25 кинков до Рождества

Кинки: утяжка для яичек, запрет на оргазм       – Ск… – Дину пришлось прерваться и откашляться. – Сколько еще?       – Не-а. Ты знаешь, я не могу тебе сказать, это будет жульничество, – съехидничал развалившийся на диване Сэм, наблюдая за Дином. Тот стоял в дверном проеме, упираясь руками и ногами в раму на манер морской звезды, и изо всех сил старался не шевелиться.       Дин испустил смешок – перешедший в стон, когда движение потревожило тело.       – Блядь, – хрипло прошептал он.       – Еще не готов сдаться? – спросил Сэм – и оказалось, что он стоит совсем близко.       – Твою ж мать! – вскрикнул Дин, подпрыгнув от неожиданности. Он даже не заметил, как брат поднялся и пересек комнату.       Сэм схватил Дина за бедра, удерживая на месте, пока тот отчаянно пытался успокоиться.       – Тише, тише. Просто замри.       – Если бы ты не подкрался, я бы и не шевелился, – прорычал Дин, удерживая свое тело как можно неподвижнее, но это никак не влияло на раскачивающиеся грузики, свисавшие с утяжки для яиц, которую Сэм на него нацепил.       «Идиот», – проклинал себя Дин. Он просто не мог удержаться от пари или попытки взять верх над Сэмом. «Как думаешь, сколько ты сможешь проносить это, Дин? Хочешь поспорить? А, Дин?»       – Ты можешь сдаться, когда пожелаешь, Дин, ничто тебя тут не держит. – Сэм хихикнул.       – Зараза. Я что, сказал это вслух? – простонал Дин, уронив голову на грудь.       – Ага, – самодовольно ответил Сэм.       – Серьезно, Сэм, ну сколько еще? – проскулил Дин. Каждое шевеление, каждый вдох заставляли грузики дергать за металлический обруч, который Сэм закрепил вокруг его мошонки – там, где яйца высовывались из кольца пояса верности.       – Я же уже говорил, что не могу сказать. Пари было о том, сможешь ли ты продержаться хотя бы час. И я ничего тебе не сообщаю, пока час не пройдет. Может, тебе осталось пять минут, может, полчаса. Я не виноват, что ты не считаешь и сдашься раньше срока.       Штука в том, что Дин считал – по крайней мере, пока Сэм в первый раз не прошел позади него, по пути щелкнув свисающие грузики. Растянутые яйца дернулись, отчего Дин завопил и едва сдержался, чтобы не сдвинуть ноги вместе. К тому времени, когда к нему вернулось самообладание, Дин полностью утратил представление, на какой минуте он находится.       Он начал заново, но Сэм не оставил его в покое. Каждые несколько минут он проходил мимо и похлопывал по грузикам, или пробегал пальцами по чувствительному к щекотке участку под ребрами, или отпускал шуточку, заставляя Дина смеяться. К этому моменту яйца Дина пульсировали непрерывно, и он понятия не имел, как долго уже тут стоит, изображая Витрувианского Человека.       Дин засек блеск в глазах Сэма за секунду до того, как тот опустился перед ним на колени.       – Нет, нет, нет! Сэм, даже не думай об этом! – запротестовал Дин, когда Сэм провел пальцами от его боков до бедер.       – Если я правильно помню, твоими точными словами были «Я выдержу все, что ты можешь предложить», так что либо прими это, либо проиграешь пари, – возразил Сэм и, потянувшись вперед, обвел языком пережатые яйца Дина.       – Ох! Сэм, прошу, не надо! – крикнул Дин, ощутив легкое давление на истерзанную плоть.       – Не остановлюсь, пока не заставишь, – подначил Сэм, продолжив вылизывать и посасывать покрасневшую плоть еще несколько секунд, перед тем как с отпустить ее с чпокающим звуком.       Дин глядел на Сэма сверху вниз полуприкрытыми глазами. Он не был уверен, сколько еще продержится. Если бы Сэм просто оставил его стоять здесь, Дин с легкостью бы выдержал час (ну, может, не с легкостью, но выдержал бы), но поддразнивания Сэма быстро довели его до предела.       Дин задохнулся, увидев, как Сэм засовывает указательный палец в рот и тщательно покрывает его слюной.       – Сэээээм, пожалуйста, нет, – снова простонал Дин.       Сэм ухмыльнулся и прошептал:       – Пожалуйста, да. – После чего вновь присосался ртом к яйцам Дина и прижал смоченный палец к его сжатой дырке.       – Ох, блядь! – Дин заорал от двойной стимуляции, когда Сэм нащупал пальцем его простату, продолжая при этом ласкать языком чувствительные яйца. – Блядь, блядь, блядь, – забормотал Дин.       Он услышал смешок Сэма, который тут же удвоил усилия, и через несколько минут тело Дина уже бешено содрогалось.       Дин больше не мог этого выдержать – он отпустил дверной косяк и уронил руки на плечи Сэма.       – Сэм, хватит, – хрипло прошептал он. – Пожалуйста. Хватит.       Сэм отреагировал немедленно, отодвинувшись от паха Дина и аккуратно сняв грузики.       – Хорошо, хорошо, – успокаивал он, ведя Дина к дивану и усаживая на мягкие подушки.       – Время? – спросил тот, утонув в подушках.       Сэм взглянул на свои наручные часы и поднял их, демонстрируя Дину:       – Пятьдесят семь минут. Извини, старик.       – Зараза, – простонал Дин, откидывая голову на спинку дивана. – Ты мудила, – беззлобно проворчал он. Сэм выиграл честно и справедливо: у них не было никаких правил, за исключением того, что игра заканчивается, когда Дин убирает руки от дверной рамы.       – Ну же, дай мне снять с тебя эту штуку, – сказал Сэм, мягко толкнув Дина в бедро.       Тот раздвинул ноги, давая Сэму доступ, чтобы тот мог убрать утяжку. Даже без грузиков эта хрень была тяжелой, и Дин был счастлив от нее избавиться. Он задохнулся, когда Сэм ослабил и вытащил винт, и ободок распался на две половинки, освободив саднящие, покрасневшие яйца Дина.       Сэм сочувственно зашипел.       – Принести льда?       – Хммм. Неплохая идея, – согласился Дин, прикрыв рукой глаза.       – Сейчас вернусь. Не шевелись. – Сэм похлопал его по колену и скрылся на кухне.       – Даже не собираюсь, – пробормотал в ответ Дин, поглубже зарываясь в диванные подушки.       Сэм вернулся с завернутым в полотенце пакетом со льдом.       – Холодный, – предупредил он, перед тем как положить его на пах Дина.       Дин вздохнул с облегчением, когда лед немного уменьшил боль.       – Итак, – спросил он несколько минут спустя, – я проиграл, а что ты выиграл?       Сэм молчал чересчур долго, так что Дин убрал руку от глаз и уставился на ухмыляющегося братца. Сэм залез в карман, вытянул лоскуток бирюзового шелка и помахал им перед Дином.       – Сэм, – предостерегающе прорычал тот.       – Нет-нет-нет. Я выиграл спор. Поэтому в один из дней по моему выбору ты наденешь эти прелестные голубые трусики и проходишь так весь день напролет.       Дин глянул на полоску шелка, потом на Сэма, потом опять на шелк. И если его член дернулся и попытался затвердеть в тесноте клетки – ну, Дин в этом ни за что не признается.