Испытание временем.

Прошло недели две после приезда князя Болконского. Он приезжал поговорить о чём-то с княгиней Ярославской, что Соне пока было не обязательно знать. Но девушка просто чувствовала, что разговор шёл про неё, как бы это не казалось чересчур самонадеянным. Точней, она понимала, что разговор был про неё из-за постоянных взглядов, которые бросала в ее сторону Татьяна в последующие несколько дней. Княгиня будто металась, сказать дочери о том, что сообщил ей князь Андрей, или лучше промолчать. А когда Соня всё же не выдержала и спросила, мать ответила, что княжна сама скоро обо всём узнает. Ей не нравились эти тайны. Более того, девушке было очень страшно из - за тех чувств, которые у неё появлялись при упоминании имени князя Болконского. Сердце будто делало несколько кувырков в те моменты, на лице появлялась дурацкая улыбка, а в животе появлялось ощущение, что там порхают бабочки. Она не могла ни с чем перепутать этого чувства. Такое у неё было. И было страшно вдвойне. Ведь все эти симптомы излечимой только временем болезни прошли только после измены ей того человека, к которому она всё это испытывала. Юля застала сестру в состоянии задумчивой грусти, когда Соня была в гостиной. Та сидела на широком подоконнике, где состоялся их первый и самый откровенный ночной разговор с князем Андреем. Присев напротив Ярославской, Галицкая спросила с беспокойством: - Ты чего такая неживая? - Ты знаешь, Юль, - Софья сделала паузу и посмотрела в окно, будто там был написан текст, который девушка хочет прочитать. – Мне страшно. Больше, мне жутко. - От чего? – не понимала Юля. – Всё же хорошо складывается. У меня скоро свадьба, у тебя, кажется, она тоже не за горами. Болконский очевидно разговаривал о женитьбе на тебе. Ты против? - Нет, я как раз "за". Но, ты знаешь, в чём фишка? Я поняла, что я полюбила его. Такое было у меня единожды и закончилось очень и очень плохо. Но я не за это беспокоюсь, что всё повторится. Я о том, как потом мы будем страдать по любимым, когда вернёмся обратно. Представь, как будет княжне и графине, настоящим, из этого мира. Я уверена, что за год они там замуж не выйдут, мы сможем хоть как-то развести и сжечь мосты с их ухажёрами, но они… они уже не смогут это сделать. Графиня Галицкая не сможет развестись без особо видимой на то причины с Николаем, а княжна Ярославская – с Андреем. Жить с нелюбимыми – это просто ужасно! - Ужасно, но мы можем никогда-никогда не вернуться! Ты не думала об этом? И если я сейчас откажу Николаю, а ты потом откажешь Андрею, то мы потом локти кусать будем. Соня, нужно жить в этом времени. Нужно дышать духом этого времени и смотреть с точки зрения этого времени, - вспыхнула Юля. - Я не предлагаю отказывать, Юль. Я предлагаю повременить. Не торопить события. Когда приедет Николай, тогда скажешь ему, что поспешила, что тебе нужно время. Он же всё равно рано или поздно явится, чтобы договориться о дате обручения. Кстати, о рано или поздно, это не карета Ростовых? – поинтересовалась Соня, указывая на подъезжающий экипаж. - Да, это их карета. Соня, я боюсь! Зачем ты мне обо всём этом сказала? Теперь я сомневаюсь. - Не надо. Я тебе сказала, что нужно будет ему ответить. Всё, уже пошла вниз встречать суженого, - потрепав сестру по плечу, чтобы подбодрить ту, сказала Софья. – Мысленно я с тобой. Промешкавшись ещё мгновение, Юля всё же поднялась с подоконника и, поправив платье, тяжёлым шагом, как на каторгу, пошла в сторону двери. Она вышла из комнаты с глубоким вздохом и направилась по коридору, затем вниз по лестнице, где графиня уже радушно общалась с Николаем. Как только его взгляд упал на суженую, суженая попыталась замаскировать беспокойство за улыбкой и добродушным выражением лица. - Mes compliments à la comtesse, - поздоровался Ростов, целуя руку Юли. - Bonjour comte, - чуть наклонила голову Галицкая, здороваясь с Николаем. - До Вашего появления, мы с Вашей матушкой обсуждали возможную дату проведения обручения. Как Вы считаете, графиня, можем ли мы обручиться с Вами в середине нынешнего месяца? – с каким-то авантюризмом в голосе спросил граф. - Граф, не сочтите за грубость с моей стороны, - Юля не знала даже как ему об этом сказать, но уже угасила тот авантюрный огонёк в его глазах. – Поймите меня правильно. Мне кажется, что мы поторопили события. Я хочу обдумать своё решение ещё раз. Я знаю, Вам тяжко слышать это. Вы считаете, что я сомневаюсь каким-то образом в Вас, но нет. Свадьба – это ответственный шаг для девушки. Я почти уверена, что хочу быть Вашей женой, матерью Вашего ребёнка, но я должна привыкнуть к этому. Мне страшно думать о будущем. Прошу, мне нужно время. - Да, я понимаю. Не переживайте, - граф, конечно, не сразу нашёлся что ответить, но всё равно улыбнулся девушке понимающей улыбкой. – Я буду ждать сколько нужно. Я обещаюсь ждать Вашего ответа, графиня. - В течение полугода. Ждите от меня письма в течение полугода. Если оно придёт с согласием, то, безусловно, мы обсудим с Вами дату обручения. Я сразу же Вам напишу о своём решении, Вы согласны? - Согласен, да, я согласен. Я непременно буду ждать, - вновь целуя руки Юли, обещался Николай. – Прошу простить меня. Мне нужно ехать. - Езжайте с Богом, граф, - ответила мать Юли. Как только Ростов уехал, графиня посмотрела на дочь очень обеспокоенным взглядом. Девушка ответила на него молчанием. На разговор и на расспросы она не была готова и тут же удалилась в гостиную, где ждала Соня. - Знаешь, как это было? – невесело начала Галицкая. – Оставьте свой телефон, мы обязательно Вас перезвоним. Прошу, не облажайся так, как я. Мне очень стыдно. Впервые за весь месяц, что мы здесь, мне захотелось ущипнуть себя и проснуться в своей кровати, осознать, что всё это какой-то сон, умыться, одеться в обычные джинсы, пойти на учёбу, как ни в чём не бывало. Надеюсь, скоро это пройдёт. Но это состояние не проходило у Юли весь последующий день. Ночью она не спала, а утром даже не покинула свою комнату. Она чувствовала, как сильно разрывается от боли сердце, и слёзы сами катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. А в голове крутилось: Домой, домой…