Семь

Ночью Эмме приснился кошмар. Она увидела Регину, которая стояла на мосту Троллей и молча смотрела вниз, в воду. Вокруг было очень пусто, лес шумел верхушками, и это была не ночь, но и не день, а какое-то странное безвременье, словно сумрак слился с утренним полусветом и создал некое подобие нового времени суток - безнадежного нескончаемого пасмурного утра... Молочно-белый воздух стоял неподвижно вокруг нее и, не колыхаясь, обволакивал пустынную местность как туман, но туман враждебный и ядовитый. Нельзя было даже вздохнуть полной грудью в этом плотном душном воздухе. Эмма не решалась приблизиться к Регине. Она чувствовала под ногами твердый асфальт, чувствовала ледяную дрожь, сотрясающую ее тело, чувствовала страх, подобный демону, овладевший ею целиком, но сдвинуться с места было так же трудно, как повалить дерево: ступни словно приросли к поверхности, и потому она просто стояла, глядя на спину Регины, которая просто вглядывалась вниз, не шевелясь. Наконец Эмма не выдержала. - Регина! - Позвала она сдавленным хриплым голосом, но женщина не шевелилась. - Регина! - Громче, но никакой реакции не последовало, будто у перил стоял манекен. Тогда медленно, как под водой, Эмма начала двигаться, не сводя глаз с темных волос и красного пиджака. Подойдя, она остановилась, потому что женщина все еще никак не реагировала: она стояла абсолютно неподвижно, и Эмме пришлось, изнемогая от ужаса, ощущая липкий пот на спине, протянуть руку и коснуться ее плеча. Невыносимо медленно Регина повернулась к ней, и Эмма поняла, что это вовсе не Регина, - это Мэри-Маргарет Бланшард, только вот лицо ее было ужасно - абсолютно белое, с пустыми глазницами вытекших глаз. Серые, обметанные лихорадкой губы шевелились, словно говоря что-то, но слов не было слышно. Эмма, онемев от ужаса, хотела убежать, но ноги будто вросли в асфальт, тело не слушалось. И вот Мэри-Маргарет вытянула руку, указывая куда-то вниз, в реку, и Эмма, вся дрожа, вытянула шею, чтобы посмотреть на воду, и увидела там... Ее разбудил дикий крик - ее собственный... Резко вскочив в кровати, Эмма почувствовала, как слезы текут по щекам, как бешено бьется сердце... Она еще долго сидела, пытаясь отдышаться, но ужас не проходил, ледяная жаба под сердцем не исчезала... То, что ей показала Мэри-Маргарет, было ужасно: в воде, покачиваясь, плавало тело Генри, серое, обнаженное, а вокруг, рассчитывая на обильную еду, кружили чайки, и одна из них села на голову мальчика и... Она вскочила. Нужно было что-то делать, как-то спасаться от этих мыслей, куда-то бежать... Нужно было увидеть Регину. Почему-то Эмме казалось, что если ей удастся просто взять Регину за руку, посмотреть ей в глаза, то она все на этом свете преодолеет, все сможет... И это пугало еще больше... Эмма наскоро умылась ледяной водой из бутылки, затем оделась - в Сторибруке похолодало еще больше, и она напялила на себя все, что нашла - майку, затем тонкий свитер с горлом, затем шерстяной безразмерный кардиган, а сверху еще и куртку. На ноги она натянула сразу три пары носков - один рванее другого, но дырки в одних не совпадали с дырками на других, и ноги хоть немного были защищены. Еле впихнувшись в ботинки, она завершила наряд шапкой, и моментально согрелась - ушел холод, терзавший ее всю ночь. Внутренний же холод не унялся... Ее глодало предчувствие беды... Казалось, беда была во всем - в медленно падавших крупинках снега, в остром ветре, пронизывающем до костей даже через слои одежды, в неторопливых шагах людей на улицах... Эмма зажгла сигарету, села в машину, попыталась завести ее - и ничего не произошло. Жук пофыркал и умер, отказываясь даже пытаться крутить стартер. Пока Эмма, матерясь, пыталась реанимировать машину, рядом раздался гудок. Эмма выглянула в окно. Мерседес. Она медленно вышла, подошла к черному автомобилю. Внутри - с серым лицом и запавшими глазами - сидела Регина. Если у Эммы и были какие-то сомнения насчет виновности женщины в убийствах, то сейчас, при взгляде на ее измученное лицо, она поняла, что Миллс никак не могла этого сделать... Она явно не спала всю ночь, под глазами залегли круги, губы побледнели, лицо осунулось. - Садись, - бросила Регина, не глядя на Эмму. - Кто тебя прислал? - Спросила Эмма, не торопясь выполнять приказ. - Садись, - повторила Регина, и Эмма открыла дверцу, с наслаждением вдохнув запах тепла и нежных духов, идущий из машины. Потом скользнула на переднее сиденье. Регина молча тронулась и поехала по направлению к участку. Обе молчали... Да и о чем было говорить? Все было ясно. Эмма никогда в жизни не чувствовала себя такой уставшей. Ей казалось, что она в аду, только этот ад странно похож на обычную жизнь - там есть горячий кофе, теплые батареи среди зимы, мягкие подушки, там есть еда и алкоголь... А еще там есть любовь... И это-то совсем странно - ад, в котором ты можешь любить так сильно, что ужасы кажутся тебе не такими страшными, бездна - не такой глубокой... Так нельзя. Невозможно. Нельзя, чтобы люди чувствовали такое... Чтобы приходил кто-то и делал их такими счастливыми, что после этого вся их обыденная жизнь выглядела серой тряпкой на покосившемся заборе. Нельзя, чтобы тебе было так хорошо, что сердце увеличивалось до размеров грудной клетки, а потом просто не хватало сил, чтобы носить внутри себя это огромное, увеличившееся в сотни раз сердце. Зачем так придумано и кто виноват в этом? Эмма стиснула зубы, глядя на тонкие пальцы Регины на руле... Ведь все кристально ясно - Регина никогда не будет с ней, никогда... И вся их жизнь пойдет по заведенному: она будет спиваться в маленькой комнатушке, а мэр Миллс - красиво и неотвратимо стареть в одиночестве в увядающем особняке на Миффлин-стрит. Генри уедет в Бостон и станет все реже приезжать, а потом звонить два раз в год, а потом говорить своей будущей жене, которую никогда не привезет в Сторибрук, что с матерью он почти не общается и нет нужды притворяться, что ей это очень интересно... И эта неотвратимость, которая предстает перед Эммой, ужасна. Почему с таким трудом она представляет себе их будущее с Региной и почему же так ясно видит его без нее? Что за извращенные игры у Бога или кто там над нами всеми управляет этим безумным мирком? Однако в этом есть и кое-что приятное, потому что отныне Эмма всегда будет знать, чего она хочет. Теперь перед ней годы лжи, но она твердо будет знать ответ на вопрос, который мучает людей всю жизнь... Ей не будет нужно ничто - ни деньги, ни власть, ни дети, ни счастье человечества. Ей нужно одно - комната с белым потолком и Регина, стоящая перед ней с открытым и глубоким взглядом... И чтобы не было мира вокруг, чтобы все люди умерли и остались только они вдвоем. И чтобы можно было положить голову ей на колени и умереть на этих коленях, ощущая, что ты вернулась домой... Ее мысли прерываются голосом Регины, который звучит для нее как самый желанный звук во Вселенной. - Дэвид ждет нас в участке, - говорит Регина. - Он позвонил и сказал, что есть новости... _________________________________________________ Когда они вошли в участок, там были все патрульные - Дэвид, Грэм и еще человек десять из команды полиции Сторибрука. Дэвид ходил взад и вперед по участку, остальные сидели на стульях и кто пил кофе, а кто просто смотрел на шефа или в окно. Стояла тишина и пахло так, как всегда пахнет в маленьких помещениях, куда набилось слишком много людей. Это были запахи пота, кофе, крема после бритья, мокрых от снега курток, кожи, табака... И над всем этим витал дух безнадежности... При виде вошедших Эммы и Регины, Дэвид остановился. Лицо его было землисто-серым, губы тряслись. - Что происходит? - Спросила Эмма, стаскивая шапку. Дэвид молча подошел, вынул из кармана конверт и передал ей. Она чувствовала, как все смотрят на нее. Потом взглянула на то, что ей дали. Простой конверт, явно самодельный, белая бумага, без марок и штампов... На нем печатными буквами написано - Эмме Свон (лично в руки). - Что это? - Удивленно спросила Эмма, не решаясь открыть. Дэвид покачал головой. - Мы не знаем. Отпечатков нет, мы его просветили, но открывать не стали. Вдруг убийца за нами наблюдает? - Ты думаешь, это прислал убийца? - Потрясенно спросила Эмма, а Регина, вклинившись между Дэвидом и столом, вопросительно взглянула на Свон. - Открой скорее, вдруг там что-то о Генри! - Потребовала она. Эмма посмотрела на нее невидящим взглядом, но не торопилась разрывать бумагу, и тогда Регина нетерпеливо выхватила письмо у нее из руки. - Нет! - Вскрикнул Дэвид, отнимая письмо. - Это должна сделать Эмма, неужели не ясно? Глаза Регины стали совсем черными, и она ненавидяще зашипела: - Так пусть открывает, черт побери... Эмма нерешительно взяла конверт у Дэвида. Ее пальцы дрожали, когда она надрывала бумагу. В конверте оказался простой листок бумаги. На нем чьим-то почерком было написано - Мост Троллей, 3.00 АМ. Только Эмма Свон и Регина Миллс Эмма с ужасом выронила лист, а Дэвид кинулся за ним,как ястреб, поднял и потрясенно зашептал, вглядываясь в буквы: - Да это же почерк Мэри... ________________________________________________ Споры, начавшиеся в участке после открытия странного письма, не утихали, и Эмма вышла покурить. Понятное дело, Дэвид не мог отпустить ее на мост без сопровождения, как и Регину Миллс, но как это сделать, если убийца, похоже, знает каждый их шаг. Конечно, можно нацепить на женщин жучки, а близлежащий лес начинить кучей лежащих тел в форме цвета хаки, но не было у них ни жучков, ни хаки, а было только человек десять не самых проворных патрульных, многие из которых за годы относительного спокойствия разжирели настолько, что на них не налезал бронежилет... И не было известно точно, что они не дрогнут в решающий момент и не начнут палить без разбору куда надо и не надо... Потому-то и бесился, неистовствовал сейчас Дэвид, пытаясь понять, как ему действовать. Регина тихо сидела на диване, еще более бледная, похудевшая, отказываясь от кофе и не реагируя на попытки Эммы с ней говорить. Тогда Эмма ушла на улицу. Она уже знала, что ей делать - просто оттягивала неизбежный момент, и тем более ее поразило, когда сзади раздался стук каблуков, и легкий запах духов возвестил о приближении Миллс. Та встала рядом. Некоторое время помолчали. Эмма курила резкими сильными затяжками, а докурив одну сигарету, тут же взялась за другую. - Можно мне? - Раздался рядом тихий голос. - Эту дрянь ты курить не будешь, - сказала Эмма, чуть ли не рассмеявшись при мысли, что Регина будет курить дешевые сторибрукские вонючки, в которых и табака-то почти не было. - Буду... - Ладно, на, - нимало не стесняясь, Эмма вынула сигарету изо рта и передала Регине. Та спокойно взяла ее и глубоко затянулась, не выказав ни малейшего отвращения. Опять помолчали. Потом Регина спросила: - Что мы будем делать? И чувство этого "мы" разлилось по телу Эммы, как виски. Все еще "мы"... Несмотря ни на что, "мы"... "Мы" все сможем, если захотим, все преодолеем. Именно это она хотела услышать, даже если Регина не имела в виду ничего, кроме их двух тел, совершающих некие совместные действия. - Не знаю... Дэвид хочет нас сопровождать. Я думаю, это говенная идея. Убийца может обозлиться и тогда... - Что тогда? - Регина вцепилась в руку Эммы, до боли сдавив ее. - Что ты хочешь сказать? Он убьет Генри? Эмма смотрела в ее лицо, а в глазах ее стояло тело мальчика в воде и чайка, сидящая на его голове, выклевывавшая ему глаза... Ею овладел приступ тошноты, и, видимо, это отразилось на ее лице, потому что Регина побледнела еще больше. - О Господи, - она стала медленно оседать, и Эмма подхватила ее, прижимая к себе. - Успокойся, - зашептала она. - Я обещаю тебе, с Генри все в порядке, иначе мы бы уже... нашли его, понимаешь... Нашли бы его тело... Он зовет нас на мост, потому что Генри жив... Ее слова, похоже, возымели некоторое действие, потому что Регина перестала дрожать. Ее тело по-прежнему было в объятиях Свон, но дыхание стало глубже, и она овладела собой. - Ты думаешь? Эмма смотрела ей в глаза. Так близко, так прекрасно близко держать ее вот так... - Да, - медленно сказала она. - Я так думаю. Ей хотелось поцеловать Регину, хотя момент был неподходящий, и она усилием воли отогнала это желание. В ту же секунду хлопнула дверь участка, и показался Дэвид с двумя копами. Регина поспешно отодвинулась от Эммы. - Итак, мы решили, как быть. К 3-м часам мы едем на мост, вы делаете, что нужно, а я и Мартинес с Джонсом заляжем в лесу. Если увидим, что становится жарко, то вы падаете на землю и лежите, а мы вас прикроем. Эмма покачала головой. - А если он это предусмотрел? Если он вас заметит? Мы не можем рисковать жизнью мальчика... Дэвид ткнул в нее пальцем. - Ты не говори мне, что мы можем, а что нет... Там и моя девушка, помнишь? И я не могу оставить ее в лапах маньяка. Так что действуем по плану! Мы умеем прятаться, не волнуйтесь. Отправляемся сейчас же, а вы приезжайте к 3-м часам, не раньше. Даю слово, мисс Миллс, ваш сын будет спасен... Эмма грустно улыбнулась, провожая глазами их удаляющиеся спины. Регина нерешительно повернулась к ней. В ее глазах Эмма прочитала совсем новое чувство - робость и слабость одновременно. Регина почти сломалась, хотя не могла бы показать этого ни одному человеку, только Эмме. - Что ты будешь делать до 3-х? - Неуверенно спросила она. - Сейчас только 12... Эмма крепко сжала ее руку, удивляясь, как легко ей даются нужные решения рядом с Региной. - Поехали. Молча они добрались до особняка, молча вышли из машины. Эмма остановилась, глядя на Регинин сад - кусты роз, укрытые от холода, выглядели как холмики снега, между ними неестественно зеленели нежные туи и печальные кустарники, лишенные листьев. Дом высился над ними, как великан, давно умерший и окаменевший в вечной мерзлоте. Сад почти погиб, слишком рано пришла осень, слишком холодно было для цветов и деревьев. Внутри дома тоже царил холод, и Регина включила обогреватели. Они молча сняли верхнюю одежду, постояли в нерешительности, которая всегда бывает, когда людям нужно ждать чего-то и нужно убивать время, потом Эмма спросила: - Ты устала? Регина кивнула. - Пойдем, - мягко сказала Эмма, беря ее за руку. Они поднялись наверх, в знакомую Эмме спальню, там Регина села на кровать, а Свон задернула шторы. - Тебе нужно прилечь, - проговорила она, садясь рядом с Региной. - Я буду рядом. И Регина сдалась, она легла, устало вздохнув, закрыла синеватые веки и уже позже почувствовала, как Эмма ложится рядом и обнимает ее, и она уткнулась в шею Эммы, в ее знакомый запах, в ее тепло, и слезы пришли к ней, и она плакала, пока не уснула. Боже мой, думала Эмма, лежа рядом с ней и глядя на спокойное бледное лицо, боже мой, боже мой, боже мой... Ей нужен покой, думала она, не отрывая взгляда от бледного лица женщины, как и нам всем, нам всем нужен только покой, только одно чувство, потому что на самом деле на свете нет никакого счастья, это первое, что понимает здравомыслящий человек, когда он вырастает и день за днем сталкивается с несправедливостью, убожеством, глупостью... Никакого счастья нет, это лишь иллюзия, и мы как дети, упорно верим в то, во что хотим, а на самом деле есть только бесконечное спокойствие, которое дается немногим и за которое дорого придется заплатить. В этой комнате, вместившей сотни миллионов вздохов лежащей рядом женщины, в этом доме, построенном посреди ничто и окруженным ничто, которое притворяется городом, в этом мире, где, казалось, ничего не осталось, только холод, снег, ветер и страх, она думала о том, что готова была бы отдать Регине все, что угодно, даже свою жизнь, но ей бы это ничем не помогло. И заиндевевшие изгороди за окном, и равнодушный мир, и ей бы это ничем не помогло... А потом Эмма заснула, неожиданно для себя, и сон был как падение с огромной высоты... ______________________________________________________ - Регина, вставай, - шепот Эммы разбудил ее, вырвал из тяжелого забытья. - Что? - встрепенулась женщина, вскакивая. - Сколько? - Уже полтретьего, - Эмма стояла над кроватью, и в руках у нее был пистолет, она заряжала его. - Пора. У тебя здесь есть виски? Добрая порция спиртного оживила Эмму, взбодрила ее, а ощущение оружия в кармане придавало сил. Она дожидалась Регину на пороге, прокручивая в голове предполагаемый ход событий. И все же червячок страха улегся под сердцем, не давая успокоиться. Наконец, Миллс спустилась - снова бодрая, волосы идеально причесаны, макияж поправлен. Ничего от той режущей сердце беззащитности, которая так трогала час назад, когда она спала в объятиях Эммы. Эмма снова почувствовала, как у нее нежно дрогнуло сердце. - Я люблю тебя, - громко и отчетливо сказала вдруг она, глядя, как Регина спускается. Регина вздрогнула, будто ее ударили, но ничего не сказала. Она не смотрела в глаза Эммы, просто подошла и встала перед зеркалом, но смотрела куда-то вниз. - Ты меня услышала? - спросила Эмма. Регина едва заметно кивнула, пальцы ее дрожали. - Хорошо. Теперь пойдем. _______________________________________________ Мост Троллей выглядел точно так же, как во сне Эммы - пустынный в этом голом осеннем лесу, сквозь сито мелкого дождя она видит ржавые перила, слышит шум реки, ледяной и враждебной... Только вот Регина не стоит спиной к ней у ограды, а нервно держит ее за руку и слегка дрожит. Эмма почувствовала,как ее лихорадит от смеси страха и возбуждения. Что бы ни происходило эту неделю в Сторибруке, оно закончится здесь и сейчас. Она оглянулась, пытаясь понять, где могут прятаться Дэвид и его подручные. Лес выглядел абсолютно пустым, диким и холодным. Никаких следов человека или зверя. Даже птицы не пели, а ветер не шевелил ветки деревьев. И Эмма внутренне содрогнулась. Слишком это было похоже на ее сон... Потом посмотрела на часы. Было ровно 3 часа пополудни. Она взглянула на Регину, которая уже отпустила ее руку и теперь неподвижным взором смотрела на перила ограды. - Если что-то случится, - сказала Эмма быстро. - Падай на землю, как учил Дэвид, и старайся отползти... - Что случится? - перебила ее Регина. - Стрельба... - спокойно пожала плечом Эмма, и тут взгляд Регины упал на что-то за ее спиной. По спине Эммы пробежала ледяная дрожь... - Что? - прошептала она одними губами. - Там... кто-то... - так же тихо отозвалась Регина, и рука Эммы сама собой поползла к пистолету. Холодная сталь в руке успокоила ее. Она осторожно обернулась. Из леса выходил человек. Сначала Эмма не поняла, кто это, увидела только смутную фигуру в черном, но сразу поняла, что это фигура женщины. Потом она стала приглядываться, сделала пару шагов и увидела, что к ним медленно идет... - Мэри Маргарет... - прошептала Регина за ее спиной. В кустах недалеко от них раздался шорох, такой неуловимый, что только Эмма его услышала, и она подумала, какой молодец Дэвид - настоящий коп - он рванулся к возлюбленной, но сдержал себя. Тем временем Мэри Маргарет спокойно шла к ним, она была уже метрах в ста. Эмма видела, что она не истощена, не шатается, одежда ее не была рваной, и шла девушка довольно уверенно, только медленно. Потом ей показалось, что она видит и бледное лицо - застывшую маску ледяного спокойствия. Или это был шок? Регина остановилась рядом с Эммой, и та почувствовала ее нетерпение. - Что ты думаешь делать? - быстро спросила Регина. - Ничего, - отозвалась Свон, сжимая пистолет. - Отойди мне за спину, вдруг маньяк наблюдает... Регину, кажется, это заявление шокировало, но она не сдвинулась с места. Эмма видела себя как будто со стороны - ей было ни капли не страшно, даже чуть-чуть весело. Она будто парила в воздухе над самой собой и над Региной и видела, что две мухи стоят в смешных напряженных позах, а третья муха приближается к ним, и ждала, чем это кончится с беспристрастностью телевизионного комментатора. Вот уже Мэри Маргарет в пятидесяти метрах. И Эмма увидела ее лицо и увидела, что рука у нее перевязана. Теперь огромные глаза учительницы смотрели прямо на них. И Эмма подумала, что в них было что-то странное, что-то, что не вязалось с описанием Мэри как тихой забитой мышки. Наконец она подошла совсем близко и остановилась. Эмма увидела ее коричневые ботинки, стоящие прямо рядом с лужей, в которой отражались неподвижные серые облака. Эмма ждала. Она сжала пистолет одной рукой и молча смотрела, как Мэри Маргарет подходит к перилам, как заглядывает вниз. Точно как в ее сне... - Мисс Бланшард, - позвала она и голос оказался сиплым и грубым. Мэри Маргарет не ответила. Она продолжала смотреть вниз. Тут не выдержала Регина. Эмма не успела ничего сделать, как она решительно зашагала к девушке, оттолкнув Эмму плечом. - Регина! - Заорала Свон и вскинула пистолет, озираясь вокруг. Листья кустов неподалеку затрепетали, но из них никто не появился... Но Миллс уже оказалась рядом с учительницей и решительно взяла ее за рукав. - Где Генри? - Спросила она, и тут Мэри Маргарет повернулась к ней. Эмма, не сводя глаз с леса и держа оружие, медленно стала приближаться. Она четко слышала слова Регины, но ответа на них не последовало. - Где вы были? Где мой сын? - Продолжала допытываться Регина, но Мэри Маргарет молчала. Эмма оказалась рядом и взглянула на девушку. Она слишком спокойна для той, кого похитили... Слишком... - Где убийца, мисс Бланшард, - спросила она, шаря прицелом вокруг. - Он наблюдает? Где он? Мисс Бланшард вдруг улыбнулась. - О да, - сказала она. - Он наблюдает... И нет творения, сокрытого от него... Холодная дрожь побежала по спине Эммы, когда она услышала последние слова, сказанные глухо, но четко и разборчиво... - Ч...что? Что вы имеете в виду? - Спросила она, уже в глубине души зная ответ, но боясь услышать правду и все еще надеясь. Мэри посмотрела прямо ей в глаза и странно усмехнулась. - Изумительное и ужасное совершается в сей земле: Пророки пророчествуют ложь, и священники господствуют при посредстве их, и народ мой любит это... Тут уже стало доходить до Регины, и она осознала всю странность поведения похищенной якобы девушки. Они переглянулись с Эммой. - Мисс Бланшард, где Генри Миллс? - Спокойно спросила Эмма, чуть опуская оружие. Ясно было, что оно ее уже не спасет. Мэри Маргарет слегка выгнула бровь, но продолжала говорить, глядя на свинцовую воду. - Все они прелюбодеи, скопище вероломных. Как лук, напрягают язык свой для лжи, усиливаются на земле неправдою; ибо переходят от одного зла к другому... Каждый обманывает своего друга, и правды не говорят; приучили язык свой говорить ложь… Неужели я не накажу их за это? Глаза Регины, огромные и наполненные ужасом, встретились с глазами Эммы. Потом Регина ринулась вперед, схватила Мэри Маргарет за плечи и принялась трясти, как собака треплет войлочную куклу. - Отвечайте, где мой сын! Где он?! Мэри Маргарет, продолжая что-то шептать, безвольно болталась в руках женщины. Эмма с трудом оторвала руки Регины от плеч учительницы и решительно спросила: - Мисс Бланшард, мы пришли, как... как было написано в письме... Зачем мы здесь? Ясные карие глаза Мэри Маргарет обратились к Эмме. - Ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять? - Прошептала она, улыбаясь. Ужас, такой сильный, что заломило пальцы на руках, электрический импульс пошел в ноги, а во рту пересохло, охватил Эмму. Она отпрянула. - Что за бред вы несете? - Закричала рядом Регина, хватаясь за волосы. - Сумасшедшая идиотка! Что происходит? Эмма, сделай что-нибудь... где Генри? Она закрыла лицо руками, зарыдала глухо и отчаянно. Эмма сунула пистолет в карман. - Мисс... Но Мэри выпрямилась, и над рекой опять понеслись ее слова, уже более твердые и уверенные: - От малого до большого, каждый из них предан корысти, и от пророка до священника – все действуют лживо. … Стыдятся ли они, делая мерзости? Нет, нисколько не стыдятся и не краснеют... - Кто не краснеет? - Более спокойно спросила Эмма. - Лерой Добс? Мэри Маргарет побагровела, ее лицо напряглось, глаза налились злобой... - Ибо от многоедания бывает болезнь, и пресыщение доводит до холеры! - Едва не закричала она. Эмма кивнула, а Регина медленно отняла руки от лица и с ужасом всматривалась в лицо Мэри Маргарет. - А Голд? Тоже не краснеет? - Криво усмехнулась Эмма. - При сём скажу; кто сеет скупо, тот скупо и пожнёт; а кто сеет щедро, тот щедро и пожнёт, - прогрохотала Бланшард и потрясла в воздухе кулаком. - Он пожал, - согласилась Эмма. - А Руби Лукас? - Дела плоти известны; они суть, прелюбодеяние блуд, нечистота непотребство! Эмма обернулась к Регине и насмешливо кивнула. - Слышите, мисс Миллс, непотребство... Регина была как мел бледна, и глаза ее не отрывались от Мэри Маргарет. - А доктор Вейл? - Кроткое сердце – жизнь для тела, а зависть – гниль для костей! - Отчеканила Мэри Маргарет. - Ну а Спенсер? - Вот, Я – на тебя, гордыня, говорит Господь Бог Саваоф, ибо пришел день твой, время посещения твоего. И споткнётся гордыня, и упадет, и никто не подымит его; и зажгу огонь в городах его, и пожрет все вокруг его! Наступила пауза, потому что Эмма не решалась задать свой следующий вопрос, а Мэри Маргарет, зная об этом, смотрела на нее открыто и немного с вызовом. Регина же, обхватив себя руками, молча покачивалась из стороны в сторону, и слезы текли по ее лицу. - Как ты убила их всех? - Спросила Эмма, с омерзением глядя на Бланшард. - Как смогла? Но Мэри Маргарет покачала головой и рука ее поднялась вверх, словно она хотела сделать указующий жест. - И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными; и узнают, что Я Господь, когда совершу над ними Мое мщение! - Хватит! - Вдруг завопила Регина и бросилась на Мэри Маргарет, вцепилась ей в лицо, а Эмма не успела ее остановить, и обе женщины упали в песок, борясь в молчаливом отчаянии. Эмма тщетно пыталась оттащить Миллс, но вдруг ее внимание привлек странный звук со стороны, откуда они обе приехали. - Тихо! - Закричала она. - Регина! Кто-то едет! В наступившей тишине был слышен знакомый звук - шуршание шин. Потом звук стал ближе, и внезапно на шоссе из-за поворота выехал белый фургон. Эмма повернулась к женщинам. Мэри Маргарет лежала на земле, растрепанная, на щеке темнел кровоподтек. Регина встала, ее одежда была в беспорядке, волосы торчали в разные стороны... - Ждите здесь, - приказала Эмма и бросилась бежать к фургону. Бог его знает, кто там, нельзя подпускать их к Регине. Если что, Дэвид прикроет. Хотя странно, что он до сих пор сидит в засаде, неужели не видит, что происходит нечто странное? Она бежала, наставив пистолет на фургон, и кричала - стоп! стоп! - пока машина не остановилась. - Вылезай, черт возьми, - орала Эмма, не убирая оружие. Дверца фургона приоткрылась, и показались поднятые руки. - Не стреляйте, - чей-то жалобный голос донесся до нее. - Я работаю в службе доставки... я только доставил груз... Эмма остановилась, прицелившись. - Выходи из машины! Показался щуплый паренек, не старше двадцати лет, в синей форме. - Не стреляйте, пожалуйста, - ныл он, пригибаясь к земле. - Я лишь посыльный... мне велели посылку доставить... - Покажи руки, - велела Эмма. Руки были свободны. Она подошла ближе. - Зачем ты сюда приехал? - М..мисс...н-не стреляйте, - он дрожащими руками достал бумажку из кармана. - В-вот, у м-меня заказ...к 3-м часам на М-мост Троллей... Т-тут все написано... Я должен б-был подъехать и доставить груз тому, кто т-там будет... Эмма взяла бумажку. - Что за груз? Он наконец посмотрел на нее, хотя и с испугом. - Он в фургоне... Не знаю... ящик... - Пойдем, - велела Эмма. Паренек открыл дверцу фургона - коробки, коробки с надписью "Служба доставки". Он взял ближайшую - размером примерно полметра на полметра, квадратная, явно легкая... - В-вот... - И это все? - Да, мисс... Эмма взяла коробку в руки. Не бомба явно, слишком легкая... Но внутри ничего не брякало и не тряслось. - Проваливай, - сказала она мальцу. Он метнулся к фургону. Издалека она видела женщин на мосту - теперь Регина не держала Мэри, и обе стояли, глядя на нее. Она опустила коробку на землю. Ее надо открыть. Сейчас, здесь, надо открыть... Но руки ее словно не слушались. Она медленно наклонилась, потянула отрывную ленту, потом осторожно раскрыла верхние створки. Ее будто отбросило назад, голова кружилась, к горлу подступила тошнота. Как во сне она видела, как Регина с криком бросается от Мэри и бежит к ней, и это отрезвило ее, она, стараясь не смотреть, дрожащими пальцами прикрыла верх коробки, и рванулась наперерез Регине. Ей удалось это метрах в десяти. Тела сшиблись, от толчка у Эммы выбило из легких воздух, мир качнулся, но она все же нашла в себе силы удержать Регину от безумного бега вперед. - Что в коробке? - Задыхаясь, кричала Регина, пытаясь оттолкнуть девушку. Эмма молчала, держа ее, упираясь ногами в землю. - Что там, Эмма? - Тебе... не стоит... смотреть, - наконец, проговорила Свон, обхватывая ее еще крепче. - Что там? - Голос Регины сорвался на фальцет, она отстранилась и взглянула на Эмму. Пальцы рассеянно потянулись поправить темную прядь. Эмма чувствовала, как слезы неудержимо начинают течь из ее глаз. - Что в чертовой коробке, Эмма? Что в коробке? - Не ходи туда, Регина, - срывающимся голосом проговорила Эмма, и тут из леса появились Дэвид и двое его напарников, они бежали прямо к ним, но Регина уже осела на землю, завыв, как животное, закрывая глаза руками, а Эмма, вся содрогаясь, стояла над ней. Дэвид подбежал, схватил ее руками за плечи. - Эмма! Что случилось? Что происходит? Эмма подняла на него безумное лицо. - Там, - она махнула рукой в сторону коробки, а сама опустилась на колени рядом с Миллс, обхватила ее руками. Сзади донеслось: - Боже! И звуки рвоты. Это все сзади. Но Эмма не могла дышать. Она обнимала Регину, но дышать не могла, будто на грудь положили камень. Регина вся тряслась, долгое время, потом затихла, Эмма медленно оторвала лицо от ее плеча и посмотрела на Мэри Маргарет. Та стояла все так же прямо, глядя на них с беспристрастностью энтомолога, наблюдающего за насекомыми. Вдруг Регина зашевелилась, рванулась из объятий, отпихнув Эмму, та упала на землю, потрясенно наблюдая, как женщина отходит от нее решительным шагом, а в руке у нее - вытащенный из кармана Эммы пистолет. - Нет!! - Крик Свон отвлек Дэвида и полицейских, но Регина уже была рядом с Мэри, и дуло смотрело прямо той в лицо. Эмма бросилась к ним. - Не надо, Регина! Миллс, словно не узнавая, перевела пистолет на нее. - Отойди, Эмма, - сказала она тихо и страшно. Эмма подняла руки. Дэвид и остальные тут же окружили их, но оружие достал только Нолан. Впрочем, оно пока что не было направлено ни на кого. - Что происходит? - Спросил он. - Мэри? Мисс Миллс? - Твоя Мэри убила всех этих людей, - небрежно бросила Эмма. - Что? Он недоуменно взглянул на любовницу. - Мэри, что она говорит? Милая... - Твоя милая - хладнокровная убийца, Нолан, - закричала Эмма, глядя на него. - Видел коробку? Это подарок от нее! Это она все сделала! Плечи Регины содрогнулись, но пистолет она не убрала. Она спокойно смотрела на Мэри Маргарет, а та - на нее. - Что в коробке, Эмма? - Спросила она еще раз неестественно высоким голосом. - То, что я думаю? Эмма молчала. - То, что я думаю? - Закричала Регина, глядя, как усмешечка ползет по лицу Бланшард. - Да. Мэри торжествующе улыбнулась, глядя, как Регина сгибается от боли, но затем опять направляет на нее пистолет. - Я не верю, - прошептал Дэвид. - Я тебе не верю! - Не веришь? - Безэмоционально спросила Эмма. - А теперь ты иди и смотри... Она шагнула к Мэри Маргарет. - Мисс Бланшард, а...Генри Миллс... он тоже не краснел? Белое лицо Мэри Маргарет обернулось к ним, глаза ее засияли. На губах опять появилась легкая улыбка. - Я спросила его, - неожиданно мелодично сказала она, словно колокольчик зазвенел. - Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? - Твою мать, - прошептал стоящий рядом Мартинес. - Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего... Регина закричала. Она не просто кричала, это был вопль ужаса и отвращения, но Эмма ясно видела - она не сняла пистолет с предохранителя, и выстрела не будет. - Я убью тебя, тварь, - закричала Регина, прицеливаясь, и тут Дэвид, наконец, поднял свое оружие. - Мисс Миллс, немедленно опустите пистолет! Регина обернулась к нему. - Вы не слышали? Она - маньяк! Она - убийца! Я не могу отпустить ее! - Мисс Миллс, положите оружие! Иначе мне придется выстрелить в вас! Эмма подняла обе руки. - Подождите! Регина! Дэвид! Мэри Маргарет молча, улыбаясь, смотрела на Регину. - Регина! Черт возьми, она же хочет, чтобы ты это сделала! Она хочет, чтобы ты убила!! - Гнев, - прошептал Дэвид, встречаясь глазами с Эммой. Но та уже все давно поняла. Регина дернула плечом. Рыдание донеслось из ее груди, когда она сделала еще шаг, упираясь стволом в лоб Мэри Маргарет. Та закрыла глаза. - Тяжел камень, весок и песок; но гнев глупца тяжелее их обоих... - Прошептала она, улыбаясь. В следующий миг все случилось очень быстро. Эмма метнулась к Дэвиду, он не успел среагировать - движение было молниеносным. Ей нужно было только обхватить его кисть и сделать одно движение пальцем. И она его сделала. Пуля угодила Мэри Маргарет точно в правый глаз, выбив его и заставив девушку отлететь назад на добрых полметра. После этого надолго воцарилась тишина, и только где-то в лесу пели невидимые птицы, которые еще не успели замерзнуть.