Миссия длинною в жизнь

В Суне бурлила жизнь, шиноби носились по всей деревни, и с истинным мазохизмом искали себе работу. Чинуши закапывались в бумаги и старалась не проходить мимо кабинета Каге. Ходили легенды, что все кто побывал сегодня на приеме у любимого Главы Деревни, своими ногами оттуда не выходили. Единственным человеком спокойно реагирующим на творящийся бедлам, была старенькая секретарша, она с видом познавшего дзен человека, наблюдала за творившейся суматохой и приговаривала: «Милые бранятся, только тешатся.» Согласных с отставной куноичи не находилось. Зато первые попытавшиеся поговорить с Хината-сама, и использовать ту как громоотвод от бедных государственных служащих, получили очень болезненные удары в танкецу. Количество парламентеров резко сократилось. Желающие испытывать на себе 64 удара Небес, все не находились. А нервные клетки окружающих вымирали в геометрических прогрессиях. Фестиваль не дарил долгожданного, счастливого настроения, скорее подогревал и без того оголенные нервы. За любой промах нужно было отчитываться напрямую перед Казекаге, чего пытались избегать всеми силами. Празднование грозило перерасти в катастрофу. POV Тен-тен Когда Канкуро довел меня до гостиницы, еще долгое время он провел в моем номере, рассказывая смешные истории, развлекая меня как только может и старательно игнорируя, тот факт, что я все еще судорожно сжимала в руке его рукав. Только через добрых полтора часа, тот осторожно положил свою руку на мою и мягко поглаживая мои пальцы, стал разжимать их один за другим. Он не спросил, отчего я веду себя как сумасшедшая, цепляясь в него как в якорь. Даже взглядом не показал мне своего неудобства. Рассказывал очередную историю, легко высвобождаясь из моего пленения. Он не отпустил мою руку, сразу как я выпустила его рукав, еще долгое время сжимал её в своих руках, бережно поглаживая большими пальцами. Была ли я так спокойна, уже долгое время? Было ли мне так легко, еще хоть раз после той ужасной войны? Нет. Он был величественным зверем, смертельно опасным хищником, вдруг позволившим мне вцепиться в шерсть. С присущей ему грацией он высвобождался от меня, не отталкивая, а мягко обходя острые углы. Уходя он сказал, что мы обязательно увидимся завтра на фестивале, и я поверила. Всем сердцем ему поверила. Ранним утром в мой номер ворвался взбешенный вихрь, имени Уже-не-Хьюго, однако, в том состоянии я бы остерегалась назвать эту фурию с Бьякуганом Собаку но. Отчего-то ясно понималось, что за это можно выхватить пару очень неприятных ударов по танкецу. — Хината? — Фурия металась по моему номеру, как тигр по горящей клетке, мое существование и тот факт, что я еще спала её не интересовал. А в выбитую с ноги дверь уже со страхом заглядывала служанка. — Убью! — Точно убьет, знать бы еще кого, а главное не оказаться на его месте. — Кого? — Со злыми куноичи, как с психически нестабильным пациентом, главное говорить спокойно и не давить. А то огребешь. — Всех! — Так, запал спадает, сейчас будут слезы. Хотя слез как раз не было, глубоко обиженная жена Каге упала на соседнюю половину кровати и как-то философски посмотрела на свое обручальное кольцо. Пару раз обиженно хмыкнула и вовсе повернулась набок, смотря на меня в упор. — Чего ты еще дрыхнешь? — Шесть тридцать две утра, удивительно чего это я сплю, да? — Лицо напротив страдальчески закатила глаза к потолку. Понятно, мы глубоко обижены и требуем внимания и моральной поддержки. — Завтракала? Кружка горячего кофе позволяет проснуться куда лучше, выбитой в номер двери. Напротив пыхтела как ежик Хината, потягивая свой чай. Разговор был отложен, с начало следовало поглотить завтрак, а кое-кому еще и остыть. — Что случилось-то? — Леди Суны, настроения не прибавила, но КИ в окружающую среду выпускать перестала. Вопрос упорно игнорировала. — Ладно, не хочешь, не говори, лучше скажи, у вас всегда все с утра пораньше носятся по деревне как в одно место ужаленные? Мимо нас уже четыре раза проскакал отряд патруля, а туда сюда то и дело сновали шиноби, с видом глубока занятым. И это только семь на часах. В Конохе такое оживление происходило только во время боевой тревоги или экстренных ситуаций. Однако сигналов опасности не было. — Нет, только когда муж в ярости. — Муж у нас Казекаге, и надо заметить в ярости он явно не просто так, учитывая состояние подруги, похоже не все так хорошо в семейной жизни. — А в ярости он, потому что? — Так дела не делаются, чтобы понять как помочь, надо знать саму суть проблемы. Нет, я не собиралась копаться в личной жизни, правителя чужой деревни, за такое и помереть можно, однако в личную жизнь, собственной подруги я влезть могу. — Он меня не хочет! — И последовал не очень долгий рассказ на тему того, как Гаара, отверг чистейшие и светлейшие намерения, своей жены. Как её это взбесило за доли секунды и она наорав на Каге, удалилась ко мне, громко хлопнув дверью на прощание. — Может он устал? — Мало ли почему он мог ей отказать? Не думаю, что те чувства и глубокая нежность которую я видела между ними в Конохе, решила внезапно испариться. Слишком сильное чувство, рядом с ними даже дышать тяжело, слишком чувствительная атмосфера. — И чего ты так взбесилась сразу? Спросила бы в чем дело, зачем сразу двери ломать? — Думаю гормоны непобедимы, верно имото-чан? — Канкуро, в отличие от всех окружающих находился в настроении превосходном, его видимо ярость Каге не пугала. Легкой расслабленной походкой он подошел к нашему столику и разместился на соседнем от меня месте. Вчерашние события вихрем носились в голове, отчаянно хотелось пробить ей стол, от собственной тупости и хватании кого невпопад. — Доброго утречка! — Гормоны? — Почему это Хината, должна быть подвержена сейчас этим монстрам, не раз выводящим из состояния адекватности любую женщину? — Я беременна. — Прозвучал ответ где-то из-под копны волос, в которую решила закопаться одна из сильнейших куноичи, только ярко красные кончики ушей, сверкали на всеобщее обозрение. — А Казекаге-сама, он знает? — Могло ли стать причиной отказа интересное состояние его супруги? Я часто помогала Сакуре в госпитале, и знала, некоторые мужчины очень волнуются когда их жены находятся в положении. Дети в мире шиноби великая ценность. Порой Сенджу-сама, лично просвещала горе папаш, что «трогать» свою жену до определенного срока очень даже можно, особенно если у этой самой жены гормональное обострение. — Гаара в шоке, но счастлив до чертиков, молиться на неё скоро будет. — Кукольник легко и ярко рассмеялся, словно вспомнил хорошую шутку. — Хината, а ты не думаешь, что проблема именно в этом? — На меня внимательно посмотрели два фиалковых глаза. Словно ждали, что сейчас я раскрою ей тайну мироздания. — Многие мужчины очень бояться, заниматься подобным когда их жены беременны, может Гаара именно поэтому так себя повел? — О! — Сколько же было в этом «о», настроение куноичи улучшалось просто на глазах, теперь она не одаривала всех окружающих убийственными взглядами, а вполне миролюбиво улыбалась. Хотя, улыбка все еще вызывала нервный зуд по всему телу. — Как бы я не хотел, сейчас свалить подальше и не обсуждать личную жизнь младшего братишки. — Канкуро эта тема явно смущала, поэтому он откинул капюшон и провел рукой по непослушным вихрям волос. — Но я бы тоже не рискнул, он же у тебя там и, короче я его понимаю. Дружный смех заполнил помещение, нам не было весело, однако это лучший способ поставить точку в сём разговоре. Правда дернувшиеся люди и мелькнувший патруль, как бы намекал, если дорогой Каге бушует, от его жены меньшего не ждут. — Ладно только семь, чем займемся? — Будущая мама воспрянула духом, и хотела нестись на подвиги. Я с тоской смотрела на эту женщину напротив и понимала, что уже давно с ней незнакома. Кто она? Уверенная куноичи и счастливая жена, будущая мать, все эти понятия не вязались с тем далеким образом, когда я впервые увидела сестренку Нейджи, скромную, милую, Химе, истинная Химе, не воин. Сейчас же, она переворачивает вверх дном Скрытое Селение, орет на Каге, имея на это все законные основания и посылает парламентеров, одаривая их ударами Небес. Гордая, знающая свою цену, девушка напротив, импонировала мне куда больше, той замкнутой Хьюго. — Праздник начнется только ближе к вечеру, жара должна спасть, а ты не хочешь успокоить Гаару? — Кукольник лениво сидел рядом со с мной, мерно покачиваясь на стуле, который от такого издевательства стонал время от времени, где-то рядом гудел кондиционер, хотя духота уже начинала заполнять помещение. — Нет! — Хината хоть и поостыла, мужа прощать явно не собиралась. — Тогда можем посмотреть на шоу. — Он отпил из трубочки какой-то коктейль, однако весь вид кричал о предвкушении, отменной гадости. Так оно и вышло, в резиденции двери не успевали закрываться, из-за влетающих и вылетающих туда шиноби. Для передвижения уже давно судя по следам, начали использовать не только пол и стены, но и потолок. Хотя АНБУ, свои пути и точки охраны сдавать не хотели, поэтому, то тут то там, такой беглец по потолку мог неудачно оступится, полетев вниз. Мало ли кто там мог, что-то забыть, потолок же. Если чинуши бледнели и хватались за сердце, а другие тонули в горах макулатуры, то действующие ниндзя предпочитали делать все дела в здании с максимально возможной скоростью. Однако стоило нам проскочить в приемную, как перед Хинатой припали на колени пару бойцов АНБУ. — Хината-сама, докладываю, объект развивается в соответствии с требованиями методики, обучение проходит успешно. Доклад окончен. — Фига себе, у неё свои безликие есть? — Доложите о ситуации в резиденции. — Собаку но, вела себя как на дружеской встрече, словно к ней на отчет каждый день бегают. Хотя что-то все подозрительно духом воспрянули. — Казекаге-сама, дал приказ о переэкзаменовке джонинского состава, проходят подготовка к экзамену. Глава деревни лично будет оценивать способности экзаменуемых. — Точно четко лаконично. Только разве АНБУ подчиняются не напрямую главе деревни? — Хината-сама, разрешите сдать отчет по прошлой миссии? — Отчет ко мне на стол, свободны. — О как радостью полыхнуло, смылись только их и видели. Хотя приуныл по пути, с чего бы это? — Ха-ха, хорошая попытка, жаль не прошла. — Канкуро от души казалось веселился. И жуткий холод, стоящий в здании, так разящий отличающийся от улицы его казалось не смущал, как и разом блеснувшие люди, чем их так напугал стол Хинаты? — Хината, у тебя тут свой стол имеется? — Любопытно, какое место она заняла в Суне, после своего замужества. Конечно, стоит не лезть в это дело, все же теперь мы из разных деревень, могут понять превратно. — Даже кабинет, правда я делю его с мужем. — Браво, подстава каких не было, полагаю все очень хотели разобраться со своими делами, через более спокойную жену дорогого правителя. А тут такой казус, в пасть льву лезть все равно придется. — Ага, еще и стол у них один на двоих, чувствуешь всю эпичность ситуации? — Вот кто от души веселился в этом бедламе, так это марионеточник. Казалось страдания окружающих приносят ему особое удовольствие. Наше внимание привлекла необычайно пугающее действо. Из комнаты, потоком песка буквально, вынесло пару чунинов. Для верности на бедолаг упала дверь, которую перед этим действом видимо уже не раз подвергали мощным ударом. Неудачники кинулись бежать в рассыпную, отплевываясь от подарка, щедрого главы. — Здравствуйте, Хината-химе-сама! — Три стройных голоска, отвлекли нас от разглядывания действа, а именно как песок, словно раздраженно, втягивается обратно, а дверь прошествует на законное место, впрочем держится она там не иначе как из общей солидарности и страха перед Гаарой. — Ой, ребята, а Вы чего тут? — Трех генинов судя по всему тут же заграбастывает в объятья, донельзя довольная носительница бьякугана. Детишки протягивают лист с заданием, сопровождение жены Каге, который судя по всему надо у самого Каге заверить, что сделать они по всей видимости боятся. Куноичи забирает у встревоженной малышни бумажку и плавной, едва не танцующей походкой движется к кабинету. Дети хотели было сунуться за ней, но Канкуро вовремя притормозил их, оно и верно, зашибут и не заметят. Дверь с сильным грохотом летит на пол, что позволяет видеть происходящие в комнате. Пустынный сидит за столом, и на звук реагирует взвившимся вверх песком, угрожающе зависшем над хозяином. Вокруг его стола, казалось даже тени угрожающе сгустились. Кто-то ойкнул, а малышня сжалась от страха. Виновница переполоха, танцующе прошла к столу, свесилась через него и совершенно хулигански, чмокнула Каге в скулу, одной рукой нашарила в кипах бумаг печать, со стуком, отразившимся от стен, влепила характерную метку на лист. Все эти действа происходили в гробовом молчании. — Хината? — Впервые я видела такой контраст, секунды назад, фигура за столом внушала ужас и страх, и вот сейчас, полностью надломленный и уставший мужчина видится мне на месте недавнего монстра. Глаза у него уже не кажутся горящими дьявольским огнем, напротив, словно весь блеск и жизнь они утратили. — Дорогой, ты на фестиваль успеешь или опять закопался в бумагах? — Яркий и звонкий голосок, наполненный всепрощающей нежностью, так не вяжется с образом, что я уже успела себе построить. Очередная картинка под именем Хината, крошится и осыпается в моих глазах. Красивая девушка, тепло и ласково улыбается, такому страшному пару секунд назад, монстру. Садится на подлокотник его кресла и совсем не невесомо гладит по голове, опаснейшего хищника в округе, так словно играет с ручным котенком. А тот отвечает ей короткими поцелуями её пальчиков, вылавливая то одну то другую её руку из своих волос. Канкуро прислоняет дверь на законное место, скрывая пару от любопытных глаз. А я думаю, что они и правда любят, думаю, что никто кроме неё на такое не способен, в пасть к льву войти, танцующей походкой. — Видела? Хех, вот так и приручают мужиков. — Канкуро смеется, в то время как окружающие и я в том числе пытаются понять такую странную инородную картину, развернувшуюся перед ними. — Гладят по голове? — Это не приручение, это какой-то сумасшедший трюк. — Хината, вода, она приручает тихо и неспешно. Однако нам ли не знать, что именно податливая вода в итоге стачивает самые острые камни. Порой ей приходится напоминать, как страшен шторм. — Было в этих словах, что-то личное, такое, что говорят лишь однажды и больше не повторят никогда. Была ли она настолько пленительна, чтобы приручить обоих? Хочу ли я однажды знать ответ? Определенно нет. Все же не стоит нырять в чужие заводи, чем тише омут, тем больше черти, там обитающие. Конец POV Тен-тен POV Канкуро Странная, кто тут обычный? Кто тут не познал потери и боль? Такой есть? Если, да, то я тебя ненавижу, чертов счастливчик. Почему я ей это позволяю? О спросил себя об этом тысячи раз, тысячи оправданий и миллионы отговорок, были придуманы еще до того как я решился задать себе этот вопрос. Потерянная, сломленная, нуждающаяся. Вот что я в ней тогда видел. Вот что пронзило меня словно тысячи кунаев, она нуждалась, в тот миг когда я с трудом сдержал рефлексы, боролся с порывом в туже секунду стряхнуть чужую руку. Я понял, что она во мне нуждалась, в этих карих глазах, внезапно испуганных, я увидел такую надежду. Словно вырви я у нее этот чертов рукав, я бы вырвал из нее всю жизнь. Во мне никогда никто так не нуждался, так слепо как она. Словно я вдруг стал, центром мира для кого-то одного. Кого-то, казалось совершенно мне безразличного. Девчонка с арсенал в волосах и совершенно смешным вздернутым носом, это было все, что я знал об этом создании с большими карими глазами и какой-то ненормальной верой в меня. Именно эта совершенно беспричинная вера, заставляла зыркать на подчиненных, что бы не вздумали зубоскалить. Идти к гостинице, благо по должности положено знать все о тех, что остановиться в деревне. А позже сидеть в её номере, рассказывать совершенно ненужные истории и думать, что её рука теряется в моей, что ненормальная вера все также теплиться в глазах. Просто осознавать, что кто-то может так слепо и всепоглощающие нуждаться во мне. Видеть немую просьбу в чужих мне глазах и не спать всю ночь, потому что у тебя нет сил и права на нее ответить. Ты не должен, быть её опорой, она чертова чужая тебе девчонка и одной Ками известно, почему она цепляется за тебя словно падает в пропасть, а рядом ты и никого в целом мире. — В тебе когда-то нуждался кто-то чужой для тебя? — Что он мог? Только прийти среди ночи к старому Сенсею? А к кому еще ему идти, Гаара не знает, Темари нет, Хината? Нет, только имото, осталось на уши капать. — Бывало однажды. — Баки, был хорош в том, чтобы не спрашивать, не искать ответов. Он мог ответить на все, даже если это было простое «черт его знает», это всегда было лучше, чем съедать себя в одиночестве. — Я не нашел в себе смелости помочь ей. — Чем дело кончилось? — Да пусть расскажет, как это, отказать тому, кто так душераздирающе на тебя смотрит. — Да, ничем не кончилось. Просто её сын заваливается ко мне домой в три часа ночи и задает тупые вопросы. — Учитель, выпивает залпом саке, как-то устало треплет меня по голове, а я понимаю, что не хотел знать этот ответ. — Это дело кончилось лишь тем, что я растил её детей и думал, что все могло быть иначе. — Ты любил её? — Почему-то пить совершенно не хочется, кошки на душе уже не скребут, а просто её раздирают. Зачем ты рассказал мне, сенсей? — Тогда я думал, что она чужой мне человек. — Баки пьет еще, пьет много, горько, так словно выплевывает кусками сердце, а не говорит. — Я не любил её, был слишком труслив, чтобы признать это. Я любил её черты в Вас и за это же Вас ненавидел.