Новый день

      Кристина отчаялась.        Она никогда не говорила напрямую о своем настроении никому: не привыкла, потому что всегда знала, что людям наплевать на эмоциональное состояние других, потому что человеческая боль в большинстве случаев – ничто.        Она молчала.       И молча смотрела, как Эрик истязает себя.       Хуже всего было из-за Жака: она вообще не допускала мальчика к Эрику, боясь вызвать у ребенка шок или что похуже. Быть может, она и совершала ошибку, но психика мальчика, ставшего почти сыном, была важнее...       Кристина прямо-таки чувствовала, что какая-то связь между ней и Жаком крепнет с каждым днем, перекрывая все то, что было ранее.        Они были близки.        Эрик же как никогда отдалился.        Его состояние прогрессировало: он часто замирал, если шел куда-то. Замирал и, шатаясь, стоял на одном месте. После он продолжал свой путь.        Кристина знала: рано или поздно она его потеряет.       И хуже всего, что слишком рано...       − Мама! – в ее мирок вторгся детский голос. – Что с тобой?        Девушка вздрогнула.        Жак стоял и пристально смотрел на нее. Кристина отметила, что он выглядел, пожалуй, куда более поздоровевшим, чем она ожидала. Сейчас ей частенько приходило в голову, что не зря она помогла ему тогда, когда Эрик готов был бросить его одного. Оставить Жака? Нет...       − Со мной? Нет, ничего... я просто...       − Это из-за папы?       Кристина покачала головой, прижимая ребенка к себе. Она гладила черные вихры и как-то рассеянно, точно во сне, шептала слова детской колыбельной.       За окнами было темно, шел дождь, и Кристина чувствовала себя такой одинокой, такой потерянной... такой маленькой... что делать ей в этом огромном мире, который не может она постичь простыми сопоставлениями происходящих событий? Что делать ей, если она не может помочь собственному мужу?       − Нет-нет... Эрик меня любит, просто ему нужно время, ты же знаешь... Зато у тебя будет братик или сестричка, представляешь? А папа... он болеет, но он поправится, я тебе обещаю, мой маленький... мой хороший. Мне совсем не страшно, ну что ты...        Она не понимала, как говорить с мальчиком, и ее речь напоминала, должно быть, бред сумасшедшей.         Жак серьезно взглянул на нее, и в его карих глазах мелькнуло понимание.        − Если бы я мог помочь ему...       − Жак, ты ничем не поможешь папе... Сейчас наш лучший друг – это время, надо просто ждать... Понимаешь?       − Да, мама.        Кристине почудилось, что в его взгляде мелькнула обида и непонимание, но, конечно, ей это только почудилось, ибо не мог же ребенок обидеться на то, что ничего не мог поделать с этим миром.

***

      Она была внизу, в саду, когда услышала отчаянный детский крик. Кристина бросила лейку, которой поливала тюльпаны и в ужасе кинулась в дом.       Жуткие мысли роились в ее голове. Что, что могло случиться с Жаком? Упал откуда-то? Порезался? Что-нибудь похлеще?       Девушка вбежала в гостиную и обомлела: Жак лежал на полу в луже воды, а Эрик стоял над ним, мокрый насквозь, занеся огромное железное ведро над головой.       – Эрик, нет!       Кристина кинулась к нему, загораживая собою мальчика.       – Не надо!       В желтых глазах впервые за долгое время мелькнула эмоция.       Неуправляемая ярость.       Вот чем она была, эта реакция на нее.       – Мама! – жалобно вскрикнул Жак, по-пластунски отползая в сторону. – Отойди!       Эрик смотрел на Кристину, и девушка не решалась пошевелиться.       – Пожалуйста, Эрик... не надо...       Губы ее кривились, но она не была в силах плакать.       Эрик смотрел на нее с ненавистью... а потом резко взгляд его прояснился, и ведро полетело в сторону. Мужчина прижал ее к себе, и Кристина поняла, что он плачет: из-под маски катились слезы.       Девушка обнимала его, гладя по спине.       Жак осторожно ретировался куда подальше, и Кристина была ему за это благодарна.       – Вы... вы... – прошептал Эрик, пошатнувшись. Девушка осторожно провела его до кресла, куда Эрик и упал, закрывая глаза.       – Вода... везде вода... я тону... как тогда...       Мужчина обмяк, и Кристина с ужасом поняла, что он потерял сознание.