Испытание временем.

- Софи, душа моя, что с тобой? – заботливо обнимая жену за плечи стоящую возле окна и пристально вглядывающуюся вдаль, спросил Болконский. – Часом не заболела ли? -Non, je suis André dans un ordre parfait, (Нет, Андрей, я в полном порядке) - ответила девушка, и князь был сильно удивлён, зная, что Соня сама говорила ему о том, как ей противно французское выражение, и то, что русский народ стал забывать свою культуру. - Неужто ты переменила своё мнение о французском обществе? – поглаживая по плечам Соню, осторожно поинтересовался муж. - Я всегда была одного мнения о французском обществе, André. А то бишь, я не проявляла не малейшего внимания к нему и ради матушки старалась выражаться на французском. Видать, вошло в привычку, - не понимала Софья замешательства Болконского. Уже третья неделя пошла, как они с сестрой вернулись домой. Соня до сих пор помнила, как с натянутой улыбкой вышла из лесу и увидела Болконского и Ростова. Она не понимала, что они здесь делают, но быстро вспомнила о том, что говорили им девушки, с которыми они поменялись. Самый щепетильный момент возник, когда княжна и графиня не смогли даже понять, кто чей муж. Всё это было написано в записке, но как-то было странно: достать записку, прочитать, подойти, поздороваться… к счастью, граф и князь сами не заставили себя ждать, и подошли к супругам. Тогда всё встало на свои места и стало немного легче. Хотя, сердце предательски кричало, что так не должно быть. Дома, в поместье Ярославских, где сейчас находились Ростовы и Болконские, всё усугубилось. Вечерами княгиня и графиня выбирались из своих спален и встречались в гостиной, закрывали двери, рассказывали о своём душевном состоянии. Это единственное, что помогало бороться с сильным ноющим ощущением в груди, от которого так хотелось лезть на стенку. Что же делать? Как жить с нелюбимым человеком, когда любишь другого, такого недосягаемого во времени? «А заменит ли он изменение в характере? Заметит ли, что стала холоднее?» - думала Софья, с неохотой поворачиваясь к Болконскому лицом на его вопрос: - Что с тобой творится, Софи? Я тебя не узнаю. Ежели ты ко мне охладела и пытаешься своим поведением оттолкнуть меня… - Князь Андрей, - он внимательно посмотрел на жену, лихорадочно кусающую губу. – Я должна вам рассказать одну важную вещь… - Слушаю вас, Софи, - он видел, как тяжело ей сейчас. В душе его зародилась явная тревога, потому что он никогда не видел Соню такой растерянной, серьёзной и отчего-то подавленной. - Это покажется вам нелепым безумством, князь Андрей, но правда такова, - выдохнув и прикрыв глаза, княгиня собрала всю волю в кулак, ещё сомневаясь, говорить или нет про случившееся. Но было уже поздно. Начало положено. – Год назад мы с моей сестрой Юлией совершили один непростительный поступок. Мы не знали, получится ли наша задумка, но судьба распорядилась, и задумка удалась. 30 декабря мы совершили обмен своими жизнями с другими, как две капли воды похожими на нас девушками. Более того, эти девушки из 21 века, и являются родственниками нам. Год мы жили в 21 веке, а они жили здесь, в 19 веке. Мы жили за них, они за нас, но только сейчас мы с Юлией понимаем, как сильно искалечили себе и девушкам жизни. У Софьи были неподдельные чувства к вам, князь Андрей, а у Юлии были настоящие чувства к графу Николаю Ильичу. Они писали нам, что будут скучать по этому времени, по этой жизни, и особенно, по вам. Мы бы и не менялись обратно, каждый в свою эпоху, но так распорядилось время, а с ним не поспоришь. Ежели вам кажется, что это всё бред, прошу определить меня в соответствующее место. Болконский молчал, то хмурясь, то сжимая губы в тонкую линию во время объяснения Софьи. После окончания её рассказа, князь посмотрел куда-то вдаль. Ещё никогда Соня не видела столь глубоких холодных синих глаз ни у кого. По коже у девушки прошлась дрожь от этого взгляда, она молила, чтобы он не посмотрел на неё. - Я не понимаю… я не верю в этот… бред. Софья, если вы разлюбили, то не стоит городить чушь… - спустя время нашёл слова князь Андрей. - Это не чушь! – в сердцах крикнула Соня и вспомнила письмо своей тёзки. Она будто знала, что дойдёт до такой ситуации и подготовила доказательство. – У меня есть веское доказательство. - Что же, продемонстрируйте мне его, - с сарказмом произнёс Болконский. - Шрам на спине Сони, которого вы так нежно касались губами, - княгиня будто сама почувствовала эти прикосновения. – У меня его нет. И девушка, лёгким движением руки, повернувшись спиной к мужу, расстегнула платье, оголяя плечи и дальше, до поясницы. Действительно, шрама на спине Софьи не было, и князь Андрей не мог это объяснить. Он был в полной растерянности, в душе у него зарождалась злоба за обман и такое предательство. Княгиня видела, как начала быстро вздыматься грудь князя, гоняя воздухи сильным напором в лёгкие и обратно. - Она оставила письмо для вас, князь Андрей, - поправляя платье, неуверенно робким голосом сказала девушка. Ответа не последовало. Князь Болконский лишь опустил голову, успокаиваясь. Тупая боль застилала его с ног до головы. Он думал о том, что никогда с ним ещё так не поступали, что лучше бы он второй раз прошёл Аустерлиц, чем ощутил на себе удар человека, любимой женщины. В его руку Соня ставшая мигом такой чужой, другой, обычной, вложила конверт. С неохотой он открыл послание. «Здравствуй, Андрей. Если к тебе в руки попало это письмо, значит, меня рядом с тобой уже нет. Прошу, не сминай лист и не сжигай. Прочти до конца, ежели в тебе осталось хоть капля какого-либо положительного чувства ко мне после услышанного. С первого мгновения в этом веке я думала, что здесь никогда не приживусь. Мне постоянно очень сильно хотелось домой до того разговора в гостиной. Помнишь: ночь, январь, мы с тобой встретились в коридоре… ты был первым человеком из этой эпохи, которому я излила душу, доверилась и поверила в то, что ты мне поможешь решить проблемы. Но часами напролёт после я думала об этом разговоре, а когда я узнала о том, что ты вызвал Курагина на дуэль, во мне что-то внезапно оборвалось. Я боялась не успеть, боялась, что ты наделаешь глупостей… С полным осознанием того, что рано или поздно я вернусь в свой период времени, я поняла, что влюбилась в тебя. Мне было тяжко бороться с этим чувством, я не могла ему противостоять. Именно по этой причине со слезами на глазах я взяла время подумать, когда ты сделал мне предложение. В моменты твоего отсутствия я скучала, переживала и надеялась на твоё скорое возвращение. А когда, наконец, ты возвращался – радовалась, как малое дитя, и не могла надышаться тобой, задыхаясь при каждом твоём прикосновении. Никогда мне не было так больно писать письма, как сейчас. Потому что это письмо – прощальное. Время – страшная штука, Андрей. Она сводит и разводит людей, причиняет адские страдания и дурманящую разум радость. Вот и нас разводит время. Ты был, есть и будешь единственным мужчиной в моей жизни, к которому я испытала такое чувство как любовь. Ты один прописан в моей судьбе, а наперекор ей я идти не могу. И, если честно, не хочу… Я буду по тебе очень скучать. Надеюсь, что с Софьей вы установите хотя бы товарищеские отношения. Она не я, но я уверена от чего-то, что она очень хорошая и добрая. С любовью, Софья Константиновна Ярославская». У князя не было слов после прочтения этого письма. Внутри не было определённого порядка. Всё смешалось воедино, образуя клубок . Он отдалённо понимал, что Софья, его Софья, ни в чём не виновата, и это было просто стечение обстоятельств. Но, могла же она воздержаться от его предложения выйти за него замуж… - Пойдёмте, - приглушённым тоном сказал князь, смотря на княгиню. – Нам нужно это показать Николаю. Ему нужно знать правду. Они вышли вдвоём в коридор, тихо пройдя до комнаты Ростовых, в которой сидели Николай и Юлия в полной тишине. Когда Болконские появились на пороге, Юля подняла голову, посмотрев болезненно на гостей. Сёстры с полу взгляда поняли друг друга, и князь тоже смог по этому жесту распознать, что Николай осведомлён о махинациях. В комнате воцарилась полнейшая тишина, разделённая на четверых присутствующих. Никто не решался начать разговор. - Не знаю как вы, князь, но завтра же я собираюсь на фронт в действующую армию. Убьют, так убьют. Значит, тому суждено. Может, светлые мысли посетят мою голову, но пока что я даже не знаю, как оценить случившееся и как дальше с этим жить, - тихо, но чтобы все услышали, произнёс Николай. – Одно я могу сказать точно – развода не будет, ибо я не хочу осквернять честь своей семьи и честь семьи Галицких. - Такое предательство не прощается, граф. Они знали, что рано или поздно вернутся обратно, но всё же приняли предложение руки и сердца, - в тон ему отвечал Болконский. - Ох, как противно слушать эту молодёжь, - слышавшая разговор Николая и Юли, а после и видевшая, как Соня и князь Андрей зашли к Ростовым, произнесла Авдотья. – Нет ничего святого в них. Носятся со своей честью, как курица с яйцом, лишь бы в обществе не упасть в грязь лицом. - Простите… - не понимал, что делает здесь эта старушка, Николай. - Чувства вы позабыли, чувства. Они согласились стать вашими жёнами, потому что любили. Всем сердцем любили и всей душой. Обидели их, видите ли… - женщина посмотрела выразительным взглядом сначала на графа, потом на князя. – На девушку обижаться – это последнее дело. Каждый так может. А понять её… встать в её положение может не каждый. Они надеялись, что останутся здесь, попрощавшись со своей прежней жизнью, но таков закон времени, что им пришлось уйти. Как бы они не любили, как бы их желание остаться не было сильно. Я представляю, какое чувство вины у них сейчас внутри перед вами. Сколько эмоций, переживаний, радостей и невзгод связывают вас с Софьей и Юлией? Неужто добрую память об этих чудесных девочках перечеркнёт время? Граф и князь не нашлись, что ответить на пылкую речь старушки, знавшую сложившиеся обстоятельства. Она присела на кровать рядом с Юлей, взяв девушку за руку. - Есть ли смысл сейчас говорить об этом? – спокойно спросил князь Андрей, посмотрев в окно. – Всё равно они уже никогда не вернутся. Гипотеза о том, что время любви не помеха опровергнута, судьбы людей разрушены. Я могу продолжить список, но он здесь без надобности. - А вот в том, что время любви мешает в данном случае, вы ошибаетесь, князь, - совершенно серьёзно произнесла Авдотья. – Было бы только желание, были бы только вера и надежда в скорую встречу… - Вы хотите сказать, что Софья и Юлия могут вернуться? – с недоверием в голосе спросил граф. - Нет. Они не вернутся, но это не значит, что вы никогда больше не встретитесь, - и старушка, словив заинтересованные взгляды дворян, расплылась в загадочной улыбке.