Семь

Спустя шесть часов взошло тусклое солнце. День обещал быть пасмурным, и над участком повисла крупная дождевая туча. Эмма, просидевшая за столом всю ночь, заснула, уронив белокурую голову на руки. Дэвид так и не мог спать. Что-то страшное витало в воздухе, что-то необъяснимое, что-то, чему не было названия и в чем не было логики. Город задыхался, пестрея белыми и черными пятнами подтаявшего снега и черной земли. В окно стучали мокрые сучья дерева, а под ним желтела грязная вода, покрывшая лед. Было мерзко, так мерзко, что хотелось забраться в постель и заснуть, накрывшись одеялом с головой. И никогда больше не просыпаться... Он еще раз посмотрел на отчет гномов о последнем убийстве. Итак, Альберта Спенсера отравили с помощью цианистого калия. Простейшее средство, которое не так сложно достать на черном рынке Сторибрука. И главное, отследить источник практически невозможно. Дэвид уже закинул несколько удочек, пытаясь определить, кто из тронутых торговцев мог бы достать яд, но пока все осведомители молчали. Время неумолимо текло, и это было страшнее всего... Кто будет следующим? Отравление Спенсера было более-менее прояснено. Яд растворили в кофе, который он выпил примерно в 19.20. Судя по всему, смерть наступила очень быстро, и вот тут таилось самое странное. По заявлению секретарши, она ушла из офиса в 18.05, затем села в свою машину на парковке и уехала. Вскоре после этого офис Спенсера начал пустеть. Судя по записям с камер, последний человек - уборщица Рут Паркер - ушла в 19.00. Она мыла полы в офисе уже около года, и Дэвид звонил ей, чтобы узнать, не видела ли она чего-то подозрительного перед уходом. Кашляя, надтреснутым старческим голосом, Рут поведала, что "ей-богу, все было как всегда, шериф". Она только сказала, что охранник на посту отсутствовал, но он часто выходил покурить, так что она решила, что и этот раз такой же. И ушла, что зафиксировали камеры в 19.01. Но охранника не было на входе, он не курил. Это натолкнуло Дэвида на размышления о причастности его к убийству. В четыре утра он поехал домой к этому парню - Эмма как раз получила отчет о вскрытии - и застал его в одних трусах в компании какой-то проститутки. Убийство шефа явно не потрясло молодого человека. На прокуренной кухне, где невыносимо воняло полупротухшей едой и раковина была заставлена грязными тарелками, охранник поведал, что в 19.00 он, скорее всего, пошел в туалет, а когда вернулся, то никого уже не было. Как уходила Рут, он не видел. - Что вы делали потом? - Дэвид взглянул на припухшее лицо парня. Похоже, проститутка появилась не случайно - молодой человек явно был пьян не первый день. - Ну, - протянул охранник и кинул быстрый взгляд на закрытую дверь спальни. - Ну, пил я в подсобке. Кто-то из охраны... - Что? - Это... Забыл бутылку вискаря... Все ж пьют у нас, потому что скучно и нечего делать... Я не собирался ее выпивать, ей-богу, но... Не удержался, да и спокойно все было... - Ты один пил? - Да... Я подумал, что все уже ушли, а камеры все равно если что, снимут. - И когда ты вышел? Из подсобки, в смысле... Молодой человек потер щетину, пробивавшуюся сквозь россыпь прыщей на подбородке, и задумался. - Вроде в полвосьмого… Я плохо помню… Я понял, что все ушли, и опять пошел в подсобку… И заснул... Дэвид встал, глядя на крысиное, испуганное лицо парня. - Ты, сучонок, не отдаешь себе отчет, как налажал, - жестко сказал он. – Кроме тебя, на месте преступления никого не было, сечешь? Значит, ты вполне мог убить шефа, а потом пойти спать… Лицо охранника смертельно побледнело, он вскочил на ноги, заикаясь, начал говорить: - Да вы что? Я… Я просто спал, да что за хрень вы говорите, зачем мне… Зачем мне нужен этот старый хрыч? Я и в кабинет-то его не заходил… Дэвид знал – парень говорит правду. Но какое-то чувство, то ли злорадство, то ли ненависть, заставляло его нажимать на больную мозоль. Так убийца, давно уже убедившись в смерти жертвы, продолжает давить на курок, стреляя в бездыханный труп. - Да? Только вот доказательств нет, так что сиди тут и думай… Можешь трахнуть эту шлюшку напоследок, а то когда тебя посадят, твоим единственным любовником будет толстый Джо… И он ушел, оставив парня задыхаться от ярости и что-то бормотать в пустой кухне. _____________________________________________________________ Эмма Свон молча смотрела на 5 отчетов, лежащих перед ней. Пять трупов. Пять бывших людей. Вот Лерой, алкоголик, обжора, пострадавший за неумеренность. Его закормили насмерть, и он умер в страшных мучениях, познав ад еще при жизни. Кто-то пробрался в его дом и заставил жрать и пить, пока сердце не выдержало, а потом оставил гнить в отвратительной, полной крыс комнате. Голд, который доил весь город, брал громадные проценты, пил кровь немощных и слабых и сам поплатился за это своей кровью... Старикашка умирал не менее мучительно, став жертвой собственной алчности. Руби, ненасытная жертва похоти, чужой и собственной. Ее накачали наркотой, но смерть все равно была страшна, и от ее красивого развратного тела остался кровавый обрубок. Вейл, которого распотрошили как ягненка, как сам он нередко потрошил своих пациентов на хирургическом столе, и подвесили, как тушу в мясной лавке. Спенсер, провозгласивший, что все принадлежит ему, а теперь ему принадлежит только два квадратных метра черной стылой земли на кладбище, и никто не пожалел о его смерти, никто даже не помнит уже, что этот человек владел их телами и душами... Пять грехов. Остались еще два. Уныние и гнев. Эмма поняла - отталкиваться нужно не от улик. Убийца умен, он считает на три шага вперед, и убийства эти он спланировал заранее, так что у него явно есть и пути отхода, и запасные варианты. Искать нужно не убийцу или убийц, а жертву. Найдешь жертву - найдешь и убийцу. Но как искать? Город большой, а гнев и уныние - самые распространенные грехи человечества... Она сама стопроцентно подходит под оба эти порока... Мысль о Регине вспыхнула в мозгу вместе с желанием ее увидеть. Теперь Эмма была уверена, что Регина не убивала этих людей. И вряд ли она стояла за убийствами, потому что у любого преступления есть мотив. У Регины мотива не было, по крайней мере явного... И на безумную она не была похожа... И почему именно Спенсера убили за гордыню? Вдруг Эмме пришло в голову, что вспышка ярости самого богатого человека в Сторибруке коснулась только их двоих, ее и Дэвида... Именно гордыню проявил Спенсер, когда нагло заявил, что "город принадлежит ему". И это слышали они... оба... Но Дэвид? Мог ли он? А почему, собственно, и нет? Он силен физически, он мог проникнуть в любое помещение,пройти как шериф, а то и проскользнуть, уж он-то хорошо знал, что и как надо сделать, чтобы не оставить следов. И иногда он исчезал, а где был - никто не знал, так что... Но зачем? Зачем это ему? Тут раздался звонок, и Эмма отвлеклась от своих горестных мыслей. Звонил Грэм. - Что тебе? - Не здороваясь, бросила Эмма в трубку. - Мисс Свон, - голос Грэма дрожал, и злость, охватившая Эмму, мгновенно улетучилась, она выпрямилась в кресле, вся похолодев. - Что случилось? - Приезжайте в школу... Здесь... Мисс Бланшард... - Убита? Грэм откашлялся. - Не совсем. - Что? Как это не совсем? ____________________________________________________________ Дэвид плакал. Это было так страшно, что Эмма, вбежав в школу, остановилась как вкопанная, увидев своего начальника, который стоял у длинного ряда шкафчика и пытался отдышаться. Вокруг никого не было, и Дэвид явно не ожидал увидеть Эмму, потому что его лицо было залито слезами, когда он резко обернулся, поняв, что больше не один. Свон замялась. Она так часто сталкивалась со смертью, что ее почти никогда не трогало чужое горе, но сегодня она была слишком размягченной, уязвимой и сентиментальной... Регина Миллс и ее дурацкая тяга к игре с огнем сделали Эмму слабой, и она, откашлявшись, подошла к Дэвиду, судорожно пытаясь придумать, что сказать. Постояв несколько секунд и тупо глядя на широкие плечи напарника, который прижался лицом к школьному шкафчику, исписанному похабщиной, она не нашла ничего лучше, как вытащить из кармана сигареты, достать две, прикурить и протянуть одну Нолану. - Покурить хочешь? Дэвид всхлипнул, отвернувшись, отер рукавом лицо и обернулся, беря предложенную сигарету. Пока он затягивался, Эмма осмотрелась. Она никогда не была в школе Сторибрука, хотя и подозревала, что у замордованных жизнью и городом людей вряд ли могут быть идеальные дети... Но такого даже в ее паршивой школе не было. Исписанные стены с облупленной краской, ржавые петли дверей с выбитыми стеклами, линолеум на полу вспучился, будто кто-то лезет изнутри или сам пол неоднократно выдерживал затопления, окна закрашены темной краской, а на потолке мигают старые галогеновые лампы, освещая эту картину из Сайлент Хилл шизофреническим светом. Неужели мисс Миллс позволяет своему сыну учиться в этой дыре? С ее деньгами и связями? Странно... Отогнав мысли о Регине, Эмма вдруг ясно осознала одну вещь... Если она была с Региной прошлой ночью, а Генри дома не появился, значит... Генри всегда оставался у учительницы, и других родственников у него не было... Ледяная дрожь пробежала по ее позвоночнику, и она, не заботясь более о самочувствии Дэвида, схватила его за руку. - Дэвид, Дэвид, а где... Генри? Где Генри Миллс? Он должен был ночевать у Бланшард! Лицо Дэвида исказилось, и он стряхнул пепел прямо на грязный пол: - Это самое ужасное, - проговорил он. И тут Эмма поняла, что все слухи, которые доходили до нее - эти странные намеки и прочее - были правдой. Дэвид Нолан и правда тайно встречался с училкой Бланшард. И любил ее, потому что сейчас по его виду можно было сказать, что он просто раздавлен. - Объясни подробно, что случилось. - Мэри... Мисс Бланшард... Она всегда приходила на работу рано... За час до первого урока, а иногда и того раньше... Она жила тут неподалеку... Вахтер видел, как она вошла, с ней все было хорошо...Была веселая, поздоровалась... В школе еще почти везде было темно, она поднялась на второй этаж, и в ее кабинете зажегся свет... И все... А потом вахтер сказал, что когда прозвенел звонок на урок, то дети прибежали с криками... Эмма кивнула на закрытую дверь кабинета Бланшард. - Я войду? Дэвид кивнул, бросая окурок, и затоптал его каблуком. Эмма открыла дверь. В кабинете было тихо и сумрачно. Парты стояли ровно, нигде не было ничего угрожающего, яркий свет заливал пустой класс, и запах отчетливо напомнил Эмме ее собственную школу... Поначалу она ничего не заметила. Прошлась по первому проходу, глядя на исписанные парты, на забытые учебники... Потом приблизилась к учительскому столу. Прямо на нем, посередине, на гладкой полированной поверхности, лежал... Эмма подавила тошноту. Палец... Человеческий палец, отрезанный ровно, как будто это было сделано бритвой или скальпелем. Ни крови, ни лохмотьев кожи, ровный четкий срез. И палец явно был женским - Эмма увидела на ногте следы розового лака. Она отшатнулась от своей страшной находки и тут увидела доску, исцарапанную мелом и покрытую несмываемым белым налетом. На ней кровью было написано - УНЫНИЕ. Когда Эмма вышла, Дэвид беседовал с гномами. Те явно ждали, когда она выйдет, потому что тут же ринулись в класс и защелкали своими приборами. - Значит, тела нет, а Генри пропал? - Спросила Эмма, подходя к Дэвиду. - Правильно я поняла? Дэвид кивнул. - Если выяснится... - Он подавил рыдание. - Что это ее палец, то... - Не думай об этом, - твердо сказала Эмма, беря его за руку. - Мы должны во всем разобраться. Ты звонил Регине? - Да, - ответил Дэвид, - она ждет в участке. - Как она? Дэвид молча посмотрел на Эмму и не ответил. ___________________________________________________________ - Эмма! - Регина бросилась к ней, и по ее лицу было видно, что она забыла о светских приличиях и о том, что никто не должен узнать "о них". Безотчетно угадав ее желание, Эмма обхватила Регину и притянула к себе, чувствуя всем телом содрогания, исходящие от женщины. Та просто рыдала, цепляясь за шерифа, не скрывая от присутствующих свои чувства, рыдала беззвучно, но Эмма чувствовала на шее ее слезы. Никто никогда не бросался к ней в объятия, не искал у нее защиты, не плакал так горько, вжимаясь ей в шею. Никто никогда не нуждался в Эмме Свон. И в этот момент Эмма призналась себе - она глубоко и давно влюблена в мэра Миллс. Наверное, еще в тот момент, когда та зашла в участок и обнаружила ее играющей в дартс, а потом презрительно отчитала, и невыносимо прекрасные губы выговаривали злые слова, а Эмма тряслась от ярости и неосознанного желания. Явно сексуального желания, физической жажды обладания этой красивой женщиной. - Тихо, - прошептала Эмма, прижимая к себе Регину. - Тихо, я найду его, обещаю тебе! Найду, даже если придется арестовать весь этот чертов город... Регина слегка замерла в ее руках, видимо, осознав, что ситуация выходит из-под контроля. Дэвид, глядевший на них во все глаза, деликатно откашлялся, и Регина, услышав его кашель, дернулась, отрываясь от Эммы. Самой Эмме это движение причинило невыносимую боль, словно Регина была соединена с ней живой плотью, а теперь эту плоть разрывали с кровью и страданием. - Простите, - глухо прошептала Регина, закрывая глаза рукой. Эмма хотела потянуться к ней, но остановила себя. Дэвид молча сел. Регина отошла к столу Эммы, возле которого стоял стул для посетителей, и опустилась на него. Достала из сумочки пудреницу, провела пуховкой по бледным щекам. Эмма щелкнула зажигалкой, отвернулась от них обоих, приблизилась к окну. Было очень тихо на улице, и ветер, который терзал город уже неделю, утих, будто готовился к особо яростному удару, будто все, что происходило эти семь дней, было почти закончено, и оставался последний акт, самый главный и оглушительный. Казалось, за эту неделю Эмма постарела на несколько лет, так плохо ей было. Она медленно выпустила дым и повернулась к двум обезумевшим от горя людям. Регина невидяще смотрела перед собой, а Дэвид молча перебирал в пальцах женскую, видимо, оставленную Мэри Маргарет перчатку. - Что мы имеем? - Решилась, наконец, Эмма. От звука ее голоса Регина вздрогнула, словно очнулась. - Регина! Ты должна дать мне что-то! Мадам мэр покачала головой. - Дома никаких следов, - хрипло сказала она. - Дэвид, направь гномов к Регине...хм...мисс Миллс. Пусть прочешут все, все от подвала до чердака. И, заметив, что мужчина не реагирует, она громко и раздраженно повторила: - Дэвид! Он опомнился, посмотрел на нее. - Что? А... Да... Я понял... Гномы уже там, я позвал их сразу после... Он глухо разрыдался, повергнув Эмму в ужас - она впервые видела его таким раздавленным. Дэвид был ее другом, опорой, самым лучшим человеком, которого она встречала в жизни, и вот он плачет как ребенок, как опустошенный обезумевший ребенок... - Мы найдем ее! - Прошептала Эмма. - Не плачь, мы ее найдем! - Боюсь, именно этого он и боится, мисс Свон... Глухой спокойный голос Регины раздался так неожиданно, что Эмма вздрогнула. - Найдем обязательно, - сказала она, вставая. - Только не живой... - Нет! - Крикнул Дэвид, отнимая руки от лица. - Не говорите так! Не смейте! Регина усмехнулась. - Неужели вы все еще не поняли? Кто бы это ни делал, он всегда доводит дело до конца. Он решил уничтожить нас... Он ненавидит Сторибрук, ненавидит нас, он хочет раздавить нас... И он это почти сделал. Он показал нам всю мощь своего таланта... И вы еще на что-то надеетесь, шериф? Эмма покачала головой. - Не надо так, Регина... - Мисс Миллс, - гневно прервала ее Регина. - Я для вас мисс Миллс, и вы хреново делали свое дело, поэтому мы все оказались здесь и сейчас! Мой сын в руках маньяка, он наверняка уже мертв, а вы просто шлялись по городу, опрашивали тупых жителей и миленько проводили со мной время, мисс Свон! Ее палец, обтянутый кожей перчатки, ткнул в направлении Эммы. - Вы облажались, мисс Свон! Вам вообще не место в этом городе, не место среди нас, зачем вы приехали сюда? Эмма задохнулась от возмущения. - Что? Я делала все зависящее от меня! - Конечно, - издевательски сказала Регина. - Именно поэтому у нас пять трупов... - Семь... - тихо сказал Дэвид. Обе женщины воззрились на него. - Что? - Семь трупов... И тут Регина не выдержала. Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Но ни Эмма, ни Дэвид не стали ее утешать.