25 кинков до Рождества

Кинки: зажимы для сосков, запрет на оргазм       Дин сидел, развалившись на диване, и смотрел кино, когда Сэм внезапно плюхнулся ему на колени, оседлав бедра. Он провел руками вверх по груди Дина, комкая и задирая поношенную футболку, и потянулся вперед, чтобы медленно и нежно поцеловать. Дин задохнулся, когда Сэм слегка прикусил его нижнюю губу и скользнул языком глубоко в его приоткрытый рот. С той же страстью отвечая на поцелуй, Дин схватил Сэма за бедра, лаская мягкую кожу большими пальцами, и притянул его ближе.       Руки Сэма поднялись по груди Дина еще выше, нашли соски и, обведя покрытую пупырышками кожу, резко за них дернули. Дин зашипел от смеси боли и удовольствия, выгнувшись над спинкой дивана, и запрокинул голову назад, отстраняясь от Сэма.       – Снимай, – потребовал Сэм, потянув за футболку Дина, и тот неуклюже повиновался.       Футболка была отброшена; Сэм наклонился и сомкнул губы вокруг левого соска, попеременно вылизывая и прикусывая, пока Дин под ним не начал извиваться и ловить ртом воздух. Сэм проложил дорожку поцелуев до правого соска и напал уже на него.       Дин не заметил, как правая рука Сэма убралась с его ребер, пока не ощутил резкий укус чего-то металлического, сжавшегося на его левом соске.       – Аарргх, – взвыл он, скрутившись от боли, и Сэм в утешение принялся ласкать губами жестоко стиснутый бугорок.       Второй зажим уже не застал Дина врасплох, и он лишь слегка всхлипнул от укола.       – Блядь, блядь, блядь, – бормотал он, пока Сэм еще несколько минут продолжал вылизывать саднящие соски. Потом Сэм выпрямился и щелкнул пальцем по одному из них.       Дин упер подбородок в грудь и посмотрел на багровую плоть, стиснутую сверкающими зажимами.       – Ой?       Сэм наклонил голову, чтобы поймать его взгляд.       – Это был вопрос? – Он ухмыльнулся.       – Умммм, – ответил Дин с похотливой улыбкой. – Не уверен.       Громко расхохотавшись, Сэм принялся обводить терзаемую плоть мягкими кругами.       – Мне всегда нравилось, насколько чувствительные у тебя соски. Напрягаются от легчайшего прикосновения, от малейшего ветерка. – Он нежно подул вдоль груди Дина, и тот снова со стоном выгнулся. – И вот это, – сказал Сэм, вынув из кармана цепочку, – это будет тянуть, и дергать, и колыхаться при каждом твоем вдохе и выдохе, при каждом движении.       Сэм прицепил конец цепочки к одному из зажимов и отпустил ее, позволив соскользнуть вниз по груди Дина, сделав паузу, только чтобы расстегнуть его джинсы и спустить их пониже запертого члена. Цепочка была достаточно тонкой, чтобы ее можно было просунуть сквозь дужку замка, поднять обратно и закрепить на втором зажиме.       Сэм снова надел на Дина джинсы и застегнул их поверх цепочки, перед тем как соскользнуть с коленей. Он просунул пальцы под цепочку и потянул. Дин осознал, что либо ему придется вслед за Сэмом слезть с дивана, либо он рискует сорвать зажимы – опыт, который он совсем не хотел переживать.       Медленно встав, Дин осторожно выпрямился, насколько позволяла цепочка, и протяжно выдохнул, когда оказалось, что он стоит практически вертикально.       Сэм обнял Дина, притиснув ближе, чтобы украсть еще один поцелуй – и Дин вскрикнул ему в рот, когда его спина выгнулась, а цепочка туго натянулась.       – Прости, не смог удержаться, – сказал Сэм извиняющимся тоном и отошел к шкафу, где хранились инструменты. – Нам нужно кое над чем потрудиться в хижине. Я заметил, что в некоторых окнах отвалился уплотнитель. Из них стало поддувать, а я бы не хотел провести остаток декабря под сквозняком при минусовой температуре.       – Ты… ты хочешь, чтобы я помог тебе починить окна в таком виде? – Дин обвел себя рукой от груди до паха.       – Ну, ты можешь снова одеться. Все равно иначе ты будешь меня отвлекать, – ответил Сэм, протягивая Дину футболку. – И не беспокойся, ты можешь заняться окнами внизу, они поменьше.       – Говнюк, – пробормотал Дин, встряхнув футболку и попытавшись ее надеть. Вскоре он осознал, что это легче сказать, чем сделать. Малейшее поднятие руки, всего на несколько дюймов, приводило к тому, что цепочка натягивалась и дергала его сверхчувствительные соски, так что в итоге Дину пришлось согнуться, чтобы просунуть в футболку руки и голову.       Когда он выпрямился, ткань проехалась по нежной коже, сорвав с его губ очередной стон. Этот день будет очень, очень долгим.       Как Дин и подозревал, каждое перемещение руки, каждый поворот торса, когда он соскребал замазку со стекла, отдавались от саднящей груди прямиком в стиснутый член. После первой же створки Дин дышал так тяжело, будто пробежал марафон, и едва мог припомнить, как закончил оставшиеся.       Его чувствительность повысилась настолько, что, когда Сэм положил руку ему на плечо, от прикосновения у Дина подогнулись колени. Он ощутил, как ногти Сэма оцарапали кожу его рук, когда тот поймал его и удерживал, пока Дин пытался устоять на ногах; Сэм усадил его на диван, а Дин этого даже не заметил.       – Легче, легче, – пробормотал Сэм, положив руку ему на загривок. – Наклонись вперед.       Скольжение ткани по спине вызвало у Дина гортанный стон, когда Сэм потянул его футболку вверх через голову, а потом – осторожно – вниз через руки.       – Откинься назад, – Сэм прислонил его к спинке дивана, но Дин продолжал сутулиться, чтобы уменьшить натяжение цепочки. – Все хорошо, хорошо. Я сейчас их сниму. – Сэм легонько схватился за зажимы, и Дин протяжно заскулил от этого прикосновения. – Секундочку, почти готово, – утешил его Сэм и открыл защелки. Зажимы разом соскочили.       Дин задохнулся от внезапно исчезнувшего давления и издал вздох облегчения, миг спустя превратившийся в стон, когда кровь вновь прилила к коже. Он опять согнулся, и Сэм обхватил рукой его спину, поддерживая, пока Дин практически рыдал ему в плечо.       – Все нормально, с тобой все хорошо, – прошептал Сэм ему в самое ухо; Дин перевел дух, и ощущение, что в соски воткнулись тысячи иголок, начало пропадать.       – Господи, – хрипло проговорил он, когда обрел дар речи, снова откинулся на спинку дивана и закрыл глаза рукой.       – Как ты? – спросил Сэм, положив руку ему на колено и нежно сжав.       Дин приподнял руку на несколько дюймов, чтобы посмотреть на Сэма.       – Чувак, это было чертовски интенсивно. Я даже не могу описать. – Он уронил руку на диван и оглядел едва видимую в сумерках комнату. – Который час? – поинтересовался он. Когда они начали, был час дня.       – Около пяти вечера, – ответил Сэм, по-прежнему поглаживая колено Дина. – Через несколько минут я организую нам обед.       Дин был потрясен – почти четыре часа. Он полагал, что прошло полчаса, может, минут сорок. Дин перевел взгляд на окно, над которым трудился: это не должно было занять столько времени.       – Я помыл остальные окна и обновил уплотнение, а твои я доделаю попозже, вечером.       – Что? – рассеянно спросил Дин. Он на несколько часов потерялся в собственных мыслях и теперь с испугом осознавал, что на самом деле ему все равно.       – Приятель, ты в норме? – спросил Сэм, нахмурившись.       – Аг… – Дин прочистил горло. – Ага, в норме. – И на сей раз это не было ложью.