Миссия длинною в жизнь

— Почему ты не любил нас, пап? — Я любил вас, но себя я любил больше. Открытая дорога назад (The Open Road)

POV Баки-сенсей Он был сильным шиноби, одним из сильнейших в деревне, если быть уж совсем честным, пожалуй только пару человек, могло одолеть его в Скрытом Песке. Однако никто не знал, сколько стоила его сила. Быть отвергнутым самыми родными и находить утешение в других. Баки прошёл через многое, но самым страшным воспоминанием в его жизни была, не множество раз близкая к нему смерть и даже не страшные раны, кровавые бои и смерть товарищей. Мужчина на самом деле долго учил себя не вздрагивать, видя их раны. Он был одиночкой долгое время, сложная жизнь шиноби научила его быть одиноким. Он был верен Казекаге, был готов идти за него на смерть. Признавать свою жизнь ничтожной песчинкой, которая может быть утеряна, ради блага деревни. Вот во что он верил очень долгие годы. Именно это привело его однажды в дом на окраине селения, именно с такой верой он шёл казалось на верную смерть. Этот дом был ужасен в своём виде, запущенности и не обитаемости, особенно мрачный для того, кто имел шанс видеть его другим. Темные окна, не метеное пространство рядом с крыльцом, там уже давно потерялась в песках каменная дорожка. Баки, хорошо её помнил, казалось каждый камешек, его расположение и то, как он был заложен. На самом деле он слишком хорошо помнил, Каруру. Они были одного возраста. Вмести постигали путь шиноби, он видел как она и Яшимару, становятся по истине сильны, он шел по этому пути вмести с ними. Он напрочь запрет ту дверь, что ведет его к этим воспоминаниям. Чтобы всегда твердить, он стал их сенсеем из-за приказа Казекаге, он верен Каге, он готов всегда служить Каге, и то, что эти трое её дети, никогда не играло для него роли. Он пришел в этот дом, только из-за приказа, он не придавал значение тому, что у девчонки её волосы, ему плевать, что старший мальчишка имеет её овал лица, ему безразлично что "монстр", это тот ради кого она покинула эту жизнь, не важно что мальчишка кривит губы, совсем как она. Не важно, что Яшамару был последним из людей, которых он мог назвать друзьями, шиноби не нужны друзья. И что это вообще значило, а Яшамару, почему он должен помнить твои последние слова? Присмотри за ними, Баки, ты последний кто у них остался, позаботься о тех, кого она любила больше жизни. Что это должно было значить? Он не был их родственником, в конце концов, у этой троицы был отец. Баки, всегда считал Казекаге, хорошим правителем, знающим, что нужно деревни. Однако, он признавал, тот был довольно безразличным отцом, но не ему его судить. Кто он такой, чтобы судить правителя собственной деревни? Своих детей у него не было, не ему рассуждать как воспитывать чужих. Раса, следил за успехами его подопечных, он всегда требовал подробных отчетов, иногда заходил на тренировки, однако никогда не говорил с ними, а если такое случалось, то это были по обыкновению упреки, в их слабости, никчемности, бесталанности. Тогда, мужчина с содроганием ловил себя на странных мыслях. Разве он был прав? Эти трое были сильнейшей командой песка их возрастной группы, а если честно то, уже давно одной из сильнейшей в деревне, без оглядки на возраст. Разве были они лишёны таланта? Кто? Мальчишка, что овладевал мастерством кукловода, быстрее потомственных мастеров? Девчонка, словно рожденная в потоках ветра, раз за разом, показывающая себя более, чем серьезной проблемой для врагов, может еще и не так сильна, но тот ли это результат, которому можно огорчаться в тринадцать, если он поостерегся бы выйти против нее, через несколько лет? Или может быть тот самый монстр? Тот что творит ниндзюцу не задумываясь о сем факте, как о чем-то из ряда вон выходящем, тот самый, что с легкостью устранял со своего пути джониннов, тот ли это мальчик, что в одиннадцать лет был самым большим страхом деревни полной ниндзя? Однако стоило таким мыслям проникнуть в его голову, как он тут же обрывал себя. Не ему судить о стандартах, Каге. Он не лез в их души, шиноби не приучены к такому, он передавал им свои знания как и было велено, он следил за джинчурики, как и приказывали. Он не стремился стать им другом или кем-то вроде того, такого приказа не поступало. Мужчина просто передавал им все, что знал сам. В конце концов, он привык видеть и знать их немного лучше, чем кто-то еще. Он с ужасом и легким облегчением, узнал что Гаара, все же не утратил всех человеческих черт, он боялся пауков, видано ли такое для демона? Конечно, он никогда не признается, что однажды заметил, как "монстр" с бесстрастным видом и как можно незаметнее пытается переместиться как можно дальше от большого паука, облюбовавшего одно с ним дерево. Почему-то он не расскажет об этом Каге. Он так же забудет упомянуть, что тот совершенно беззащитен в окружении воды, к тому же, страдает морской болезнью. Только мельком, словно кто-то может узнать, отметит, это у него от матери. Канкуро, полный тупица, отметит он для себя в очередной раз, оповестив об этом ученика, но отметит без злобы и разочарования. Про себя подумает, что он очень хорошо претворяется полным тупицей. Недалекие люди таких высот не достигают. И пусть окружающие обманываются его беззаботностью и показным слабоумием, он не заметил, что парнишка отличный стратег. Ветряная девчонка, вторая его проблема после Гаары, если с монстром было просто тяжело, то с девочкой просто не понятно, как он должен её обучать? Должен ли он говорить с ней о чем-то, и о Ками, он скорее умрет, чем вспомнит, как на одной из миссии искал для нее, эти женские штуки. Потому что он был единственным в чужой деревне к кому она могла обратиться за помощью, это был единственный раз, когда он видел её настолько смущенной. Второй худший случай в его жизни, с этой командой, был пожалуй в тот раз, когда он передал Канкуро тот журнал. Должен ли он был это делать, нужно было ли что-то сказать? Хотя само это действие было выше его сил, хорошо, очень хорошо, что марионеточник тоже предпочел сделать вид, что ничего не было. Если бы еще и Гаара, в свои шестнадцать не был отправлен старшим братом к нему. Как вы себе представляете разговор о половом созревании с Казекаге? Очень молодым, однако Каге? Ками, как же он ненавидел в этот момент Канкуро, чертов стратег, скинул все на него. Тогда он пойдет и купит, журнал? О нет, журнал мог помочь кукольнику, тут нужна энциклопедия, большая книжонка, в которой будут все ответы. Поскольку, он, больше не намерен говорить о таком с Гаарой. А если честно, то и с кем угодно другим не станет. И уж тем более не будет отвечать на вопросы. Совсем не из-за этого он уйдет на долгосрочную миссию. Он привязывался к ним, пусть и не позволял самому себе думать о подобном, он начинал зависеть от этих детей. От угрожающего мальчишки, у которого было слишком много её черт, губы, нос, даже некоторые небрежные жесты. От Темари, с её цветом волос, формой глаз и родинкой на шеи. От легкого и простого на вид, но безумно сложного внутри Канкуро, с её цветом глаз и формой лица. Порой он сходил сума и думал, что если бы у Гаары, были его глаза? Что если бы у Темари, была его форма лица, не Расы. Что если бы у Канкуро, был его цвет волос? Что было бы, если бы тогда, он нашел в себе силы и смелость бороться за неё. Приходил бы он на её могилу или она была бы жива? Он бы не позволил ей умереть, он бы не позволил использовать своего сына как сосуд, он скорее сдох бы, чем стал бы видеть в своей крови и плоти, только оружие. В такие моменты, когда он позволял пошатнуться своей вере в Каге, он порой думал, что его сокомандник, редкостный мудак и откровенно хреновый отец. Однако раз за разом он одергивал себя, этим детям он только наставник, они чужие друг другу люди. Казекаге знает как лучше для деревни, он безгранично ему предан. Однажды их отправят на миссию без него, он будет знать, что они достаточно сильны, чтобы вернуться, но ноющее мерзкое чувство в груди, будет становиться сильнее кажется с каждой минутой. Он практически обезумеет, когда узнает, что готовиться очередное покушение, что миссия уловка, их просто хотят убить. Он впервые жизни пойдет в обход Казекаге, он впервые в жизни получит разрешение присоединиться к миссии своих подопечных не от Правителя, а от совета старейшин. Тогда его вера прочно пошатнется, он поверит, лишь в то, что Казекаге редкостная мразь. Он найдет их через трое суток, Темари будет едва дышать, Канкуро баюкает её на руках, хотя сам не многим лучше, Гаара не получил повреждений, но его силы не просто израсходовались, он едва стоит на ногах. В тот день, видя своих подопечных, едва живых, в крови своей и чужой, едва борющихся за собственные жизни. Он впервые возненавидит Казекаге. Тогда он сам убьет шестерых, своих односельчан, тех кого видел когда-то или даже знал по миссиям. Он будет убивать их беззвучно извиняясь. Потому что именно в тот день он поймет, к черту Казекаге, эти дети были для него дороже. Он знал, Гааре не отбить эту атаку его силы на исходе, он знал Темари и Канкуро не переживут эту стычку, если этот отряд дойдет до них. И он наконец понял, он готов взять это на себя, если потребуется он готов умереть, чтобы они жили. Он будет тем, кто всегда станет рядом, долгие годы, он будет стаять рядом с ними. Чтобы увидеть как Канкуро становиться лучшим мастером марионеток, чтобы узнать, что Темари не тот противник от которого можно уйти живым, чтобы увидеть как Гаара учиться жить заново. Но он всегда с замиранием сердца станет вспоминать, как едва не потерял их тогда. Его кошмаром станет их смерть. Когда Гаара займет пост Каге, именно Баки будет тем, кто поможет ему в борьбе за власть, именно он будет прикрывать спину этого мальчишки, раз за разом закрывая его собой. После Четвертой, он придет к могиле Каруры, чтобы сказать ей спасибо, чтобы рассказать как же он ими горд. И попросить прощение, что тогда он так и не смог признать, ему было плевать на приказ, он шел в тот дом, потому что это её дети. Это дети, за которых отдали свои жизни два самых дорогих для него человека. Спасибо, Карура, Яшамару. Эти дети единственное, что у меня есть. Конечно, после войны их ждет еще много грязи. Но он будет горд, действительно горд за них, они смогли, они справились. Он поймет, что простил этой девочке все свои мучения, все неловкие моменты и её упертость, он поймет что убьет этого Нара, если она однажды из-за него заплачет. Она не его плоть и кровь, но он убьет и умрет за неё не колеблясь и уже действительно не имеет значение, на кого она похожа, потому что именно он ведет её в храм. Именно он передает её мужу. Его она посчитала достойным заменить на этом празднестве отца. И за это он любил эту жизнь, знал, что-то в этом долгом пути он сделал правильно. Он был прав, пусть он не стал идеальным сенсеем, но если Канкуро приходит к нему, чтобы выпить и пожаловаться на жизнь, если у него этот уже матерый шиноби просит совета, значит все было не зря. Значит к черту, Расу, иди же ты к черту, друг, ты был самым убогим отцом в мире. И видит Ками, Баки никогда не думал занимать его место, в жизни этих детей, но кажется они и сами отдали ему эту часть своей души. И когда Гаара женился, он проклинал себя, он не смог его защитить от этого, искалечит ли этот брак его и без того изуродованную душу? Однако, они кажется были счастливы друг с другом, эта девушка Хината, будила в Гааре, что-то, до чего им было не достучаться. Хвала Ками, думал он тогда про себя, божества смилостивились над вами. И я буду вечно за это благодарен. Он наблюдал за этой девочкой, с непростой судьбой, тут у всех была непростая судьба, но именно это помогало им понимать друг друга. И первая Леди Суны, своего мужа поняла, приняла и казалось еще чуть-чуть больше его оживила. За это он мог быть ей благодарен. За ту жизнь, которую она вдохнула в Гаару. Он мог внести её имя в короткий список тех, за кем он пойдет до конца. Поэтому узнав о том, какой бесценный дар она носит под сердцем он был уверен. Она одна из тех немногих, за которых он убьет и умрет не думая и секунды. Пусть хрупкая на вид леди не знает об этом, это не меняет его отношения к ней. Старый дурак, именно так он будет думать, когда вдруг закупит немного детских вещей. Кто сказал, что ему будет позволено видеть этого ребенка, кто сказал что ему вообще покажут наследника Казекаге? Может уже старое сердце и тот факт, что он один из немногих, кому вообще сообщили об этом важном событии? В конце концов он видит как Темари закусывает уголок губ когда сердиться, как Канкуро непроизвольно ударяет пальцами по коленям, когда волнуется. Видит как Гаара, прикладывает ладонь к лицу, когда кто-то совершает глупость по его мнению. В такие моменты он с гордостью, грустью, тоской и все таки нежностью, думает, это у них он меня. Конц POV Баки-сенсей. POV Тен-тен Когда густые леса наполненные жизнью и цветом, начали редеть и расступаться, а почва казалась, осушалась и теряла свою мягкость с каждым шагом. В тот самый миг, которому предшествовали десятки подобных, она вдруг иначе взглянула на раскинувшуюся перед ней пустош. Эта царственность камней и песка, знойного ветра и обжигающего солнца уже не казалась ей такой угрюмой и не приветливой. Эта мертвая в её понимание земля, словно приоткрыла ей свою величайшую тайну, намеком отразилось это в переливчатых лучах солнца прошедших по верхушкам величественных дюн. И уже величественная, знойная и молчаливая хозяйка встречала её в свои объятья. Своим многообразием форм она отвлекала её от печальных мыслей, а однообразием цвета, словно ставила большой пробел в её жизни, той что она добровольно оставила там, рядом с сочной листвой и раскатистыми ветвями вековых деревьев. И той мягкой и плавной порой жизни, словно песок, что ожидает её впереди. Особенной казалась теперь ей эта страна, невероятной и не постижимой её виделась здешняя жизнь. А главное, заметив темный силуэт, по прибытию в Суну, она дернулась навстречу и крепко ухватилась за рукав. Хотелось зажмуриться, что бы не слышать вопросов кто она, не видеть удивленных лиц. Однако она смотрела, смотрела на того кого так легко отыскала в толпе. - Йоу, Тен-тен, с прибытием в Деревню Скрытую в Песке! - Именно этот голос, уверенный доброжелательный, теплая улыбка и сам тот факт, что она не обозналась, наконец она схватилась именно за того, кого казалось могла найти с первого взгляда среди тысячи других. - Все хорошо? Ты кажешься уставшей, дорог наверное была тяжелой? - Нет, нет, теперь все точно в порядке! - В этом она стремилась заверить в первую очередь саму себя. Теперь она вновь, может погреться рядом с этим парнем. Пусть она все еще держит его за рукав, пусть все странно на это посматривают, она наконец в порядке. - Идем я провожу тебя до гостиницы, лучше тебе хорошенько отдохнуть, Хината точно не настроена оставлять тебя в одиночестве, все твое время пребывание в Суне. - Он еще что-то говорил, какие-то глупости, шутки, между делом замечал какое здание или магазин они проходили. Однако и словом не обмолвился о том, что она все еще сжимает его рукав в своей руке. И она умела это ценить. Конец POV Тен-Тен POV Хината Я искренне любила наблюдать за восходом солнца в пустыне, видеть как окрашиваться золотыми цветами деревня, как исчезают тени и показывает все свое величие солнце освещающее целый мир. Мой муж уже давно был на работе, что уже не вызывала удивление, лишь смирение и легкое сочувствие, что я не могу разделить с ним сей незабываемый миг. Но это было не совсем уж правдой, я всегда могла попросить его остаться и точно знала, что получу желаемое, однако я никогда не была настолько эгоистична, что бы делать это. Я любила его именно таким, вечно увлеченного работой и делами деревни Каге, который совершенно необычайным образом может стать просто Гаара, домашним обычным, родным. Именно этому мужчине я готова была подарить свою жизнь, своего ребенка. Потому что знала, что этот дар будет оценен по достоинству, что взамен он также подарит нам себя. Я была счастливой женой, многие ли могут таким прихвастнуть? Сказать с полной уверенностью и без грамма сомнений, я люблю, и я любима. Когда мы молоды и не сведущи в любви, на кажется, что её самое сильное проявление, это постоянная близость. Когда ты любишь, ты знаешь, она в мелочах. В накинутом на плече одеяле, в прикрытом окне. На самом деле близость бывает разной, шагая по коридорам пустой пока резиденции, ты можешь ощутить себя до боли любимой. Потому, что случайно заметишь, сквозняки с твоего пути исчезли. Он заметил и позаботился о казалось такой незначительной мелочи. И тогда, ты сжимаешь в руках его завтрак, сворачиваешь немного и доходишь до мастерской, чтобы оставить кусочек своей любви, пусть это и всего лишь завтрак. Когда тебя любят, когда любишь ты, то так естественно кажется делиться этим чувством. Массивные дубовые двери, никогда не бывают закрыты для меня. Стоит только нажать на ручку, услышать тихий щелчок и войти. Увидеть такого родного и близкого его за рабочим столом. Не так давно я осознала, что люблю видеть его таким, увлеченным ушедшим в работу, забывшего по обыкновению спрятать в третьем ящике стола, книгу: "От зачатия до рождения". Поймаю себя на мысли, что и сама не прочь прочесть её, но сделаю вид, что в который раз не заметила, отвернусь когда песок начнет её судорожно прятать. Любить, это позволять другому хранить свои маленькие тайны. - Устал? - Я люблю, подходить к нему со спины и класть руки на плечи, чувствовать как под моими прикосновениями расслабляются напряженные мышцы. Как она откидывается на спинку, чтобы поцеловать каждую их моих ладоней, чувствовать эту безумную связь между нами, необъятную нежность. - Немного, ты хорошо себя чувствуешь? - Он притягивает меня к себе на колени, чтобы положить свой острый подбородок мне на плечо, чтобы прижать меня к себе чуть сильнее. Вспомнить о беременности и судорожно ослаблять хватку. Взволнованно заглядывать в мои глаза своим бирюзовым безумием. - Не сильно? Прости. - Все в порядке, я беременная, а не тяжело больная. - Мне нравиться его растерянность, море нерастраченной заботы, и поцелуи. Аккуратные, почти невесомые касания губ. Которые так легко срывают, мои стоны. Я вжимаюсь в него сильнее. Так долго нас разделяли заботы, работа, усталость, так хочется вновь почувствовать себя одним целым с ним. - Хината, стой. - Тяжелое дыхание мне в губы. Мы хотим одного и того же. К чему эти остановки. - Не сейчас, хорошо? - Казекаге-сама?!