Waltz with ghost

      Раньше с наступлением Рождества Гермиона с замиранием сердца ждала, когда с утра, открыв глаза, она увидит за окном прекрасный танец снежных кристаллов, которые всегда кружили в этот день. Но не сегодня. Сонно потянувшись в кровати, девушка одним глазом взглянула на окно и, повернувшись на другой бок, устремила взор на небольшое зеркало. Снежинки медленно кружились в отражении, падая на наружный подоконник. К вечеру, вероятно, снег полностью закроет стекло, заслоняя вид на праздничный город. В квартире было непривычно тихо и пусто: с кухни не доносился приятный аромат, не слышно было шуршания листов книги и осторожной поступи. Уткнувшись носом в подушку, Гермиона глубоко вздохнула. Она осталась одна в рождественское утро, и это не могло радовать. Фред, скорее всего, с раннего утра ретировался в магазинчик к Джорджу, дабы не видеть грустного лица девушки, которое он был не в состоянии украсить улыбкой. Сколько юноша не пытался развеселить возлюбленную, всё было впустую: она лишь отворачивалась, тяжело вздыхая. А ведь в душе ей хотелось смеяться, но уголки губ постоянно оставались опущенными.       Ещё раз взглянув на отражение в зеркале, Гермиона закрыла глаза. Спать совершенно не хотелось, но и блуждать с кружкой горячего кофе в холодной квартире тоже. Несколько прядей упали девушке на лицо, и она медленно убрала их за ухо, невольно останавливаясь подушечками пальцев на малюсеньком шраме около виска. Воспоминания о том дне навсегда въелись в память, и каждый раз, когда волшебница невзначай дотрагивалась до шрамика, внутри затягивался тугой узел боли и отчаяния. Это был не сон или одна из неудачных шуток сознания, а жестокая реальность, которую Грейнджер уже успела невзлюбить.       Она бы так и лежала с закрытыми глазами, если бы Живоглот внезапно не запрыгнул на кровать и не начал ласкаться. Рука невольно потянулась к пушистой шерстке кота, и через несколько секунд уголки губ дрогнули. Но кот не хотел сдаваться просто так, поэтому быстро ускользнул от ладони и остановился около лица, положив обе лапы на её щеку. Гермиона поморщилась и, не успев закрыть ладошкой рот, чихнула. Живоглот отскочил на пол, а после поспешил удалиться из спальни. Потерев маленькими кулачками глаза, волшебница перевела взгляд на зеркало, но на сей раз не смогла разглядеть снежинок, что порхали за окном. Парень, сидевший на подоконнике, закрывал вид. Девушка вздрогнула, а после зажмурилась. В квартире вновь образовалась тишина: Живоглот устроился где-то спать, и девушка, пеняя на воображение, разомкнула веки. Но парень не пропал, продолжая смотреть на неё с ухмылкой. Некоторое время отражение молчало, а после комнату наполнил приятный баритон:       — Я не призрак и не как Фред… — юноша осёкся, и Гермиона снова вздрогнула. От его голоса внутренности дрожали, не собираясь успокаиваться. — Я лишь сон, Герм, — он улыбнулся.       Девушка молчала, собираясь с мыслями, пытаясь унять дрожь в теле. Ей казалось, что она больше никогда не сможет заговорить, не проронит ни звука. Но в следующее мгновение она опровергла свое предположение:       — Ты… прости, Рон, — голос дрожал.       — За что? — удивлённо спросил он, улыбаясь шире.       Он вёл себя так, словно не представляет, о чем ведёт речь Гермиона. Ей хотелось извиниться за всё: за их вечные недомолвки, за предательство, за Фреда, за его смерть из-за них… Слово «прости» казалось ничтожным по сравнению с тем, что между ними случилось за последние месяцы. Словно их разделяли сотни километров, и они не могли друг до друга докричаться, а может, и вовсе не хотели. Будто они стали незнакомыми, живущими в одной квартире.       Точно прочитав её мысли, Рон спрыгнул с подоконника. Кажется, что у Уизли любимое место во всём мире — подоконник. Медленно пройдя по комнате и остановившись напротив двери, он снова улыбнулся. Он не выглядел несчастным или потерянным, как Фред, он… он был рад.       — Вы не виноваты, — он пожал плечами, — я сам так решил.       — Но, Рон… — Гермиона села на край кровати, опустив взгляд. Боялась смотреть на парня.       — Я не хотел, чтобы Джордж снова потерял брата, а ты… — он покачал головой, а после вновь посмотрел на волшебницу, — любимого.       Сердце сжалось внутри. Девушка промолчала вновь. Слов не было. Она действительно не вынесла бы, если бы Фреда не стало.       — Я видел, как ты танцевала с ним, — он усмехнулся, — думал, что это Джордж. Не заметил, что у близнеца есть второе ухо. На следующий день расспросил Джорджа, но он наотрез отнекивался, уверяя, что мне сон приснился и работать надо меньше. Я и правда в это поверил, — он глубоко вздохнул, — а потом вновь увидел Фреда. Но в этот раз его образ не ускользал, смешиваясь с воздухом. Он был настоящим. А когда ты там, в подземелье, увидела нас и произнесла его имя, я всё понял.       — Прости, — совсем тихо произнесла она.       — А он тебе больше подходит, — юноша хохотнул, — если и будете «атаку мозгов» производить, то победите оба.       Гермиона улыбнулась.       — Я сон, — как-то отстраненно начал Рон, — а любому сну свойственно заканчиваться. И перед тем как исчезнуть, я хочу попросить тебя кое о чём. — Получив утвердительный кивок, он расплылся в улыбке: — Подари мне прощальный вальс.       Некоторое время она сидела неподвижно, наблюдая за снежинками в отражении, а после поднялась с места и неуверенно направилась к Рону. Она боялась, что стоит ей прикоснуться к нему, как тот исчезнет. Поборов тревогу, она вложила свою руку в его. Он был тёплым и… живым. Наверное, в снах всё вновь обретает жизнь.       Положив вторую руку к парню на плечо, Гермиона закрыла глаза. Внезапно из ниоткуда полилась тихая мелодия, которую девушка, она была уверена, слышала в далёком детстве.       Шаг. Два. Три.       Музыка становится громче, принимая в свои объятия. Комната растворяется, превращаясь в синий туман.       Раз-два-три.       Музыка оглушает и в то же время доносится будто издалека, окутывая пару туманом сливающихся нот. Девушка открывает глаза, смотря себе под ноги. Они будто взлетают и кружатся в воздухе, полностью захваченные танцем. Глаза в глаза, улыбка на устах.       Шаг вперёд, два назад. Музыка постепенно стихает, словно не желая ставить точку в этой истории, не желая доводить танец до конца. Перед глазами начинает плыть, и Гермиона испуганно переводит взгляд на Рона.       — Все сны заканчиваются, и мне пора исчезнуть, — всё ещё улыбка на лице.       Он отпускает её руки, по-прежнему не желая вдаваться в отчаяние.       — Будь счастлива и береги Фредди, — его лицо медленно начало растворяться в воздухе, — ты мне всегда была сестрой и останешься ей. Я люблю тебя, сестрёнка.       Лицо почти растворилось, но голос всё ещё чётко долетал до Гермионы:       — Я рад, что ты с ним, — улыбка мелькнула в воздухе. — Прощай, сестрёнка.       Она навсегда запомнит этот быстрый вальс. Вальс с призраком.       Девушка резко распахнула глаза, устремляя взгляд в зеркало. Большие хлопья снега по-прежнему заметали окно, и Гермиона почему-то улыбнулась. Казалось, что камень, удерживающий волшебницу на земле, оторвался, и девушка свободно взлетела в воздух. На душе действительно стало легче. Она не была виновата, зря коря себя. Зря отталкивая от себя всех. Она была не права. Рон отпустил её.       — С добрым утром, — тихий голос Фредерика донёсся откуда-то сзади. Приподнявшись на локтях, девушка приметила юношу в дверном проёме с заведёнными за спину руками.       — С наступающим, — она улыбнулась.       Фред, оторопев на секунду, никак не ожидая такой реакции от любимой, неуверенно сделал несколько шагов вперёд, присаживаясь на край кровати рядом с девушкой. Она улыбалась, смотря на парня. Впервые за долгое время. Улыбнувшись уголком губ, парень убрал одну руку из-за спины и, медленно приблизив её к лицу Гермионы, убрал прядь волос ей за ухо, а после достал из-за спины вторую руку и протянул волшебнице мягкую игрушку. Со всем смущением, на которое, казалось, Фред был способен, он опустил взгляд вниз. Игрушка не была похожа на те, что парень дарил Джинни на Рождество, она не могла обнимать в грустные периоды или рассказывать шутки голосом близнеца, но из-за этого она понравилась Гермионе ещё сильнее. Возможно, он купил её в обычном магловском магазинчике за углом.       Она отчего-то рассмеялась, беря парня за руку. Внутри приятно покалывало, и щеки Гермионы залились румянцем.       — Я люблю тебя, возродившийся из пепла, — прошептала она, проводя подушечками палацев по его волосам, останавливаясь на седой прядке.       Фред, улыбнувшись, взглянул на губы возлюбленной и, склонив голову вбок, потянулся к девушке.       — Больше жизни, заучка Грейнджер.       Внезапно появилось желание влепить Фреду звонкую пощечину, но вместо этого Гермиона прильнула к его губам.       Их жизнь — вальс. И они будут танцевать. Слушая их общее безумие. Не останавливаясь и не переводя дыхания.       Вместе. Щека к щеке. Рука об руку.       Раз-два-три.