Waltz with ghost

      На несколько мгновений в квартире воцарилась тишина, два взгляда вцепились в друг друга. Хоть Фред пытался выглядеть спокойно, внутри бушевала самая настоящая буря эмоций и чувств. Казалось, что все внутренности прильнули друг к другу, образовывая огромный ком, что мешал дышать, разрастаясь с огромной скоростью. Секунда — и тебе не хватит воздуха. Близнец никогда не думал про младшего брата, когда смотрел на Гермиону и невольно представлял её рядом с собой. А сейчас, в это самое мгновение, мозг заработал в этом направлении, принуждая парня чувствовать себя виноватым. Внутри разразился гром, и Фред дёрнулся, отводя взгляд. Он чувствовал, что его внутренний мир рушится. Всё захватило пожарище, превращая мечты и желания в огромные пепелища, где исчезали последние языки пламени и остаток надежды. Внезапно Рональд попятился назад, чуть не споткнувшись о кота, который отреагировал на это шипением.       Рухнув на диван, Рон опустил голову, разглядывая бежевый ковёр. Сердце бешено колотилось в груди, а вереница мыслей окончательно запуталась, превращаясь в огромный клубок. Парень пытался не шевелиться, словно хотел стать невидимым, скрытым от глаз ранее мёртвого брата. Пожалуй, он даже не дышал, переваривая информацию. Он не поднимал глаз, боясь вновь увидеть Фреда. Казалось, что это был просто кошмар, и сейчас Гермиона должна разбудить его, ибо Рон бормочет во сне. Юноша ущипнул себя, но, к его сожалению, ничего не поменялось. Старший брат по-прежнему стоял в дверном проёме между кухней и залом. Хотелось кричать от ужаса, но из горла не вырывалось ни звука. Лишь губы еле заметно шевелились, повторяя одно единственное слово: «Ложь».       — Вот нужно же было так глупо умереть, — внезапно хохотнул близнец, заставив Рона вздрогнуть и вжаться в спинку дивана, — и не увидеть, как Гарри надрал задницу Волан-де-Морту.       Фред и сам не понял, как произнёс это. Слова вылетели непроизвольно и немного мерзко. Близнец поёжился. Рональд не оценил шутки и громко фыркнул. На мгновение ему показалось, что не было этих двух лет, а брат не умирал, продолжая подшучивать над ним с перерывами в десять минут. Юноша дёрнулся, осознав, что скучал по его шуткам и по этой наглой ухмылке, которая никогда не получалась у Джорджа. Он настолько зациклился на мысли о том, что Фред жив, что забыл про всё на свете, в том числе про Гермиону, с которой хотел серьёзно поговорить. Рон открыл было рот, но брат перебил его, устраиваясь рядом на диване. Парень хотел отодвинуться, но тело будто приросло к сидению.       — А я и не знал, что умер. Закрыл глаза на секунду, а прошло два года и я — чёрт-те что и сбоку бантик, — почесав затылок, он продолжил: — Если бы не Миона, то…       Но договорить на этот раз не дали ему, демонстративно закатив глаза. Гермиона досель не позволяла Рональду сокращать её имя, угрожая пустить в парня «Слагулус Эрукто», от упоминания о котором его передёргивало. Фред и сам вздрогнул, вспомнив события прошедших минут. Имя девушки зародило в юноше новое чувство — страх. Под ложечкой засосало, и Фредерик ясно почувствовал, что Грейнджер в беде.       Его Грейнджер.       Он не знал ничего наверняка, но чувствовал, что девушка непременно там, где закончилась его жизнь — в Хогвартсе. Уизли слышал это слово, хотя мог поклясться, что мужчина с сальными волосами его не произносил. Оно явилось словно из ниоткуда, как гром, разразившийся в черепной коробке. И если он хочет спасти её, то ему нужны помощники… Ему нужен Рон и…       Младший ещё прибывал в замешательстве, когда близнец прыгнул с дивана и, взъерошив и без того лохматую шевелюру, резко потянул Рональда за руку, тем самым поднимая на ноги.       — Джордж в магазине? — Рон, с подозрением смотря на него, коротко кивнул.       Получив утвердительный ответ, Фред крепко схватил младшего за руку и хлопнул в ладоши. Через мгновение они оказались посередине зала в магазине «Всевозможных волшебных вредилок». Оторопев, Фред отскочил от Рональда, словно около его головы пролетело непростительное заклинание. Близнец не думал, что у него получится, ведь он пробовал ранее, но каждый раз оставался на месте. Даже в тот самый день, когда он «возродился из пепла», безустанно пытался трансгрессировать, но всё было впустую. А сейчас… у него получилось. И это не было шуткой или сном.       Реальность.       Со второго этажа, из комнаты Джорджа, доносились тихие голоса. Фред без замедления определил обладателя второго голоса — Мальчик-который-должен-помочь-вновь, Гарри Поттер. Их голоса, приглушенные дверью, звучали спокойно и неразборчиво. На несколько секунд внутри близнеца образовалась идиллия. Все вокруг него счастливы, в их жизнях наступил тот момент, когда всё хорошо, а в его собственной кто-то ещё продолжает взрывать навозные бомбочки. Но спокойствие полностью растворилось, когда дверь наверху скрипнула, а после послышались шаги. Парень напрягся и затаил дыхание. Казалось, что сердце в груди вот-вот сломает рёбра и выскочит наружу. Шаги становились всё громче, и близнец еле сдерживал себя, чтобы не ретироваться куда-нибудь подальше от магазинчика.       — …это же Джинни! — усмехнувшись, воскликнул Джордж.       Сердце остановилось.       Гарри хотел было легонько ударить Джорджа локтем в бок, но так и замер с поднятой рукой. Близнец, в свою очередь, резко остановился, словно напоровшись на невидимую стену, и устремил взгляд на Фредерика.       Сердце снова пошло.       На тридцать секунд в магазинчике повисла оглушительная тишина, которую решился прервать Рон, громко чихнув. Видимо, Гермиона заразила его сегодня утром.       — Простите, — шмыгнув носом, буркнул он.       Неожиданно близнецы одновременно рассмеялись, будто вспомнив что-то. И они действительно вспомнили: как-то ночью, в Норе, когда Ронни задремал на диване, а братья оказались поблизости, тот начал бормотать во сне. Вместо того чтобы говорить о пауках, как это всегда случалось, он ненароком пересказал историю своего первого поцелуя с Лавандой. С очень интересной деталью, которую, вероятно, никто не должен был узнать. С одной стороны, в его рассказе не было ничего смешного, даже наоборот, но то, как он чихнул девушке в приоткрытые губы, до сих пор вызывало смех. Так же внезапно смех стих, и братья вновь посмотрели друг на друга. Создавалось впечатление, что Джордж не верит собственным глазам, разыскивая взглядом зеркало. Но всё было реально, и не было ничего, что могло отделить братьев друг от друга.       Всё ещё боясь, что это очередной сон, Джордж оставался стоять на месте. Фред, неожиданно для себя, раскрыл рот и рассмеялся. Гарри и Рон больше не шевелились, наблюдая за реакцией второго близнеца. Но вместо того чтобы сорваться с места и убежать от этого подальше, Джордж поспешил вниз по ступенькам. Если даже это опять был очередной сон, Уизли не останется в стороне. Он будет рядом с братом. Пусть даже в забвенье.       Несколько мгновений.       Спрыгнув с последних ступенек, Джордж буквально прыгнул на Фреда, не боясь полететь наземь, в случае, если всё это ему просто кажется. Братья обнялись, и время, казалось, застыло на месте. Фредерик чувствовал, что близнеца трясёт, поэтому сильнее прижал его к себе. Казалось, что они слились воедино. Стали одним целом, которое некоторое время было разбито на кусочки.       Живой.       Не дымка воспоминаний или очередная игра воображения, а реальный, живой брат. Джордж не собирался отпускать его, будто одно-единственное движение может всё разрушить, и парень вновь проснётся посреди ночи, а потом не сможет уснуть и отправится в комнату Фреда. Так же, как он делал два года.       Два чёртовых года.       Боли.       И страданий.       — Ты вернулся, — по-детски пролепетал Джордж, и голос его дрогнул.       Фред уткнулся носом в плечо близнеца и, зажмурившись, всхлипнул. Джордж последовал его примеру. Слёзы непроизвольно потекли из глаз у обоих, руша все преграды и окончательно давая понять, что всё происходит взаправду.       — Я всегда был рядом.       И вновь чувство спокойствия прервал внезапный удар сердца, который тотчас разбил картинку идиллии, что мелкими осколками осыпалась вниз.       Гермиона.       Рон чихнул ещё раз, заставив Фреда отпрянуть от брата и, вытерев мокрые дорожки со щёк, тяжело вздохнуть. Гарри тем временем медленно спустился по лестнице и встал около Рона. Дождь, забарабанивший по витрине сильнее, вывел друзей из ступора.       — Как тебе это удалось? — всё ещё с подозрением смотря на одного из близнецов, вопросил Гарри.       Но ответа так и не получил. Фред отмахнулся, мол, потом, и, исподтишка взглянув на Рона, тяжело вздохнул. Мысли начали путаться в голове, и он не знал, с чего начать, как рассказать то, в чём сам до конца не разобрался. Вся эта история с каждой секундой покрывалась всё большим мраком. От неё веяло холодом и чем-то страшным. Всё смешалось в один огромный ком, из которого, как казалось, выхода нет. У него создалось ощущение, что он простоял молча несколько часов, но прошло всего несколько секунд. Три пары глаз уставились на него с подозрением…       Ужасное чувство.       …и пытались разгадать ответ, на который Фред сам не знал разгадки.       — Гермиона в опасности, — только и смог вымолвить юноша.       Глаза Рона округлились до размера галлеона.       — О чём это ты?       Парнишка перевёл взгляд на Джорджа, но вспомнив, что тот ничего не знает, лишь почесал рыжую макушку. Обойдя Гарри с Роном, он плюхнулся на стул и, по привычке закинув ноги на противоположный табурет, начал с самого начала. Несколько раз слушатели хотели перебить рассказчика, но передумывали, отвлекаясь на новый сюжетный поворот истории. Казалось, будто это происходило вовсе не наяву, а там, в тёмных закоулках в голове Фредерика. Конечно, парень предпочёл бы опустить любовную линию, что так внезапно прокралась в эту историю, но мысль резко ушла в другую сторону, и правда чуть не раскрылась. Окончив, он опустил голову вниз, ожидая вопросов от Гарри с Джорджем и обвинений — от Рона. Но всё обошлось одним словом «чёрт» из уст Поттера.       Джордж, вытащив волшебную палочку из нагрудного кармана, взмахнул ей, и двери магазинчика закрылись на ключ. Выход из этого положения не озвучивался, но каждый понял, что должен делать. У них была общая цель: спасти Грейнджер.       Грейнджер, которая всегда помогала им.       — Запретный лес, — прошептал Фред, — там, где тебя «убили», Гарри.       Нахмурившись, Поттер хотел задать вопрос, но вместо этого лишь кивнул. Фред, схватив Джорджа за руку, трансгрессировал первым. Рон, в очередной раз чихнув, посмотрел на Гарри:       — Тебе не кажется это безумием? — его брови взлетели вверх, теряясь за густой чёлкой.       — Вся наша жизнь — безумие, — Гарри пожал плечами, будто события последних нескольких часов вовсе не удивили его. — Это у нас в крови, дружище. Здесь два выхода: либо умереть сейчас, либо следовать зову безумия. Я выбираю второе.       Рон снова было открыл рот, но остановил себя, согласившись с Гарри. В конце концов друг прав: «Они пойдут до конца, если даже безумие вздумает убить их».       Схватив Уизли за предплечье, Поттер хлопнул в ладоши.       Споткнувшись о какой-то сучок, Рональд рухнул на землю, утыкаясь носом в небольшую кучку увядших листьев. Сегодня фортуна была явно не на его стороне. Рон невольно вспомнил преподавательницу по прорицанию: «Однажды ты будешь неудачлив как никогда, и в тот самый день наступит тьма». Сквозь непроницаемые кроны деревьев ни один луч солнца и ни единая капля дождя не могли проникнуть сюда. Тяжёлые капли воды глухо ударялись о листья над головой, создавая ощущение, что друзья находятся не посередине леса, а в уютной квартирке в центре Лондона, где ливень барабанит по крыше дома, а они сидят в гостиной и обсуждают очередной матч по квиддичу.

***

      Всю свою жизнь Дженкинс предпочитал проводить время в замкнутых пространствах с тусклым светом, но сейчас, в подземелье, в его голове внезапно мелькнула мысль, что он хочет увидеть яркое солнышко, что мягким светом освещает округу, и пройтись за руку со своей возлюбленной по зелёному лугу. Он еле заметно улыбнулся, представляя эту картину перед глазами, но стоило тяжёлой двери захлопнуться, скрывая Грейнджер в небольшом сыром помещении, как всё растворилось, превращаясь в сизый дым.       — И что с ней… делать… теперь? — задыхаясь, поинтересовался Дженкинс, облокачиваясь на каменную стену подземелья.       Старший брат, обнажив белые зубы, кивком показал на деревянную тяжёлую дверь. Взмахнув волшебной палочкой, преподаватель запер дверь на замок и, сглотнув накопившуюся слюну, что обладала неприятным привкусом железа, прикрыл глаза. Руди незаметно рассмеялся, сверху вниз смотря на свихнувшегося брата. Он никогда не сможет вернуться в мир живых, но и не сможет покинуть его, пока жив Дэвид. Он живёт в его голове и безустанно дёргает за ниточки разума. Некоторые из них уже порвались. Старший успокоится, запятнав младшего в крови. Тот без замедления убьёт Грейнджер, когда ему прикажут. Тяжёлые хрипы вырвались из горла преподавателя, а на лбу выступили капельки пота.       «Нет, братик, я ошибался. Ты не продержишься до рассвета».       — Ведь я всё делаю правильно, правда? — голос Дэвида звучал по-детски наивным, будто он совсем не соображал, выполняя наказания родителей. В какой-то степени это было правдой: он уже давно ничего не понимал. — Я убью её, а брат… он будет рад?       — Несомненно, — он усмехнулся, и продолжил про себя: — Ведь ты умрёшь тоже, и мы растворимся во времени.       Очередные хрипы вырвались из горла профессора, и тот харкнул на каменный пол кровью. Ужас внезапно закрался к нему в душу, и Дэвид вздрогнул. На несколько мгновений он застыл с широко раскрытыми глазами, а после сделал несколько шагов назад.       — Я… я… я должен сходить к мадам Помфри, — ошарашенно промямлил учитель, собираясь уходить, но Руди лишь отрицательно покачал головой.       «Дэвид Хармон Дженкинс, заткнись и отомсти за меня», — грубый голос прозвучал в голове, вибрацией отдаваясь в висках.       Он зажмурился, прижимая ладони к голове, которая, казалось, должна взорваться с минуты на минуту. Слишком громко и внезапно скандировал этот голос. Руди ухмыльнулся, обходя «друга» вокруг. Братец окончательно лишился рассудка. Прижавшись спиной к стене, Дэвид осторожно вздохнул и прикрыл глаза. Под веками тотчас заплясали белые искры, сердце колотилось где-то в горле, а у солнечного сплетения горел огонь, и жар расходился по венам. После он задрожал и прерывисто начал дышать через рот.       «Если бы не был так самоуверен, что простуда пройдёт сама, братик, то смог бы прожить долгую жизнь, а так… Через пару часов у тебя откажет сердце, и мы уйдём туда».       — У нас нет времени, — выплюнул старший, — насчёт её отсутствия скоро спохватятся. И наш герой прибежит спасать свою подружку.       — Тогда, может…       — Через час на этом же месте, — холодный голос прокатился по подземелью, эхом резонируя в уши.       Голова начала болеть с новой силой.       Не дожидаясь ответа, Руди усмехнулся и двинулся вперёд по коридору, длинное чёрное пальто развивалось сзади, словно огромная тень, что стремится в сторону тебя и вот-вот поглотит, не оставив следа. Дэвид сполз по стене вниз, садясь на корточки. За широкой стеной послышался сдавленный кашель. Она ещё не пришла в себя, но скоро это произойдёт, и девушка начнёт отсчёт… Хантер хочет, чтобы она чувствовала боль, когда умирала. Он уверен, что Руди был бы рад этому.       Еле слышные звуки шагов старшего брата начинали нарастать, словно он возвращался с завидной скоростью. Но брат не показался в поле зрения ни через минуту, ни через две, а звуки всё нарастали. Будто по голове ударяли огромным молотком, стараясь расколоть череп напополам. Перед глазами начало плыть, и всё смешалось в огромную чёрную кляксу. Дыхание сбилось, и мужчина начал вновь хватать воздух ртом. Казалось, что он должен рухнуть с минуту на минуту, но Дэвид, отпрянув от стены, стоял ровно, даже не качаясь. Вскоре состояние пришло в норму, но что-то изменилось.       Кто-то начал отсчёт.       Вытерев со лба испарину, он, подняв воротник пальто, стремительно направился вперёд по коридору, несколько раз обернувшись назад, словно боясь, что за ним кто-то следит. И следил. Фелиция Гудвин — страж двух миров — уже несколько дней наблюдала за преподавателем, загибая по одному пальцу каждый час.       Осталось пять.       За деревянной дверью вновь послышался хриплый кашель, после чего последовал болезненный стон. Поднявшись с холодного и кое-где мокрого пола, Гермиона медленно открыла глаза, но темнота полностью поглощала окружающий мир, напрягая и успокаивая одновременно. Потерев глаза кулачками, девушка глубоко вдохнула сырой воздух подземелья и, проведя ладошкой по стене, около которой она сидела, быстро отдёрнула руку. Прижав кулачки к груди, она вновь открыла глаза. Чернильная темнота по-прежнему не давала рассмотреть даже собственное тело. Внутри неприятно заныло, словно девушка выпила опасное зелье, которое теперь пыталось прожечь грудную клетку.       — Помогите, — прошептала Гермиона.       Шепот показался непозволительно громким, будто она кричала, разрывая голосовые связки. Голос, ударяясь о каменные стены, эхом резонировал в голове и будоражил, вызывая желание расплакаться и одновременно вместе с этим заткнуть уши.       — Кто-нибудь, — крикнула она, — помогите, — но на последнем слове голос сорвался на шёпот, а после девушку вновь настиг приступ кашля.

***

      Когда ребята вышли из леса, дождь утих, практически сходя на нет. Лишь изредка капли падали на макушки парней. Полная луна низко нависала над землей, покрывая своим серебряным сиянием окружающий мир, отчего пейзаж выглядел зловеще, словно намекая, что скоро произойдёт что-то по-настоящему ужасное. Рон с Гарри молчали, изредка переглядываясь между собой, в то время когда близнецы даже не смотрели в сторону друг друга. Джордж, отойдя от шока, вновь не мог поверить собственным глазам, борясь со здравым смыслом.       Мозг понимал, что такого просто-напросто не может быть, а очи лицезрели. Это пугало.       Чем ближе Фред приближался к замку, тем сильнее билось сердце. Тревога растекалась по венам, словно кислота, заменяя кровь и причиняя жгучую боль.       «Берегись Хармона!» — внезапно звонкий голос прервал тишину.       А потом снова и снова. Эхо криков разносилось по округе множеством призраков, торопящихся разнести слух перед тем, как навсегда исчезнуть из этого мира. Сжав челюсть, Фред обернулся назад, смотря на друзей, но не заметил ни тени того, что они слышали. Слова прозвучали в его голове.       Кожа парня покрылась мурашками — и вовсе не от холода.       Кто-то погасил свет в одной из спаленок Гриффиндора, и близнец медленно выдохнул. Пар тотчас вырвался изо рта и, застыв на несколько мгновений, растворился. Снова подул холодный ветер, и на этот раз сильный поток принёс с собой белые хлопья снега. Создавалось ощущение, что природа прикладывает все свои силы, чтобы переубедить компанию идти к школе дальше. Через несколько метров Фред уменьшил темп. Нервы были натянуты до придела, словно струны гитары. Казалось, что один неосторожный перебор — и они лопнут. Снежинки стремительно падали с неба, ударяли в лицо и таяли на коже. Внутренности дрожали, а ладони сжались в кулаки.       Честно говоря, Фреда словно ледяной водой окатили воспоминания. Сцены одна за другой мелькали перед глазами, год сменялся годом. Парень улыбнулся, но вскоре уголки его губ снова поползни вниз: один из слайдов, совершенно внезапно, замер на месте, не желая сменяться другим. Смерть.       Его смерть и слёзы родных.       Сердце отчуждённо стучало в груди, сотрясая тело. Фредерик чуть не повалился на землю от безысходности, как слайд сменился.       Вальс. Их с Гермионой первый танец. Первый день, когда они стали близки. На долю секунды он захотел вернуться в ту маленькую квартирку, но почти мгновенно отогнал эти мысли и сделал шаг навстречу неизбежному.       Товарищи, переглянувшись, отправились вслед за близнецом. К каждому в голову прокрадывались нехорошие мысли, но парни старательно скрывали это. Гарри — единственный, кто не поверил в возвращение — продолжал с подозрением посматривать на ранее мёртвого Фреда. Он ожидал подвоха и, если что, готов был вступить в борьбу против Уизли.       Засунув трясущиеся кулаки в глубокие карманы пальто, Фред вновь медленно выдохнул через рот. Разум приказывал уйти прочь от этого места, но ноги беспрекословно шагали вперёд.       Перед глазами всё ещё стоял их с Гермионой танец.       Танец — это жизнь.       И если близнецу предстоит умереть вновь, он умрёт танцуя, а не находясь где-то там, в стороне, наблюдая за искусными танцорами.       Перепрыгивая небольшие рытвинки, компания на несколько секунд остановилась перед воротами, словно боясь зайти и изменить ход истории. Хотя Фред уже поменял все устои и законы, воскреснув. Джордж хлопнул близнеца по плечу и, слабо улыбнувшись, толкнул тяжёлую дверь. Как ни странно, но вход не был заперт. Словно кто-то знал, что они придут, и теперь ждал их с тёплым приёмом.       Авадой Кедаврой, например.       Тёмный холл встречал посетителей нерушимой тишиной. Гарри прошёл вперёд, вставая около одного из портретов и, оглянувшись на товарищей, кивнул в сторону правого коридора. Он прокладывал путь к лестницам, которые, в свою очередь, вели в гостиные. Все, за исключением одной. Фред молча покачал головой, а потом резко пошатнулся назад, чуть не сев на холодный пол, благо близнец вовремя среагировал и подхватил брата. Стоило Фредерику переступить порог школы, как перед глазами начала появляться мутная пелена, а сердце забилось в бешеном ритме, будто хотело сломать рёбра несчастному юноше. В ушах звенело, и этот звон буравил барабанные перепонки.       Внезапно где-то поблизости послышался гаденький смех Пивза, и Рон, подгоняя друзей, первым рванул в противоположный коридор, тот, куда показывал Гарри. Фред, отпрянув от брата, побежал сам, но стук каблуков болью отдавался в черепной коробке. Перед глазами по-прежнему было мутно, поэтому парень то и дело жмурился, стараясь снять пелену с очей.       Резко повернув влево, компания стремительно неслась всё дальше в лабиринт коридоров.       Полтергейст же, проплыв сквозь стену, хохоча отправился в сторону кухни. Тихо выкрикивая угрозы, по лестнице спускался Дэвид Дженкинс. Приняв лекарства, которые ему любезно предоставил Хантер, профессор чувствовал себя гораздо лучше, хоть странные ощущения и озноб до сих пор присутствовали внутри него, намертво въедаясь в плоть. Вздрогнув всем телом, он дождался, пока смех Пивза сойдёт на нет, и поспешил к подземелью. Фелиция Гудвин следовала за ним попятам, всё стремительнее сокращая расстояние между ним и матушкой Смертью.       Девушка загнула ещё один палец. Осталось четыре.       Сердце стучало где-то в горле, билось и билось в рваном ритме, заставляя пульсировать конечности. Казалось, что сам профессор превратился в огромное сердце, которое завершало свой сравнительно небольшой марафон. Убрав сальные патлы с лица, мужчина нырнул в темноту коридора и ускорил шаг.       «Дэв, остановись, пожалуйста», — вдруг откуда не возьмись прозвучал тихий женский голосок.       Преподаватель вздрогнул, оборачиваясь. Он несколько мгновений всматривался в пустой коридор, словно надеясь на то, что девушка появится из воздуха, а после развернулся и продолжил путь. Хантер, наверное, уже ждёт его около тяжёлой деревянной двери, а он лишь отсрочивает время до прекрасных минут мести.       Приторной мести.       Голос прозвучал повторно, но Дэвид не обратил на него внимания, ускоряясь. Джейн пыталась пробудить сознание возлюбленного, но все попытки были тщетны. Она в его голове, но он давно отгородился от неё кирпичной стеной. Девушка жила в его воспоминаниях, там, где для преподавателя существовал реальный мир, а не жалкая пародия на него, загруженная в сознание, но мужчина не мог до него добраться, вновь и вновь попадая в ловушки старшего брата.       Внезапно Дэвид закашлялся, и из его рта тонкой струйкой вытекла кровь. Чувство того, что скоро всё будет хорошо, улетучилось, не собираясь больше возвращаться. Он поспешил с выводами. Его трясло, и желание убежать внезапно возникло в голове. Ворваться в кабинет к мадам Помфри и умолять о лечении. Немного помедлив, профессор вытер тыльной стороной ладони рот и, оглянувшись назад, на ватных ногах отправился навстречу мести.       А к мадам он сходит завтра утром.       Если, конечно, вопреки прогнозам, доживёт до утра.       Фелиция загнула очередной палец. Он умирает быстрее, чем думал братец.       Через несколько минут в подземелье раздался громкий хлопок, отчего Гермиона вздрогнула, прижимаясь спиной к шероховатой стене. Она привыкла к тишине, и теперь каждый шаг был подобен взрыву бомб, что маглы использовали в своих войнах. Когда дверь в комнатушку отворилась, девушка зажмурилась, ожидая худшего, но всё затихло, не было слышно даже дыхания. В следующую секунду кто-то осторожно взял её за руку и приблизился к её уху. Горячее дыхание растворялось в волосах.       — Это ты… — её голос дрожал, отчего создавалось ощущение, что волшебница вот-вот расплачется, — Фред?       Когда кто-то обнял её, девушка облегчённо вздохнула, утыкаясь носом в чьё-то плечо.       — Я так испугалась, Фред, — по её щеке потекла обжигающая кожу слеза. — Я… Фред, я…       Но договорить её не дали, злорадно усмехнувшись.       — Мне так понравился твой голос, — прошептал кто-то, и чужой глас показался неестественно громким, — хочу услышать, как ты кричишь.       В следующий момент в маленькой комнате зажёгся свет. Казалось, что десятки факелов горели на стенах, пытаясь ослепить привыкшую к темноте Гермиону. Сердце неестественно часто ударяло в груди, а дыхание стало сбивчивым. Крепкие руки мужчины резко подняли её с пола и буквально поволокли по нему к деревянному стулу около одной из стен. Стоило девушке коснуться деревянного сооружения, как подлокотники стульчика удлинились и, превратившись в змей, обвили её руки до локтей. Мужчина рассмеялся, словно смотрел весёлое представление в театре «Фаер и Квок» в Косом переулке, и тонкая струйка крови потекла по его подбородку, которую он тотчас вытер рукой, а после сплюнул на пол. Смех моментально стих, и теперь волшебник смотрел на девушку со всей злобой на которую, казалось, способен.       — Чёртова грязнокровка, — Дэвид обернулся на голос Хантера, что стоял поодаль.       Старший брат, оскалившись, с огнём в глазах смотрел на Гермиону. Девушка не видела его, поэтому испугалась ещё сильнее, когда мужчина заговорил с воздухом.       — Что с ней теперь делать? — от холодящего душу вопроса кожа пленницы покрылась мурашками.       — Я думаю, что твой брат хотел бы, чтобы грязнокровка мучилась, — звериный оскал стал ещё шире, превращая своего обладателя в настоящего зверя. — Медленно умирала, чувствуя, как боль медленно забирает силы; как Смерть не спеша отнимает разум, перед этим изрядно измучив.       На секунду Дэвиду показалось, что «друг» вот-вот бросится на убийцу брата.       — Может, ты сделаешь это сам? — испуганно-детский голос.       Создавалось ощущение, что Джейн перелезает через стену, возвращая возлюбленного в реальный мир, открывая глаза на происходящее и возвращая память.       — Нет-нет, — Руди замахал руками, — не хочу лишать тебя сладкого угощения.       Мужчина достал из кармана волшебную палочку и, будто это помогло собраться ему с мыслями, обнажил зубы. Следующие несколько минут смешались в одно слово: «Боль».       Взмах палочки. Резкое покалывание на левой руке. Кровь. Боль, заполняющая каждую клеточку тела.       Когда Дэвид подошёл к Гермионе ближе, дабы приподнять её подбородок волшебной палочкой, девушка умудрилась оцарапать мужчину. Рыкнув, он влепил ей громкую пощечину. Грейнджер прошипела, но слёзы не заблестели в глазах, как предполагал Дженкинс. Преподаватель вновь взмахнул волшебной палочкой.

***

      Голова продолжала кружиться, даже когда Фред прислонился спиной к стене на несколько минут. Звон в ушах усиливался с каждой минутой, будто хотел свести юношу с ума. Близнец почти не слышал слов друзей, смотря строго в одну точку перед собой. Когда чья-то рука потрясла парня за плечо, он не дернулся.       — Агуаменти, — прошептал Гарри, и на голову Фреда обрушился мощный поток воды.       Фредерик вздрогнул и, отпрянув от стены, покачал головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть капли воды с волос. Когда он снова открыл глаза, пелена с них исчезла, но звон продолжал терроризировать юношу, доносясь из самого центра головы. Посмотрев по сторонам коридора, парень внезапно сорвался с места, отправляясь по направлению к подземелью. Друзья, что-то крича ему вслед, побежали за Фредом.       «Помоги», — тихий шёпот доносился из глубины коридора, вновь и вновь эхом отдаваясь в голове.       Этот голос он не спутает ни с чем.       Гермиона.

***

      Белая блузка, что была на Гермионе, превратилась в розовую, кое-где переходящую в красный цвет. Левая рука была полностью изрезана, и из ран тонкими струйками бежала горячая жидкость. Девушка пыталась через боль выбраться из железной хватки подлокотников, но всё было тщетно, и даже казалось, что они только сильнее сдавливают руки. На щеке зияла небольшая рана, а разбитые губы изогнулись в подобии улыбки. Несмотря на боль, она не собиралась сдаваться. Забвение не заберёт её из этого мира раньше, чем она сама захочет этого. Боль огромными металлическими скобами расползалась по венам. Веки казались невыносимо тяжёлыми, но девушка не собиралась облегчать работу своему похитителю. Если он хочет убить её — пусть убивает, смотря прямо в глаза.       — Как долго я ждал этого момента, — прошептал Дэвид, и уголки его губ дрогнули.       Резкая боль в области груди заставила его скривиться. Боль, разрывающая внутренности, а потом её поглотила разрастающаяся волна жара, будто в груди вспыхнул огненный шар.       Фелиция загнула ещё один палец.       — Зачем… я… тебе? — прошептала она и услышала собственные слова как будто со стороны, словно они звучали из недр бесконечного тоннеля.       — Ты даже не знаешь, что убила моего брата! — взорвался учитель, как только услышал голос Гермионы.       Наплевав на своё самочувствие, он взмахнул волшебной палочкой.       — Сектумсемпра, — на второй щеке тотчас появилась глубокая рана. Кровь побежала по коже, падая на рубашку, окрашивая ещё один её участок в красный.       Девушка прошипела и из последних сил подняла на Дженкинса взгляд. Учитель прерывисто дышал, стараясь не упасть на пол. Перед глазами плясали разноцветные пятна, а в ушах появился предательский противный звон. Внезапно засмеявшись, он вытер лицо, размазывая по нему кровь, и обернулся назад. Хармон стоял около стены, блаженно улыбаясь.       «Осталось немного, братец», — мысленно поведал Руди.       Дэвид снова повернулся лицом к жертве и, выдохнув через рот, нацелил на неё волшебную палочку.       — Ава… — но договорить ему не дали, громко прокричав что-то. В ушах по-прежнему звенело, поэтому преподаватель не разобрал слов.       — Фред, — слабо улыбнулась Гермиона, завидев в дверном проёме небольшую компанию.       Поттер, казалось, только сейчас поверил в правдивость истории, поэтому тотчас выхватил волшебную палочку из кармана и, подобно друзьям, направил её на Дженкинса.       — Убей её! — взревел Руди, сверля взглядом затылок брата.       Но вместо того чтобы послушать его, преподаватель взмахнул палочкой, оставляя очередной порез на теле Грейнджер. Фред, не теряя времени, запустил в злодея заклинанием, но Дэвид увернулся. Последовало ещё несколько заклинаний от Гарри и Джорджа, но Дженкинс отбивал их, будто был на это способен.       Удача любит обречённых.       Очередное заклятие закрыло дверь, что отделила Гарри с Джорджем от битвы. Рон и Фред вовремя успели переместиться в небольшую комнату. Профессор, окончательно попрощавшись со здравым смыслом, разразился ядовитым смехом.       — Эверте Статум, — сквозь смех выкрикнул Дэвид.       Рон, отлетев к стене, громко застонал. Фред, не успев среагировать, подвергся той же участи, упав рядом с Гермионой. Волшебная палочка отскочила в сторону. Правую руку обдало огнём. Сердце сотрясало грудь сильными мягкими ударами. Каждый отдавался болью в сломанной руке и заставлял вибрировать затылок. Боль в голове пульсировала барабанным боем, с каждым ударом так и норовя выдавить глазные яблоки.       Фелиция загнула последний палец. Оставались считанные минуты.       — Авада Кедавра, — прорычал профессор, направляя палочку на Фреда.       Парень зажмурился, готовясь к неизбежному. Гермиона закричала. Послышался стон и удар о пол. Прошло несколько секунд перед тем, как парень решился разомкнуть веки. Перед ним лежал бездыханный младший брат, а преподаватель упал на колени, обеими руками хватаясь за грудь.       Мгновение. Фред снова зажмурился.       Когда юноша вновь лицезрел мир, преподаватель замертво упал лицом вниз, а Гермиона, потеряв сознание, откинулась на спинку стула. Подлокотники отпустили её руки, которые тотчас упали к ней на ноги. Дверь распахнулась, и на пороге появился Джордж с Гарри и профессор Макгонагалл. Она зажала ладошкой рот, переводя взгляд от одного человека к другому.       Из последних сил, несмотря на боль, Фред перевел взгляд на Гермиону и провалился в забвенье.       Фелиция улыбнулась, смотря на близнеца, и, хлопнув в ладоши, навсегда исчезла из этого здания.       Танец окончен. Бой выигран.