Waltz with ghost

      Дэвид нервно расхаживал по комнате из угла в угол, постоянно бросая быстрые взгляды на Воскрешающий камень, что он ранее положил на середину небольшого стола. Странные мысли закрадывались в его голову.       «Попробуй, это твой единственный шанс! Не будь дураком, Дженкинс!» — давно забытый голос прокричал в голове. Преподаватель неуверенно сделал шаг назад, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Холодок потянул по ногам, заставляя вздрогнуть всем телом: дверь, оказывается, неплотно закрыта, вот и сквозняк.       Камешек, казалось, манил к себе неистовой силой. С каждой последующей секундой становилось всё сложнее сдерживаться, не сорваться.       «Это плохо кончится. Не смей!» — завопил внутренний голос.       В голове теснились сотни мыслей, буквально разрывающие черепную коробку, пытаясь вырваться наружу. Опомнившись, Дэвид попытался отогнать назойливые идеи, но сделал только хуже. Больше не пытаясь сопротивляться вечной веренице мыслей, молодой преподаватель сделал шаг вперёд. Запретный плод сладок. Поколебавшись ещё секунду, Дженкинс подошёл к столу.       «Не делай этого!»       «Я должен… не могу…»       «Возьми себя в руки, трус!»       Я всю жизнь был трусом! Сегодняшний день показал, что я могу измениться. Я могу увидеть её сейчас, понимаешь?       «Грязнокровка!» — в голове раздался третий голос. Голос, принадлежавший погибшему брату. Старшему брату. Человеку, который никогда не видел хороших сторон. Темнота с самого детства окутала его в тёмную шаль и сопровождала до самого конца. Пожиратель смерти.       Последний голос стал началом конца. На смену нескончаемому страху пришло спокойствие. Он всё решил. Одно единственное слово из уст брата — и Дэвид готов пустить в собственное отражение в зеркале Авадой Кедаврой.       Время на какой-то момент действительно ускорило свой бег. Сердце бешено забилось в груди, как только подушечки пальцев коснулись гладкой поверхности камешка. Казалось, что именно сейчас прежнего Дэвида Дженкинса больше не стало. Дэвида заменил его брат, которого молодой человек так боялся и в то же время ненавидел всем своим естеством.       Глубоко вздохнув, преподаватель поднял камешек с шероховатой поверхности стола. Решительно закрыв глаза, он представил молодую девушку, что так приветливо улыбалась ему, застенчиво отводя взгляд голубых глаз. Белокурые волосы обрамляли счастливое лицо, а чёлка слегка прикрывала правый глаз. Он и не заметил, как три раза повернул камешек в руке.       Несколько секунд он боялся открыть глаза. Понятие того, что он натворил, пришло сразу. Он обрёк свою возлюбленную на мучения.       — Д-д-дэвид? — тихий голос эхом отдавался в небольшой комнате, ещё долго продолжая отлетать от стен. Он словно прирос к полу. Можно было подумать, что он статуя, в которую недавно какой-нибудь студент превратил небольшую лягушку. Руки задрожали. — Что ты натворил? — руки затряслись ещё сильнее, и камешек полетел вниз, на каменный пол.       Подавшись вперёд, Дженкинс упал коленями на пол. В глазах запекло, и он, обхватив голову руками, прижался лбом к холодному полу. Это был тупик. С его губ уже готово было сорваться рыдание, но холодная рука вовремя легла на плечо. Он сделал ошибку.       Каждую минуту своего существования после её смерти он хотел лишь одного — прикасаться к её тёплой коже, чтобы чувство потери раз и навсегда испарилось из сердца, не оставляя никаких следов.       Неожиданно дверь скрипнула, чьё-то лицо всего на миг показалось в дверном проёме. Дэвид впервые за несколько минут открыл глаза. Ему показалось, что он встречал этого человека ранее. В нём было что-то страшное. Он мог поклясться бородой Мерлина, что видел неправильные черты лица, больше напоминающие звериные.       «Не может быть!»       «Какой же ты глупец, Дженкинс!» — снова завопил внутренний голос. В ушах звенело. Словно большие колокола били в барабанные перепонки. От этого можно было сойти с ума. И он сходил. Медленно и мучительно здравый смысл покидал светлую голову преподавателя. — «О ком ты думал, глупец?»       «Но ведь я не хотел его видеть…»       «Ты думал о нём даже больше, чем о Джейн!»       — Заткнись! — прошипел молодой человек, от чего девушка вздрогнула, отдёргивая свою руку. Джейн Присли не была живой, но воспоминания всё сильнее давили на неё. Казалось, что голову вот-вот разорвёт на части. Она не должна быть здесь.       — Зачем ты это сделал? — она всегда любила задавать очевидные для всех вопросы. Нет, она не была глупа, даже наоборот. Лучшая студентка Когтеврана. Джейн всегда была по-детски наивна, поэтому и пошла за братом Дэвида. Пошла на смерть.       — Я должен был понять, — лихорадочно шептал он, совершенно не замечая вопроса. — Он всегда делал так. Всегда. — мысли о брате не оставляли ни на секунду. Их, словно острым пером на тонком пергаменте, осторожно выводил старый волшебник. — Я должен был…       — Я не понимаю, — тихонько вздохнув, всхлипнула девушка. — Я хочу домой.       Страх толкал её в спину.       А на что она рассчитывала? Он всегда был увлечён борьбой с братом, а она была маленькой игрушкой в руках кукловода. Дэвид даже не замечал этого. Для него она всегда оставалась фарфоровой куклой, с которой всегда можно поиграть. Он боялся её потерять, а она боялась остаться с ним.       Джейн попыталась встать, но ноги не слушались. Она, подобно каменной статуе в гостиной Слизерина, приросла к полу. Холод постепенно сковывал кости ледяными цепями. Он сковывал новую жертву.       — Я должен его найти, — голос преподавателя сорвался на отчаянный крик. Присли снова вздрогнула, но на этот раз даже не смогла пошевелить рукой. Она становилась статуей.       Бросив нелепый взгляд на свою возлюбленную, Дэвид поднялся с пола. Оставалась одна тропа. Не останавливаясь ни на секунду, преподаватель выбежал из собственной комнаты. Чёрное пальто развевалось где-то сзади. Стук каблуков эхом отлетал от каменных стен.       «Грязнокровка!» — голос брата звоном отдавался в ушах. Он хотел остановиться, схватиться руками за голову и вытащить мерзкий голосок. Он не мог. — «Ты лишь кукловод, а студенты — твои куклы! Управляй ими, дурак!»       Он застыл в десятке сантиметров от каменной стены. Так резко, словно кто-то запустил в него заклинанием оцепенения. Смысл сказанного не сразу дошёл до него. Он вглядывался в стену с такой дотошной внимательностью, будто видел перед собой лицо старшего брата.       Закрой свой рот.       Резко развернувшись на каблуках, преподаватель направился обратно по коридору, свернув в другой коридор. Дэвид не был уверен, что идёт правильно. В студенческие годы он хуже всех ориентировался в коридорах и часто из-за этого опаздывал, а иногда и вовсе пропускал занятия.       В этот раз он выбрал правильный путь и уже через четверть минуты стоял на улице. Мелкий дождик окроплял землю, превращаясь в кристаллики льда. Похолодание было неспроста. Он был причиной этого.       Он сделал ошибку и вернул Пожирателю Смерти мёртвую жизнь.       «И что ты сделаешь? Засунешь меня обратно? Тебе придётся умереть, братик», — наигранно нежный голос прозвучал в голове. — «Ты боишься смерти. Трус!»       Что-то чёрное мелькнуло перед совятней, которая возвышалась к западу от замка. Звериный оскал чётко предстал перед глазами. Усмехнувшись, тёмная тень скользнула внутрь.       «Отец бы гордился тобой», — саркастично выдал брат. — «Самый-храбрый-сын!»       Злость взяла верх, и, сделав шаг в сторону башни, Дэвид не собирался останавливаться. Мысли продолжали теснить голову, но молодой человек с завидным рвением отгонял их прочь.       Не думать.       Он был уверен, что совятня находится значительно дальше от замка, но теперь Дженкинс понял, что не всё на самом деле так, как кажется на первый взгляд. Вскоре каблуки застучали по каменной закручивающейся лестнице. Вверх. Ступени, ступени, ступени.       Не оглядываться назад!       Круглое помещение продувало со всех сторон. Стёкол на окнах не было. На секунду он заколебался, увидев пред собой тёмный, развевающийся на ветру плащ брата. Зловещий смех бывшего Пожирателя смерти…       Бывших не бывает.       … словно в такт биению сердца, стучал в висках. Сердце начинает стучать быстрее, разнося по венам застывшую кровь. Ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. Ногти впиваются к грубую кожу, разнося по телу почти неощутимую боль. Дэвид уверенно делает шаг вперёд.       Не отступать.       — И что ты сделаешь сейчас? — грубый голос въедается в каждую клеточку тела, заставляя резко остановиться. Впервые он слышит этот голос где-то совсем рядом с ним, со стороны, а не в собственной голове. — Убьёшь меня? — старший брат поворачивается, и на безобразном лице появляется подобие улыбки. Волчий оскал. — Ах, да, я ведь уже мёртв! — смешок вырывался из груди Пожирателя.       — Ты снова играешь не по правилам, — тихо произнёс младший, разжимая кулаки. — Ты всегда играешь не по правилам!       — Дэвид, Дэвид, Дэвид… — злобный хохоток снова наполнил небольшое помещение.       Внезапно два жёлтых глаза блеснули во тьме. С громким уханьем сова взмахнула крыльями, взлетев, обогнула тёмную фигуру около окна и вылетела прочь, на охоту. Ночь была домом для сов.       — Правила созданы для глупцов. Таких, как ты, братец.       Холодный порыв ветра отбросил волосы со лба Дэвида. Брат всего лишь игра его воображения.       Он не существует.       — Ты лишь тень, — желваки на лице преподавателя заиграли, а ладони, будто готовясь к драке, снова сжались в кулаки. — Жалкая тень того, кем ты был, — можно было подумать, что они поменялись местами.       Он больше не был жертвой.       — Ты всегда был лучше. Каждый, разорви меня горгулья, раз! — преподаватель уверенно сделал шаг вперёд. — Лучший ученик Слизерина, — почти шипя, продолжал он. — Родители гордились тобой, и кем ты стал?! — его голос сорвался на крик. Ещё один шаг вперёд. — Руди, ты никогда не играл по правилам, но всегда выигрывал.       Он нападал, безжалостно вгрызаясь зубами в холодную кожу.       — Не называй это имя, — рявкнув, тёмная тень подалась вперёд, но тут же вернулась назад.       — Убирайся!       — Я никогда не уйду, — угрожающе сообщил Руди, но тут же исчез из поля зрения.       «Никогда!» — голос с двойной силой раздался в голове. — «Самой тёмной ночью всё произойдёт. Звёзды погаснут и покажут истину, грязнокровка!»       На секунду тишина полностью заволокла помещение. Тяжело вздохнув, он сделал шаг вперёд, как в голове раздался душераздирающий крик.       Он не оставит его.       Облокотившись на каменную стену, он смотрел перед собой. Взгляд упёрся в тёмные пики деревьев Запретного леса, едва различимых на фоне густой ночи. Ужасной ночи.       Перед глазами плыло, редкие деревья перед башней и дом Хагрида казались ничтожно маленькими среди высоких елей. Тёплый свет из маленького окошечка дома едва просматривался в дрожащем воздухе. Этот свет был последним, что увидел Дженкинс.       Полностью потеряв над собой контроль, преподаватель защиты от Тёмных искусств повалился на холодный пол, кое-где присыпанный мокрой соломой.       Дождь за окном усилился, медленно переходя в ливень. Мутное очертание света в оконце окончательно пропало.

***

      — Это и есть твой кабинет? — усмехнувшись, Фред решительно прошёл вперёд, останавливаясь около небольшого зеркала на стене. Оно казалось совершенно неуместным в этой тёмной комнатке с единственным источником света — лампочкой на потолке. Два огромных шкафа теснились около стены, занимая почти всё место в помещении.       На секунду Фредерику показалось, что он находится в кабинете отца. Вот-вот дверь отворится и на пороге появится улыбающийся Артур Уизли с маггловским изобретением в руках.       Он искренне надеялся на это.       Фыркнув, Гермиона устало вздохнула и села за небольшой столик, на котором громоздилось несколько высоких стопок с бумагой. Осторожно стащив верхний листочек, девушка принялась вычитывать документ.       Полностью обернувшись к зеркалу, парень нос к носу встретился со своим отражением. Что-то холодное было в чертах его лица. Загробное. Насыщенные ранее голубые глаза потеряли свой цвет. Теперь они были бледно-голубыми, почти не выделяющимися на лице. Чуть наклонив голову вбок, он заметил тонкую прядку седых волос.       Удивление мелькнуло во взгляде.       Странное недоверие к собственному зрению, перерастающее в откровенный страх.       Шелест бумаги постоянно возвращал Фреда к реальности. Тихие вздохи Гермионы были единственным маяком, разъединяющим безумие и здравый смысл. Он не верил.       Он умер, но вернулся назад. Зачем? Для какой цели?       Он впервые задавал себе эти вопросы. Ответа нет. Или же он лежит на дне воспоминаний. Два года он находился там, но ничего не помнит. Словно кто-то стёр этот отрезок жизни. Должны быть ответы на вопросы.       — Ты так и будешь смотреть в зеркало? — сама не зная зачем, спросила Гермиона. Просто начать разговор. Просто не молчать. Тишина медленно начинала давить на неё, и ей становилось не по себе.       Главное не молчать.       — Скучно, — отстранённо изрёк Уизли, будто и не слыша заданного вопроса.       Он и не слышал.       — Что? — Гермиона поспешно отвела взгляд от очередного документа, дотошно всматриваясь в зеркало, где отражалось растерянное лицо парня.       — Ты целый день сидишь в кабинете, совершенно не видя дневной свет? — он говорил тихо, будто обращаясь к самому себе. Словно не понимая, с кем разговаривает.       — Ты скучаешь? — она поддерживала разговор, совершенно не понимая суть.       Лишь вопросы, на которые не нужно давать ответы.       — Почему именно ты, Грейнджер? — он впервые отвлёкся от собственного отражения и прямо взглянул на заучку Грейнджер.       Заучка Грейнджер.       Пожав плечами, она опустила взгляд.       Она чувствовала… вину? За что? За то, что, Мерлиновы кальсоны, видит и слышит его?       Всё это глупо.       Фред качнул головой и, приоткрыв зашторенную комнатку в собственной голове, нервно выдохнул. По старой привычке почесав рыжую макушку, Уизли взглянул на Грейнджер. Она, казалось, даже не отвлекалась от документов. Он медленно перевёл взгляд на башенки бумаг. Они величественно возвышались над её головой, постоянно угрожая упасть, застелив собой весь пол.       — Тебе правда нравится это? — удивлённо поинтересовался Фредерик, покидая пределы отражения в зеркале. Молча кивнув, девушка, скомкав листок, кинула его в урну и, как можно было предположить, промахнулась в очередной раз. — Я бы никогда не занялся такой… кхм, работой, — замявшись, он подошёл к шкафу.       — Это намного лучше, чем бездельничать или создавать бесполезные изобретения, Фред, — не отвлекаясь от работы, автоматически ответила Гермиона.       — Ты имеешь в виду, что наш с Джорджем товар и одного кната не стоит, верно?       Вовремя спохватившись, Гермиона вскинула голову и не задумываясь выпалила:       — Я совсем не это имела в виду, — её щёки залились еле различимым румянцем. — Мне просто нравится моя работа, я считаю, что помощь волшебным существам принесёт намного больше пользы, чем… — откинувшись на спинку стула, Грейнджер осеклась, замечая пустой взгляд Фреда. С этого ракурса он всё ещё попадал в оковы отражения.       — Звуки, — монотонно заявил Фредерик.       — Что? — прислушавшись, ей не составило особого труда разобрать недалекий разговор.       — Ты имеешь в виду разговор в соседнем кабинете? — предположила она, внимательно смотря в зеркало. Создавалось ощущение, что Фред медленно впадает в транс. Зрачки значительно уменьшились, а пальцы застучали по близстоящему деревянному шкафу.       — В моей голове, — прошептав из последних сил, будто сопротивляясь чему-то, он продолжил отбивать пальцами незамысловатый ритм.