. Он опять меня подкалывает, да и не против со мной поужинать. О чем я думаю, это ведь только ужин. Не больше.       В памяти мутно колышется воспоминание о том поцелуе. Страстный, жаркий, возбуждающий — как же мне хочется снова ощутить его губы, его запах, силу и защищенность, которой так и веет от него. Внизу живота приятно сводит, и мне приходится судорожно выдохнуть и закусить губу, чтобы отогнать это чувство.       Вижу знакомый магазин и зову его. Мы набираем столько, сколько может уместить маленькая корзинка: три бутылки вина под предлогом, что лишним не будет, пирожные с великолепным сливочным кремом, большая курица и картошка, да и еще всякой всячины типа салатиков, йогуртов, шоколадок.       Мне кажется, или на нас смотрят, словно на парочку. Дурачимся, спорим, а потом я и вовсе кусаю его за здоровое плечо. Понимаю, ненормально, но почему он со мной не соглашается?! Я выигрываю в споре, и за это Нацу тащит нашу еду к кассе, и вот мы уже плетемся по улице с огромными пакетами.       Разговариваем ни о чем. Решаем, что будем делать, и я все же настаиваю на кино. А он орет на всю улицу, что не будет смотреть эти сопливые мелодрамы. Но я парирую тем, что не покормлю. Нацу на секунду заминается, а потом что-то невнятно и обидчиво бурчит. Я заливаюсь смехом, впервые после стольких лет чувствуя тепло от простого общения.       На улице давно темно, а время? Время не важно. Пусть эта ночь никогда не кончается. Мы наконец-то заходим в квартиру и одновременно облегченно вздыхаем.       Смеемся, пока готовим эту курицу с картошкой. Нацу успевает измазать меня в майонезе, а я за это кидаю в него мокрую тряпку. С ним так хорошо. Не нужно притворяться, держать себя в рамках. Я просто я, и не больше. Он не знает моего жестокого прошлого. Знает только ту блондинку, которая спасла ему жизнь и сейчас дурачится с ним ночью на кухне. И Нацу это нравится. Он не такой, каким я его видела в тренировочном. Там он был серьезный и сдержанный, а сейчас будто бы ребенок.       Наша курочка отправляется в духовку, а я иду в душ. Вода охлаждает тело и смывает всю ту грязь, которую я нацепляла в переулке. Ох, и зачем я об этом вспоминаю? День длился так долго, мучительно долго. И столько произошло. Ой-ой, надо бы купить себе новый телефон. Если Леви или Эльза звонили, то мне непременно придется выслушивать поучительные лекции о том, что нельзя волновать своих лучших подруг.       Я стараюсь помыться как можно быстрее, лишь бы не оставаться одной. Снова начинает накатывать одиночество, но там, за белой дверью, меня ждет Нацу, бутылка вина и приятный вечер.       Буквально за секунды одеваюсь в топик и шорты, вытираю волосы и вылетаю из ванной. Нет, не думай об этом. Не смей портить сама себе этот вечер. Просто наслаждайся, Люси. И я действительно решаю: будь что будет. Мне неважно завтра, пусть будет лишь сейчас. Тот мирок, в котором есть я и Нацу. Пусть он потом уйдет, исчезнет из моей жизни, но этой ночью я хочу побыть сама собой. По-моему, он не будет против.       По квартире разнесся приятный запах запеченного мяса, а Нацу уже расположился у меня на ковре. Он просто развалился на весь пол, и легко похлопал рядом с собой, когда увидел меня.       Но зачем же мы покупали вино? Возвращаюсь на кухню, заглядываю в духовку и отмеряю еще примерно минут пять до готовности. С собой цепляю бутылку красного сухого, два бокала и пирожные. Пусть будет неправильный порядок еды, но так интереснее же.       — Может, откроешь? — Несмело протягиваю бутылку Нацу, который коварно смотрит на меня. Сам его вид вызывает у меня сбивчивое дыхание и странные чувства внутри. Он расслаблен, но рубашка не скрывает шикарного телосложения. Верхние пуговицы расстегнуты, добавляя искры в его вид.       — Знаешь, так и спиться можно. — О Фейри, не смей говорить таким сексуальным голосом.       Я заворожено смотрю на его действия, впоследствии которых негромко хлопает пробка. Он легким движением разливает алую жидкость по бокалам, которая поблескивает в неярком свете торшера, и протягивает один мне.       Мои пальцы на секунду касаются его пальцев, и меня как будто бьет током. Я нервно делаю глоток. Бархатистый вкус обжигает, даря разуму небольшой отдых. Теперь хочется расслабиться.       Только сейчас понимаю, что все еще стою. А он смотрит своими серыми глазами на меня снизу вверх, ожидая чего-то, чего я понять не могу. Мне нравится это молчание. Оно совсем не давит и не заставляет чувствовать себя неловко. Да к чему же я вспоминаю тот поцелуй?!       Так, курица. Точно, мое спасение. Вылетаю с бокалом в руках, попутно осушая его до дна. Зря я, конечно, это сделала, потому что в голову тут же немного отдает. Тело приятно расслабляется; легкая улыбка трогает мои пересохшие губы.       Я плавно ставлю пустой бокал на стол и выключаю духовку, открывая ее дверцу. На меня валит ароматный пар, тут же распространяясь по всей кухне. Выкладываю наш ужин на большое блюдо, когда-то подаренное мне Леви. И тут чувствую сзади легкое движение — все же великолепные инстинкты, отточенные в прошлом, еще никуда не делись.       — Ну что тут? — Нацу смотрит на меня игриво. Я краснею то ли из-за вина, то ли из-за него. Кто знает? Он ведь стоит всего в двух шагах от меня, но не так близко, как хотелось бы. Хочу чувствовать его дыхание, слышать, как бьется сердце, чувствовать его губы. Хочу обнять его. Интересно, а жесткие ли у него волосы? На вид как колючки.       И так меня снесло от одного бокала? Давно я что-то не пила.       А Нацу странно подходит ближе, будто бы читая мои мысли. Он выше на голову, смотрит сверху вниз. Почти не дышу и не знаю чего жду от него. Уже от изнеможения облизываю губы и выдыхаю.       Одно движение и его губы накрывают мои. Жарко, как же жарко. Даже не дает опомниться, тут же сплетая свой язык с моим. Коленки подкашиваются, а голова идет кругом. Внизу все затягивает тугим узлом, а сердце начинает колотиться так быстро. О, не останавливайся, прошу.       Его руки дерзко опускаются мне на ягодицы, легко сжимая их. Я уже стону в поцелуй, отчего он ухмыляется. Обвиваю его шею руками, а он не задумывается и закидывает мои ноги к себе на бедра. Тяну его за волосы — рычит. А они такие мягкие, невероятно просто.       Страстно, он так страстно целуется. Не останавливайся. Голова кружится сильнее, а дышать абсолютно нечем. Он отрывается на секунду, заглядывая своими затянутыми похотью глазами в мои. Я сглатываю, предвкушая нечто большее, чем просто поцелуи. Мы уже не дети. И не в силах сдержаться, целую его так же страстно, насколько могу.       Нацу куда-то идет, прижимая и целуя, но это так неважно. Сейчас для меня есть только он. Чувствую, как падаю на кровать, а он, не растерявшись, стягивает с меня топ. Куда делся весь воздух? Голова кружится, а щеки горят, но Нацу это нравится. Он замирает, смотря на меня так возбужденно, что мне становится немного страшно.       Однако я готова ко всему сегодня ночью. Нацу снова целует, стягивая с меня лифчик, я же дрожащими руками пытаюсь справиться с пуговицами на рубашке. Ой, да плевать, просто рву. Пуговки отлетают с треском — Нацу в наказание кусает за шею, а я полувздыхаю-полустону.       Он находит ту самую бьющеюся жилку и проводит по ней языком, оставляя мокрый след. Одна рука резко сжимает грудь до боли — вскрикиваю, но как только его губы касаются моего соска, я больше не могу себя контролировать. Нацу прикусывает, а потом снова посасывает, вызывая у меня бурю эмоций.       Руки давно бродят по его телу, иногда оставляя небольшие красные царапинки ногтями, когда становится нестерпимо приятно. Обвожу пальчиками его шикарный пресс. А Нацу что? Он с силой прижимает к себе и тяжело дышит около уха — все тело как в огне от его действий.       Чувствую, как с меня слетают шорты. Выгибаюсь на встречу, когда он пальцем входит в меня. Внизу так влажно и горячо, что я не сдерживаюсь. Цепляюсь ему за плечи, оставляя там глубокие следы своих ногтей. И почти разочарованно выдыхаю, когда меня заполняет секундная пустота.       Входит резко и немного грубовато — задыхаюсь и стону во весь голос, с силой царапая его спину. Толчки рваные, страстные, жарко до потери сознания. Что-то невнятно шепчу, на что Нацу снова меня целует. Все происходит в полубреду. Он двигается то почти выходя, то снова делает резкое движение бедрами.       Темп нарастает, движения быстрее и быстрее заставляют стонать громче. Прижимаюсь к нему крепче, чувствуя покрытое капельками пота загорелое тело. В глазах появляются звездочки и… я уже не разделяю свой крик и его рычание.       Нацу обессилено падает на меня и переворачивает. Слышу, как быстро бьется его сердце и тяжелое дыхание. Мне большего и не надо…