Занзас, Италия и трущобы.

Потрепанное одеяло с тихим шуршанием вернулось на своё место, заменяя дверь, как только итальянский мальчик скрылся за ним. Повидавшая времена квартира, приобрела далеко не дружелюбный вид. Стены с серыми прямоугольниками – глазами, казалось, следили за каждым моим движением, с немым укором наблюдая и, словно осуждая, за содеянные проступки. Жутко. Чувствую себя здесь лишней. Хотя, почему чувствую? Так и есть. Когда маленький хозяин дома, квартира, кажется на много дружелюбней, чем есть на самом деле. Поежившись от очередного сквозняка, я порыскала в куче тряпья. Странно в первый день она казалась мне намного больше, чем сейчас. Кажется, не хватало доброй половины тряпья и почему-то более менее нормальных вещей. Я никогда не была привередой, да даже, если б и была, то в такой ситуации выбирать не приходиться. С каждым днём холодало, а надежда на возвращение домой таяла, как клубничное мороженное в самый жаркий летний день. Порывшись ещё пару минут, я наконец выудила из груды вещей, поношенный безразмерный халат, когда-то бывший махровым. Закутавшись в него и подвязавшись, чтобы вещь не сваливалась с меня, принялась убирать остатки еды. Из тайника, который я сделала под плинтусом, была вытащена на свет небольшая металлическая коробочка. В ней находились заработанные мной деньги. Точно не могла сказать, зачем я их копила, но всякое бывает. Конечно здесь лежали не все деньги, некоторые я уже потратила на противозачаточные. Не хотелось бы забеременеть от кого-то из этих мужланов. Я передёрнула плечами вспоминая, как мне было стыдно перед аптекаршей, когда я на пальцах пыталась ей объяснить, что мне нужно. В итоге, через полчаса объяснений, та поняла, что от неё требовалось и мне были вручены таблетки, вместе с презрительным, осуждающим взглядом женщины. Оно и понятно, мне всего семнадцать, хотя на вид дают порядком меньше, лет пятнадцать. На глаза навернулись слёзы, не так я хотела потерять девственность, совершенно не так. Я, как и многие мои сверстницы мечтали о красивой, романтической обстановке и любимом парне, но ни как о четырёх сразу, и непонятно в каком месте. К горлу подступил ком. Я знаю, сама согласилась на это, сама предложила себя. Стыдливо расстегивая перед ними пуговицы своей , трясущимися руками снимая её. Господи. Поджав колени к груди, я уткнулась в них носом и всхлипнула. Эти глаза полные разврата и похоти, так чётко врезались в память, что я уже непроизвольно шугаюсь всех взрослых мужчин, которые могут причинить мне боль. Что же я с собой сделала? Зачем, спрашиваться… Да, как по другому! Как? Если ты ещё утром была в родном городке с наступающей весной, а уже через минуту стучишь зубами в разбомбленной квартире, в которой восьмилетний мальчик, с голодным видом смотрит на тебя. Да ему рёбра при желании можно пересчитать, так же как и мне сейчас. Ненавижу себя, ненавижу жизнь, хочу умереть! Это такой позор! Как? Вот скажите, как я буду смотреть маме в глаза. А Хаято, Такеши? Теперь я тоже буду их бояться? Буду шугаться от них, затравленно смотреть на своих дорогих друзей. Опять вернусь к жизни Никчемной Цуны, у меня опять не будет друзей, с которыми так весело проводить свободное время… На плечо мне легла тёплая маленькая ладонь, а затем я очутилась в объятиях. Мальчик вернулся, пока я плакала над своей судьбой и над самой собой. Его брови были нахмуренны, взгляд был твёрдым, серьёзным и… и понимающим? Ха обошёл меня, присел на корточки и, обхватив двумя руками моё лицо, стал вытирать слёзы. - Ты не должна плакать. Раз жизнь дала тебе такие испытания, то в конце тебя обязательно ждёт свет. – Скороговоркой шептал брюнет, серьёзно смотря мне в глаза. Вот честное слово, он станет красивым, терпеливым и добрым мужчиной, а возможно и чьим-нибудь мужем. – Я не знаю, как ты тут оказалась и почему. Возможно, тебя кто-то обижал, и ты сбежала из дома, но я тебя в обиду не дам! Скоро за мной приедет отец, так сказала моя мать. Он Дон Семьи Вонгола. – Я вздрогнула на слове смутно похожего на Вонголу. Точно нельзя было сказать, мальчик быстро говорил, а с каждым новым произнесенным словом, он все больше улыбался. – Я его сын представляешь? Я обладаю пламенем, так же как и он. Но моя чокнутая мамаша сказала не показывать его никому, так как могут узнать и убить. Я уеду, но потом обязательно вернусь за тобой и сделаю тебя своей женой. – Ребёнок потянул меня за руку, взглядом прося подняться со своего места. На табурете лежал свёрток. Отпустив мою руку, брюнет бросился к нему и стал быстро срывать жёлтую бумагу, а затем выудил от туда поношенное полупальто, полусапожки и чёрные с заплатками, перчатки. - Вот, я думаю тебе подойдёт. Размер обуви взял с твоих странных тапочек, но я взял немного побольше, так как планирую выторговать у этой зазнайки Виры, для тебя тёплые носки. – Я непонимающе смотрела, то на вещи, то на мальчика, а в голове крутился вопрос, откуда? Ведь у него нет денег, а работать ему ещё рано. Трясущимися руками я приняла вещи, боясь опять расплакаться. Да какая разница откуда, если я не вернусь домой, то рядом с этим мальчишкой у меня есть шанс выжить. Притянув мальчишку к себе, я с благодарностью поцеловала его в щёку, на что паренек залился неровным румянцем. – Мне пришлось постараться, чтобы выторговать у этого жадюги продавца ещё и вот это, - На уровне моих глаз поблёскивая, оказался довольно симпатичный, но скромный медальон виде небольшого обруча, с раздвоенными крылышками по обе стороны. Если лучше приглядеться к ним, то можно было разглядеть очертания пёрышек. Я улыбнулась протягивая руку для того чтобы взять незамысловатый кулон. Хотелось поближе посмотреть на него, но мальчишка, насупившись, отдёрнул руку. – Подожди, хотя ладно. – Брюнет поддел кулон ногтём мизинца и тот разделился на две части. Теперь получалось два одинаковых кулончика со своими собственными крыльями. Алоглазый мальчишка повесил мне часть кулона на шею и привычными для меня жестами, объяснил, что нужно одеться. Спрятав кулон под свитер, я накинула бардовый полуплащ на плечо и, скинув балетки, засунула босые ноги в полусапожки. Взяв перчатки, вопросительно посмотрела на мальчишку. Тот тоже уже был одет в своё серое большое пальто, на руках перчатки без пальцев, а на ногах повидавшие время, коричневые ботинки. В груди защемило. Было очень жалко смотреть на паренька. Ну, не заслуживают дети такой жизни, какие бы родители у него не были. Всё же жизнь, достаточно жестокая штука. Ей плевать, кто перед ней: старик, молодой или ребёнок, - всех нагнёт и поимеет. - Жалеешь? По глазам вижу, что жалко тебе меня, - Подтянув штаны, ребёнок подошёл ко мне и, схватив за руку, поволок вон из нашего обиталища – Себя пожалей, дурочка… Оказалось, что маленький джентльмен решил устроить небольшую прогулку по улочкам города. Казалось, что мы шли по заранее запланированному маршруту. Тут и там, мелькали красивые витрины небольших магазинчиков. Кондитерский, булочная, магазин игрушек, было видно, что мальчишке хочется попробовать хоть что-то, но он с упрямством шёл дальше, не выпуская мою руку. Было так приятно. Его маленькая, но такая тёплая ладонь, в моей. Действительно он станет хорошим мужем. Будет защищать свою семью как лев, а жену холить и лелеять. Я даже немного приревновала, хотелось себе такого милого ребёнка. Если у меня будет сын, хочу, чтобы он был похож на этого мальчика. Хочу, чтобы у ребёночка были такие же непослушные, жёсткие, смоляные волосы, проницательный взгляд, добрая улыбка и твёрдый характер. Я настолько погрузилась в свои раздумья, что не сразу заметила, как мы вышли на обыкновенную улицу, ведущую к пирсу. Она вся освещалась фонарями и была похожа на волшебную дорогу в сказку. Паренёк, так удачно подгадал время нашего прихода. Смеркалось, ещё не сгустившиеся сумерки, обступали ярко освещенную дорогу. Сейчас она была единственной. Единственно правильной дорогой в будущее. Я хихикнула в кулак от собственных мыслей, ведь они казались такими детскими и нереальными. Мальчишка хмуро посмотрел на меня, но потом сам улыбнулся. На минуту мне показалось, что он догадался, о чём я думала. Он покрепче сжал мою руку и мы вдвоём направились вперёд к нашему загадочному, но такому желанному будущему... *** Мы сидели на пирсе. Мальчик положил мне на ноги голову и блаженно закрыл глаза. В голову пришли строки песни начинающего певца. Слова, по смыслу, мало подходили для подобной ситуации, но мне захотелось спеть. Я, перебирала пряди непослушных чёрных волос, мурлыча себе под нос песню. Мальчик расслабился, это было заметно по его лицу.

Засыпает солнце, и ты зайка засыпай, В этом мире тебя любят — ты так и знай. В прекрасном мире твоих сновидений Ты будешь рыцарем, ведь не боишься приведений.

Как было хорошо сидеть на пирсе, вдыхая полные лёгкие соленого воздуха и смотреть на звёздное небо. Всё это, действительно было похоже на сказку, в которой я была принцессой и он, мальчик, моим принцем. Дул холодный ветер, заставляя меня перейти на шёпот, но продолжать петь, тихо и спокойно. На глаза невольно навернулись слёзы, - до того песня запала мне в душу.

А как проснёшься, солнышко согреет тебя, Мама рядом с тобой, свою любовь даря Защищает и оберегает, пока ты спишь. Поцелует в щёчку, дверь закроет И скажет: «Спи малыш».

Хотелось рыдать в голос. Я искренне не понимала, почему так всё происходит. Мне хотелось, чувствовать тепло ребёнка всегда. В душе я желала остаться с ним и оберегать от неприятностей. Хотелось забыться и отдаться песне. Хотелось быть его матерью, защищать и оберегать… Горячие, соленые слёзы потекли по щекам. В голове уже вырисовывалась картинка, неприятная мне… Я хотела остаться с ним навсегда. Хотела, чтобы он любил меня и дорожил мною. Определённо, я люблю его, пусть и мало времени прошло. Я люблю его, всем своим сердцем.