История не из сказки.

      Утро наступило резко, как будто бы я и не спала вообще. Замотавшись, как в кокон, в теплое одеяло, я осознала, что нахожусь в комнате одна. Прошло уже три дня с того момента, как Нацу ушел. Моя жизнь снова превратилась в обыденную рутину, а на улице зарядили дожди. В кровати было ощутимо холодно, а в квартире стояла ужасно давящая тишина.       Пусть это был всего один день, но в тот момент я чувствовала себя кому-то нужной. Нужной ему. Правда, когда спасаешь чью-то жизнь, о себе самой немного забываешь. Черт. Неужели я успела к нему привязаться? Так не бывает, это просто нереально и граничит с паранормальным.       Я лениво глянула на часы — почти два. Серьезно? Уже так поздно? В сонном состоянии я поплелась в ванную, покрываясь табуном мурашек от холода.       Ужас — вот что я увидела в зеркале. И это я? Спутанные волосы, синяки под глазами, абсолютно помятый вид. Хотя чего я ожидала? Всю ночь лежала и не могла заснуть. Но потом лучше бы не засыпала. От воспоминания все тело пробрала дрожь.       Мне снился один день из прошлого. Он преследовал меня в самых страшных кошмарах, пробуждая желание где-нибудь спрятаться и никогда больше не высовываться. Моя предыдущая жизнь, моя расплата за все ошибки.       Мне девятнадцать. Я слышу собственные шаги по тускло освещенному бетонному коридору, а вокруг — никого. И почему пришло такое странное приглашение? Передо мной деревянная дверь, которая открывается от легкого толчка рукой. И то, что я вижу, почти ломает меня.       В тени скрыта знакомая фигура, а рядом с Ним вечный телохранитель. Два силуэта, которые я за многие годы знаю наизусть. Даже по малейшему движению различу их. А перед ними, в центре комнаты, мой отец. Взрослый солидный мужчина с небольшой сединой в золотистых волосах сейчас на коленях пресмыкается перед Ним. Папа бормочет какие-то невнятные извинения, каждый раз съеживаясь в страхе.       Я в ярости. Поэтому необдуманно лечу к отцу, представляя как хорошенько отматерю его за такое, но меня на полпути останавливает жест Его руки. Комната резко погружается в тишину, а в ней звучит властный голос, больше похожий на шипение змеи:       — Люсьена, как хорошо, что ты пришла. — Меня аж передергивает от такого обращения, но молчу. — А ко мне тут еще твой папочка пришел. Извиняется за твое бездумное решение. Что ты на это скажешь?       — Ему не за что извиняться. Я сама сделала такой выбор. Мне надоело быть твоей пешкой. — Голос дрожит от гнева и раздражения, которое вызывает Его «ласковый» шепот. Он играется со мной. Отвратительно.       — И ты не передумаешь? — Он ждет обратного. Как же бесит.       — Нет.       — Уверена? Ты можешь серьезно поплатиться за такое. — Угроза что ли?       — Я не боюсь. Все ужасное, что мог, ты уже сделал.       Он неожиданно резко вынимает пистолет и раздается выстрел. Меня охватывает ужас, и я тут же бегу к отцу. Его тело неестественно падает назад, а рядом растекается лужа крови. Дышать стало невозможно, руки до боли впиваются в каменный пол. Слезы застилают глаза, но ничто не заставит меня забыть пустой взгляд моего папы. И я почти отключаюсь из-за отчаяния, но все еще слышу:       — Это мой подарок тебе, Люсьена.       Меня колотит, а пальцы вцепились в раковину. Тяжелое сбивчивое дыхание разбивает домашнюю тишину. Мне страшно, действительно страшно. Падаю на колени и заливаюсь слезами. Да почему же именно сейчас?! Почему?! Отчаяние наваливается, а меня почти тошнит. Не замечаю, как прокусываю щеку до крови, чтобы вернуться в реальность. Во рту привычный железный вкус; делаю вдох. Постепенно все пережитое возвращается обратно в прошлое. Это то, чего не забыть. Слезы все еще капают, но надо собраться. Я иду на кухню и завариваю себе чай, покрепче. Хотя лучше бы чего-то спиртного.       Сердце постепенно успокаивается, когда где-то в комнате зазвонил телефон. Короткий звук оповестил меня о том, что пришло СМС. Чуть ли не бегом срываюсь туда, попутно собирая все косяки. Ауч, мое колено, как же больнооооо. Ох, еще и мизинцем. Это что, кармическое проклятье?!       Падаю на кровать и рукой нашариваю телефон. Леви. Моя дорогая Леви.       «Лю-чан, привет. Может встретимся?)»       Простое сообщение, но на душе стало так тепло. Быстренько набираю ответ, что согласна, и бреду обратно на кухню. Все же нет, не чай хочу. Кофе. О, мой любимый кофе. Я готова ему поклоняться. Нет, ну честно слово.       Кухню заполняет знакомый горьковатый запах, и мне кажется, что я в раю. Однозначно. Потертая турка опускается на плиту, а я пока зависаю в холодильнике. Вдалеке виднеются одинокие помидорка и огурчик, которые решено отправить в салат. Легкий завтрак никому не помешает, с учетом моих-то лишних килограмм.       В спальне дребезжит телефон. Ох, ну кому там приспичило мне звонить? Потом перезвоню. Беру чашку с приготовленным ароматным напитком в одну руку и салат в другую — ох уж это равновесие. Опасно-опасно.       Телефон все еще разрывается. Хорошо, придется ответить, хотя так не хочется ни с кем разговаривать. На экране высвечивается неопределенный номер. А отвечать ли? Но вдруг с работы. Отхлебываю и нажимаю на зеленую кнопку.       — Привет, Люсьена. — Кружка словно в замедленной съемке падает на пол, а на светлом ковре появляется большое пятно. Зрачки расширяются от ужаса.       — Стинг… — с выдохом рычу, пытаясь совладать с собой. О, Фейри, как он меня нашел?! Паника охватывает меня полностью, а я лишь тяжелее дышу в ответ на молчание. Губы начинают трястись, так же как и руки.       — Люсьена, ты мне нужна, — ласковый шепот-шипение. К горлу подкатывает тошнота, а меня уже всю колотит, и внутри сводит от страха. — Разве ты по мне не соскучилась?       — Ты… — Голос предательски срывается, в глазах темнеет. Надо успокоиться. Не стоит показывать Стингу свои слабости, он потом ими успешно воспользуется. — Ты знаешь, что я ушла.       — О, ты так боишься меня? — Он умеет делать акценты на словах так, чтобы задевало сильнее. Внутри просыпается ненависть, обжигая разум и возвращая в реальность. На смену ужасу приходит ярость. — Для тебя есть задание.       Он говорит тоном, не предполагающим возражения. Властный. Безумный.       — Я ушла, Стинг. Мне плевать, что ты хочешь, но первая пуля, которую я выпущу за эти пять лет, окажется в твоем сердце, обещаю.       Кидаю телефон в стену, и он разлетается на куски. Меня бьет сильная дрожь, теперь уже больше от паники и бешенства. Все, чего я сейчас хочу — его смерти. Как же я хочу увидеть его муки, как он будет захлебываться собственной кровью и просит о помощи. Хочу видеть страх и ужас в его глазах. Клянусь, отдам собственную жизнь за такой шанс.       Черт, да откуда же он узнал? Я так долго старалась спрятаться от него. Все, чего я хотела пять лет назад — больше никогда не ввязываться в мафиозные разборки. Но теперь он миленько просит о помощи, после того, как на моих же глазах убил отца. И это далеко не первая его попытка сломать меня. Нет, найду и прикончу его. Ярость просыпается с новой силой, а я скриплю зубами лишь бы успокоиться.       Кислый привкус появляется во рту, а за ним тяжелый позыв тошноты. Совладать с собой нет сил, и я бегом лечу в ванную. Выворачивает ужасно, больше от страха. Все еще цепляюсь за каменный ободок, неспособная придти в нормальное состояние. Только одно сейчас меня может успокоить.       Ясное решение приходит быстро, и я одеваюсь, но словно в тумане. Натягиваю первую попавшуюся одежду и обуваюсь. В мобильнике нет смысла: его не починить, да и не надо. Ох, не позволяйте мне еще раз говорить с ним. Я сорвусь. Точно. Дрожащей рукой закрываю дверь и вылетаю на улицу под дождь.       Кофта сразу намокает, а кроссовки начинают хлюпать. На все плевать, лишь бы в сознании добраться до нужного места. Теперь уже бегу, а в легкие резко попадает свежий озоновый воздух. Где-то вдалеке сверкает молния, а после громыхает гром. Будет жесткая гроза. Такая же, какая у меня на душе сейчас.       Уже не в силах сдерживаться. Слезы капают, а я падаю на колени в какой-то подворотне и бью кулаком о шершавую стену здания. На ладони тут же появляются царапины, и из них бусинками появляется кровью. Отчаяние и страх накатывают все больше и больше, а слезы смешиваются с хлещущим дождем. Коленки промокают и тут же становятся черные от размытой грязи. Плевать на все.       Царапаю ногтями стену, пока те с резкой болью не ломаются, но это неважно. Губы ужасно трясутся, а я прерывисто дышу. Как же ужасно это чувствовать, все плывет перед глазами и единственное, что более менее различается — серая кладка стены передо мной. Но это не поможет. Нужно идти дальше, тут недолго.       Меня трясет то ли от холода, пробравшегося уже под майку, то ли от накатывающегося ужаса. Делаю редкие вдохи, потому что потребность организма некуда засунуть.       В груди отчетливо грохочет сердце, стучась о ребра так сильно, что периодами пропуская пару ударов. Голова начинает трещать; еще немного и я буду там. Мне полегчает. Надеюсь, что полегчает. Все еще тошнит, но нечем, поэтому остаются лишь отвратительные позывы. И все это вызвал лишь голос одного человека — Стинга Эвклифа. Клянусь, я однажды убью тебя.       Вижу знакомое здание и уже бегом лечу к двери. Она податливо распахивается передо мной, и я влетаю туда на полной скорости. Слышу знакомые звуки стрельбы.       Зуб на зуб не попадает, да что ж такое. Сейчас все будет хорошо. Должно полегчать. Раньше-то всегда так было.       Миры нет на месте, но и не важно. Сама хватаю пистолет и бегу к мишеням в виде человека. Наушники к черту, нужно выпустить пар. Иначе реально кого-нибудь пристрелю. Нет уж, ему я такой радости не доставлю.       Встаю ровно напротив и поднимаю пистолет. Он уверенно лежит в руке, которая еще пять секунд назад отчаянно дрожала. Вот в кого он меня превратил. В чудовище, которому не нужны эмоции. Только что я была обычной девушкой, а сейчас я убийца, которому чуждо все.       Ненавижу себя за это.       Пытаюсь успокоиться, делаю вдох. Плавно жму на курок, и мне тут же отдает в плечо. Впереди меня уже не деревянная мишень, а парень на год старше меня с блондинистыми волосами в черном костюме. Пуля попадает ему в легкое, он сгибается пополам и задыхается. Несмертельная рана, но боль дикая. Он почти не может дышать, но смотрит своими ядовитыми глазами и что-то шипит. Не в силах выдержать это, стреляю ему в сердце. Но рука соскальзывает и это даже лучше. Пуля попадает рядом, в другое легкое. Вся его одежда уже в крови.       Он в страхе смотрит на меня, шепчет проклятья. С такими ранами не живут. Ненавидя, смотрю ему в глаза и со всей дури начинаю стрелять. Раз за разом, уже не сдерживаюсь, ровно в сердце. Крышу сносит окончательно, а плечо почти вывихнуто. На все плевать. Стреляю до того момента, когда пули заканчиваются. И то, по инерции, нажимаю на курок до боли, лишь бы стрелять и стрелять. Передо мной лежит человек весь в крови, но я лишь рада тому, что напичкала его тело свинцом.       Да чтоб он сдох. Ненавижу его и себя за это. То чудовище, в которое он меня превратил. Меня колотит во много раз сильнее, а по щекам катятся слезы. Скриплю зубами, стирая их в крошку. Ноги подкашиваются, а в глазах темнеет. Моргаю, чтобы прогнать эту ярость. Передо мной стоит обычная деревянная мишень, расстрелянная почти вдребезги.       Впервые в таком состоянии. Вдох-выдох, вдох-выдох. Все движения рваные, яростные, но я лишь стою и ловлю удивленные взгляды других людей. Уши невероятно заложило, поэтому я как будто бы в другой реальности. И как все еще стою на ногах?       Сердце громыхает в груди, но через все эти звуки я слышу свое имя. Оборачиваюсь. И черт, нет! Как он-то здесь оказался? Состояние ухудшается раза в три, а я на грани сумасшествия. Где мое чертово везение? Ох, ненавижу этот день. Лучше бы под землю провалиться.       — Люси, что ты здесь делаешь? — Вижу его ошарашенные металлически-серые глаза, которые смотрят то на меня, то на пистолет. Меня все еще ощутимо трясет, и я почти не дышу. Как все это могло произойти в один день?       — Нацу… — рвано выдыхаю я, и в глазах темнеет, а ноги предают и подкашиваются. Все резко исчезает.