Waltz with ghost

      Свинцовые тучи по-прежнему грозно нависали над Лондоном, нагоняя серость и грусть. Тишина сменялась мелодичным завыванием ветра за окном. Раскрыв небольшие зонтики, люди путешествовали по городу, постоянно пытаясь обогнать друг друга. Такси чёрного цвета затормозило около многоэтажного здания. Водитель постоянно поглядывал в запотевшее зеркало заднего вида, выискивая взглядом своих потенциальных пассажиров.       Сладко потянувшись в постели, девушка открыла глаза. В последнее время её совершенно не удивляло отсутствие Рона по утрам. Рано уходил, поздно приходил. Их взгляд за последние дни пересекался лишь единожды, когда Рональд трансгрессировал прямо перед носом Гермионы, нечаянно задев стопку бумаг в её руках.       Громкий хлопок, оповещавщий о трансгрессии, эхом разнёсся по всей квартире. Фред с некой злобой наблюдал за происходящим. Всего день назад он находился в замке и сражался спиной к спине с братом, а сейчас сидит на подоконнике лондонской квартиры и не ощущает ничего, кроме замешательства. Казалось, что это затянувшийся ночной кошмар, которому пора заканчиваться. Сейчас кто-то должен влепить ему звонкую пощёчину, пробуждая от глубокого сна.       В комнату, даже не удосужившись постучаться, ворвался Джордж. Фреда, впервые за его «новую» жизнь, охватило чувство полёта. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, а в уголках глаз появились маленькие морщинки. Он тихо вздохнул, хотя в этом не было необходимости, и вскочил с подоконника.       — Джордж, — радостно закричал близнец, надеясь на то, что брат услышит его, но на лице парня не дрогнула ни одна мышца. Он не слышит. А Гермиона лихорадочно пыталась выискать источник звука. — Фордж, я здесь! — ещё громче, приблизившись к самому уху брата, воскликнул Фред. Ответа не последовало.       Неловкое молчание между Джорджем и Гермионой было наконец-то нарушено.       — Где Рон? — тихо, но твёрдо и с тем самым напряжением, которое в последнее время стало свойственно парню, спросил он. После смерти брата Джордж стал менее разговорчивым. Он всё ещё придумывал шутки, но использовал их только для своих изобретений. Гермионе казалось, что он даже не спит вовсе. Большие мешки под глазами нельзя было скрыть ничем, хоть Джордж и старался.       — Фордж, дружище, посмотри на меня! Я здесь, фестрала тебе в жёны, здесь! — На выкрики Фреда по-прежнему обращала внимание лишь Гермиона. Она нервно мотала головой в разные стороны. Этот голос упрямо лезет в голову, ударяясь о стены сознания, долбит и долбит с одним и тем же звуком, с одними и теми же словами: «Я здесь».       «Кто ты? Кто здесь? — мысленно спрашивала сама себя Гермиона. — Этот голос… Кто его обладатель? Такой знакомый и в то же время забытый, — она тряхнула головой, возвращаюсь к единственному, помимо неё, человеку, находящемуся в этой комнате. — Здесь только он и я. Кто ты?»       Джордж наблюдал за каждым движением девушки, не собираясь повторять свой вопрос. Он ждал. От прежнего Уизли, который не остановится до тех пор, пока не добьётся ответа, осталась лишь неказистая тень, что становилась всё прозрачнее с каждым днём. Однажды она вовсе исчезнет.       — Джордж, — в последний раз, с надрывом, хрипло прокричал близнец. Гермиона словно ощутила всю безысходность и злость на себе. Она прерывисто дышала, прижавшись спиной к деревянной спинке кровати. По спине, подобно змее, прополз холодок, а тело покрыла гусиная кожа.       Ещё несколько секунд прошли в полной отрешённости от внешнего мира, пока звон в черепной коробке не утих, медленно сходя на нет. Подняв глаза, девушка посмотрела на Джорджа так, будто впервые видела его. Усталый и слегка помятый вид юноши выбивал её из колеи.       Он ничего не слышал. Ничего не почувствовал.       — Он… он ушёл ещё с утра. Думаю, ты сможешь найти его в магазине, — медленно и неуверенно прошептала Грейнджер. Она сама не верила в те слова, что срывались с её губ.       Молча кивнув, Джордж трансгрессировал, оставляя после себя лишь мимолётный звук хлопка. Хватило лишь мгновения, чтобы Гермиона пришла в себя.       Джордж часто появлялся здесь по утрам, прекрасно помня привычку мисс Грейнджер спать в длинной рубахе и шортах.       Выкинув из головы посторонние мысли, вновь списав их на перенапряжение на работе, девушка не спеша поднялась с кровати и ещё раз потянулась. Рубашка была ей велика: даже если застегнуть её на все пуговицы, воротник всё равно сползёт с одного плеча…       Фред глубоко вздохнул, залезая на подоконник, и прислонился лбом к холодному стеклу, наблюдая за людьми внизу. Маглы. Они непроизвольно напоминали парню отца, который вечно пропадал в гараже, копаясь в магловских изобретениях. Последним, кажется, был палесос. Нет-нет, по-другому. Джордж вечно поправлял его. Пылесос.       «И как только они живут без магии? Ведь это скучно, нельзя даже трансгрессировать. А что они делают, когда разбивают какую-нибудь вещицу? Конечно отправляют её в мусорку, а волшебники… — нескончаемый поток мыслей в голове близнеца прервал громкий возглас Гермионы. — Что за?..»       — Мерлинова борода, Джордж, ты меня напугал! — ошеломлённо взвизгнула Грейнджер, глядя на себя в небольшое зеркало, которое Фред ранее и не заметил. В его уголке, почти выходя за рамки, отражался Фредерик. Несколько впалые глаза и бледное лицо ужаснуло его самого. — Я когда-нибудь убью тебя, Уизли, — девушка резко повернулась к источнику её бурных эмоций. — Очень остроумно, Джордж! А знаешь, я даже готова отдать тебе честь… Ты-просто-искал-Рона, — она улыбнулась.       «Она меня видит?»       — Нет, я, конечно, всё понимаю. Но какое право ты имеешь появляться в моём зеркале без разрешения? — её тон сменился, он стал более жёстким. — Если ты меня слышишь, то наберись смелости и покажись наяву, а не только в отражении.       — А ты присмотрись, — с неким подобием улыбки попросил Фред. — Джордж ли я?       — Я рада, что ты придумал новый товар для пополнения ассортимента магазина, но почему нужно было испытавать его на мне? Лучше развесели Джинни, она уже вторую неделю ходит с опущенной головой. А что… — она замялась, — подожди, что ты подложил мне, Уизли? Почему я уже несколько долгих часов слышу твой голос в своей голове?       — Сними розовые очки, Грейнджер. Я не Джордж!       — А кто ты? Ф… — она осеклась, чуть не произнеся имя его близнеца. — Джордж, хватит. Уверена, что Рон уже заждался тебя в магазине.       — Подожди, ты хочешь сказать, что Рон работает в нашем с Джорджем магазине? — возмутился Фред и тотчас спрыгнул с подоконника.       — Это уже не смешно. Джордж, что с тобой? — Гермиона вновь обернулась к зеркалу, зрительный контакт нравился ей больше, чем разговор с пустотой.       — Я не Джордж! — взревел Фред, зарываясь рукой в свои волосы. — Присмотрись, Гермиона, разве ты не видишь? Мы разные. Он другой.       — Прекрати! — девушка отрицательно покачала головой и отошла от зеркала прочь, а после юркнула в открытую настежь дверь, ведущую в гостиную. — Рон ждёт тебя в магазине, — напомнив, она скрылась в ванной.       Парню хотелось, чтобы она остановилась напротив него и внимательно всмотрелась в лицо. Она прекрасно знала их характеры, и то, что Фред был более вспыльчив, не было для неё тайной. Неожиданно для себя он ужаснулся собственным мыслям. Заставить её поверить любыми способами, если даже придётся пытать.       — Пытать! Хм, а это неплохая идея, — вслух согласился Фредерик.       «И почему именно мисс Заучка? Даже Рон был бы более полезным в этой ситуации».       Не выдержав ожидания, Фред сорвался с места и буквально за несколько шагов достиг цели. Деревянная дверь была закрыта лишь на задвижку. Никакого волшебства. Поддавшись собственной самоуверенности, близнец резко подался вперёд, решив пройти сквозь стену, но план с треском провалился. Со всей силы ударившись о кирпичную стену, Фредерик растянулся на полу, двумя руками держась за голову.       Раньше его совсем не смущало то, что он ходит по полу, как обычный человек, а теперь этот факт пугал его. Он не призрак. Но тогда кто?       Девушка не заставила себя долго ждать и уже через четверть минуты вернулась в гостиную. Фред попытался схватить её за ногу, но получилось это далеко не с первого раза: перед глазами всё плыло, а боль в голове отдавалась набатом. И вот, когда цель, наконец, была достигнута, лодыжка с лёгкостью выскользнула из его ладони. Он мог ощущать всё, но никто не чувствовал его прикосновений.       — Опять убегаешь? — голос громким эхом отозвался в черепной коробке Гермионы. — Чёрт, почему ты такая трусиха, Грейнджер? Каждый раз ты боишься, что я что-то сделаю тебе. — Она резко развернулась к источнику звука.       — Заткнись, Уизли! — вскричала девушка, по инерции прижимая руку к груди. Сейчас она должна сделать быстрое движение рукой вбок и выхватить из кармана мантии волшебную палочку. Вот только последняя спокойно дожидалась свою хозяйку на тумбочке около кровати.       — Каждый, Мерлиновы кальсоны, раз! Лишь однажды ты осталась со мной наедине и уже через пять минут разревелась. У тебя была истерика! И ты знаешь почему. Мисс Заучка думает, что я бочка с порохом и в любую секунду могу взорваться. По сравнению со мной даже Малфой безобидный, да, Грейнджер? Или ты считаешь, что…       — Уизли, если ты не помнишь, что пытался испытать на мне ваше неудавшееся изобретение, из-за которого Кэтти попала к мадам Помфри с языком на три размера больше, то…       — Наш батончик и не подействовал бы на тебя! Ты несокрушимая заучка!       — Если ты ещё раз так меня назовёшь, Фредерик, знай, что я… — она осеклась, обдумывая сказанное. Довольно продолжительное время они вели разговор, если это можно было так назвать, вспоминая ситуацию из прошлого. Ситуацию, о которой знает лишь Фред… — Не может быть, — прошептала она, зажимая себе рот рукой и делая шаг назад.       — Сюрприз, Грейнджер! — Фред убрал ото лба вторую руку и громко захлопал. Хлопки напоминали взрывы петард, что магловские мальчишки бросали на улицах перед Рождеством. Каждая клеточка мозга отказывалась верить в происходящее. Это невозможно.       Неожиданно для них обоих Фред остановился, закрывая ладонями глаза. Эта тишина нужна была им двоим. Минутная слабость овладела Гермионой, и девушка быстро попятилась назад, впечатавшись спиной в стену. В ушах начинало звенеть. Тишина больно ударяет по ним, вынуждая прижимать руки к голове, заставляя кричать и плакать, чтобы слышать хоть что-нибудь. Но Грейнджер молчит, медленно съезжая по стене вниз. Это кажется безумием.       Боль медленно наполняет тело. Она словно разливается по венам, с завидным рвением заставляя вспомнить все те эмоции, которые девушка и близкие Фреда испытали, когда его не стало. Когда над бездыханном телом склонилась миссис Уизли и просто молчала, молясь, что сердце сына снова забьётся, а на его губах мелькнёт улыбка. Когда Джордж кричал, надрывая голосовые связки, разбивая костяшки рук о каменные стены замка. Когда она сама тихо плакала, вспоминая тот самый случай с «Грейнджерским мозгом»*.       Закрывая глаза, Гермиона молилась о том, чтобы всё это оказалось кошмарным сном. Девушка ничего не понимала — лишь молча сжимала кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу. Это просто очередная игра воображения. Но все её надежды разрушились от всего лишь одного слова…       — Прости, — тихий шёпот разлетелся по всей квартире, заглядывая в каждую щёлку в полу и трещинку на потолке. — Мне страшно, Грейнджер, — он говорил медленно, словно пытаясь задержать слова в железной клетке подсознания. — Я боюсь. Для вас прошло два года, а для меня лишь несколько секунд. Я… я… — он замолчал, больше не решаясь говорить. Запер клетку на ключ.       — Почему именно я? — всхлипнула Гермиона, пуская одинокую слезу. Чувства взяли над ней верх, оставляя разум в стороне. Страх переполнял каждую клеточку тела, медленно приближаясь к сердцу. — Почему не Джордж?       — Гермиона, почему именно ты тот единственный человек, кто слышит меня, а я хочу только одного — чтобы ты поменялась с Джорджем? — вопрос был риторическим и не требовал ответа, поэтому между ними снова повисла звенящая тишина. — Помоги мне.       — Как? — растерянно прошептала девушка, утыкаясь носом в колени. — Мне страшно даже слышать твой голос. Он словно кислота, въедается в мозг намертво, заставляя шипеть от моральной боли.       — Пожалуйста, не прекращай замечать меня. Пожалуйста, Гермиона, — он глубоко вздохнул, и в этом вздохе слышались вся безысходность и ужас ситуации. — Я даже не знаю, кто я.       — Ты самый большой идиот из всех, кого я знаю.