Истории из жизни

      — А…       — Я взяла.       — А?..       — Тоже.       — Но…       — Да я всё собрала!!! — Тея была на взводе. Целый день у них заняли сборы. Всё семейство пробегало по дому в поисках нужных вещей. Шутка ли, целую неделю на море… И хотя даэвы прекрасно понимали, что в случае надобности можно с легкостью вернуться домой… в этом было своё очарование. Не хотелось вырываться из этого легкого ощущения «каникул». Но прежде чем оно настанет, пришлось здорово потрудиться. Наконец Юстиэля нагрузили двумя чемоданами, а обе представительницы прекрасного пола вооружились сумочками. Тея держала в руках пергамент, на котором были написаны их имена, срок пребывания и разрешение.       — Вы уверены, что нам это всё нужно? — обречённо поинтересовался целитель, когда семейство встало в дверях. Вопрос был скорее риторическим и улетел к потолку, а не к Тее и Сольвейг. Срок каникул был всего неделя, а жена и дочь набрали такое количество вещей, будто решили улизнуть на целый месяц.       Стоило захлопнуть входную дверь, и время будто ускорилось. Знакомый сад сменился крепостью Интердики, а та открыла врата в Элизиум. И секундами позже Элиан распахнул тёплые объятия, приветствуя новых гостей.       Воздух пах солью, а где-то совсем рядом слышались крики чаек. Арендованный для отдыха домик располагался прямо на побережье, так что сквозь открытые окна буквально дышало море.       — Красотааа… — протянула Алетейя, щурясь от светящего прямо в лицо солнца. Но это было так приятно. Насколько девушка любила Интердику, иногда всё же хорошо было выбраться из родного «болотца» к свежему воздуху. И воде. Тея любила плавать, и в свое время обучила этому своих детей. Она помнила их первую поездку сюда, как вначале мелкие боялись зайти в воду глубже, чем по коленку. И как ныряли, разглядывая рыбок, в конце их отдыха. — Тут ничего не меняется…       Двухэтажный домик встретил своих временных владельцев чистотой и светом. На приоткрытых окнах колыхались занавески. Подоконник оккупировала рыжая кошка, она всегда приходила сюда, сколько бардесса помнила. Трудно было сказать, сколько лет животному, но рыжая явно была давней обитательницей этих мест. Семейство обычно не протестовало и подкармливало зверюгу молоком.       — Так… чемоданы разберем потом, идемте искупаемся? — предложила Сольвейг, глядя на замечтавшуюся Тею.       Юстиэль последним взобрался по ступеням на второй этаж. Так был устроен дом: внизу — гостиная, а наверху — спальни.       — Фу-у-ух, — тяжело выдохнул целитель и бухнул чемоданы на пол. От резкого грохота лениво жмурившаяся кошка подпрыгнула и выгнула спину, недовольно зыркнув на шумного даэва. А тот раскинул руки в стороны и плюхнулся спиной на постель поверх пледа.       — Идите, — великодушно выдал Юстиэль, не меняя положения. — Я вот так полежу и догоню… попозже.       — Э, нет, знаю я тебя, — Тея присела рядом, наклонившись и одарив Юстиэля коротким поцелуем, а потом принялась щекотать, — Проси пощады, ничтожный целителишка, и беги надевать плавки. Полежишь в шезлонге, так уж и быть. Но надо подышать воздухом.       Сольвейг закатила глаза и втайне порадовалась, что в доме две спальни. Родители были неисправимы.       — Пощады! — тотчас крикнул Юстиэль. Против этого «запрещённого» приёма лишённое доспехов тело было беззащитным. Целитель съёжился, пытаясь отгородиться руками или прикрыть хотя бы один бок. От смеха в уголках глаз даже проступили слёзы.       — Н-ну, всё, х-хватит, — запинаясь, сквозь хихиканье попросил он и отодвинулся от супруги, а затем и вовсе вскочил с кровати. Теперь его вид вполне соответствовал отпускному: раскрасневшееся лицо, блестящие весельем глаза и растрёпанные волосы.       — Твоя взяла, иду переоденусь.       Алетейя торжествующе улыбнулась, потягиваясь на кровати. «Притяжение» начало действовать и на неё, но девушка прекрасно понимала, что в случае надобности Юстиэль с удовольствием воспользуется её же способом. Потому пришлось вставать и доставать купальники. Один из них Тея бросила дочери.       — Встречаемся внизу! — все расползлись по комнатам, переодеваться.       Через пару минут вниз спустилась Сольвейг, решив, что можно сложить с собой корзинку с какими-то фруктами, и не терять времени даром, дожидаясь родителей.       Буквально 10 минут спустя даэвское семейство было готово к выходу на пляж. По негласной традиции вещи нёс Юстиэль. Женская половина была «нагружена» только лёгкими шалями, призванными не только украсить и дополнить наряды, но и защитить кожу от сгорания на солнце.       Увязая в песке, вся троица вышла к морю. Оно тихо шумело и вальяжно накатывалось на берег. В небе покрикивали чайки. Изредка они спускались к поверхности воды, чтобы выловить приглянувшуюся рыбёшку.       — Вижу цель, — сложив ладони на манер «козырька», сообщила Тея. Целью оказались трое шезлонгов, расположенных рядышком и по счастливой случайности пока не занятых. Девушка направилась туда со стремительностью танка, намереваясь захватить территорию и чуть ли не вывесить знамя.       Побросав вещи, Алетейя стащила с себя парео и таки завязала его вокруг столба огромного пляжного зонтика.       — Ну, кто идет первым пробовать водичку? — поинтересовалась Сольвейг, повязывая своё чуть ниже.       — Я первый! — неожиданно воскликнул Юстиэль, благополучно плюхнувший свою ношу в песок около одного из шезлонгов. Оставив там же и шлёпанцы, целитель чуть не в вприпрыжку поскакал до границы с водой. Из одежды на нём были только плавательные шорты, потому времени на раздевание не требовалось. Солнце к тому моменту успело хорошо нагреть как привычное к болотному климату тело, так и светловолосую макушку.       Весь энтузиазм Юстиэля сдуло морским бризом, стоило первой волне коснуться его ног. Резко контрастируя с довольно жарким воздухом, вода показалась очень даже прохладной. Что отразилось на физиономии несостоявшегося купальщика нешуточным недоумением и досадой.       — Поберегиииииись! — сзади на него налетели обе его «женщины», сбивая с ног и роняя в холодную воду. Оказалось, что и Тея, и Сольвейг не захотели отставать от «папаши» и резво ринулись следом. Они совершенно не рассчитывали на то, что он так резко остановится, а потому на полном ходу вписались в целителя. Задорный «плюх» ознаменовал падение всего семейства в пучины моря.       — Х-х-х-х-холодрыга! — стуча зубами, Сольвейг принялась отфыркиваться. Тея лишь хватала ртом воздух и пыталась что-то сказать       Юстиэль по началу ушёл в воду с головой. Сердце забилось сильнее, разгоняя кровь. Целитель рывком поднялся и встал на ноги. Благо, глубина позволяла.       — И с-совсем не х-холодно, — гордо фыркнул он, хотя мурашки на коже выдали с потрохами. — До рифа наперегонки. Кто последний, тот жалкий бард!       Бросив шуточный вызов и супруге, и дочери, Юстиэль торопливо повернулся в сторону видневшегося поодаль рифа и нырнул вперёд. Он не был таким уж искусным пловцом, но чтобы согреться, следовало активно двигаться, пока разгорячённое солнцем тело не привыкнет к температуре воды. Чем целитель и решил заняться.       — Сейчас посмотрим, кто тут ещё жалкий! — девушки ринулись следом, двумя рыбками ныряя под воду. Изящно обогнав целителя, они вынырнули за несколько метров от него, почти синхронно загребая воду руками. Но Тея, предпочитавшая плавать под водой, очень быстро нырнула вновь, а вот Сольвейг держалась на поверхности, но при этом не уступала матери в скорости.       Достигнув рифа, обе девушки забрались на камни, и развалились на них подобно паини. Тяжело дыша, они всё же хитро ухмылялись, дожидаясь «главу семьи».       Юстиэль добрался до точки назначения парой минут спустя. Он сильно запыхался и устал. Мужчина ухватился руками за ближайший камень, торчавший из воды, и частично подтянул себя на поверхность. С тяжким вздохом растянувшись на нём, целитель устроил подбородок на скрещенных руках.       — Я поддался, — сквозь улыбку «по секрету» признался он. Солнце заблестело в лукавых глазах и каплях воды, стекавших с волос.       — Ну конечно, — Тея наклонилась и чмокнула Юстиэля в лоб, после чего вновь растянулась на камушке, запрокинув голову, — Ты ж у нас самый главный пловец и победюн.       — Ма, ну что за слово-то такое, — засмеялась Сольвейг, щурясь от солнца, — Ужас.       — Не ужас, а нежности, — фыркнула в ответ старшая бардесса, — Вот подрастешь, найдешь себе кого-то и поймешь их прелесть… в дозированном виде, конечно.       — Ой, упаси меня покровители, — открестилась младшая, — У меня есть арфа и больше мне ничего не надо.       Алетейя тихо хмыкнула, покосившись на супруга.       — Я так тоже когда-то думала. А потом встретила кое-кого с очаровательными зелеными глазами. Как у тебя теперь.       Юстиэль расплылся в довольной улыбке. Поцелуй, тёплое солнце, да и близость двоих самых важных женщин в его жизни настраивала на позитивный лад. Все проблемы и беды, с которыми пришлось столкнуться, остались далеко в прошлом. Целитель удобнее растянулся на камне, раскинув руки в стороны и аккуратно устроив щёку на шершавой поверхности.       — А я думал, что вы с Адонисом уже втихаря встречаетесь, — с убийственной серьёзностью пробормотал он.       — Да ты что, — округлила глаза Сольвейг, — Во-первых, ему уже за триста, я ему явно не пара. А во-вторых, он трахается с Аскольдом, а подбирать после брата я точно не стану.       — Я не хотела этого знать, — мгновенно нахмурилась Тея. Она прекрасно понимала, что сын не святой. Что даэвы бессмертны и это становится не только подспорьем в войне, но и здорово развязывает руки. Впереди вечность, надо испробовать всё. Сама Алетейя прекрасно помнила и свои эксперименты, и увлечения Юстиэля. А Аскольд его сын… Но всё же бардесса предпочла бы жить в неведении.       — Ой… — Сольвейг поняла, что сморозила лишнего и виновато прикусила язык, — Я думала, вы знаете…       Юстиэль смолчал, подставляя спину жарким лучам солнца. Он был в курсе об увлечениях сына. В стельку пьяный Аскольд, завалившийся в гости после похода в Библиотеку, умудрился проболтаться о своих отношениях с чародеем.       Тогда юный убийца засиделся с отцом на крыльце аж до самого рассвета. Элийский бренди и пара спрятанных в заначку от супруги самокруток здорово развязала язык.       Целитель понял, что пауза затянулась. Он поочерёдно глянул на Тею и Сольвейг и растянул губы в хитрой ухмылке.       — Теперь обратно до пляжа. Поддаваться не буду!       Однако воинственный возглас никак не соответствовал последовавшему за ним сползанию с нагретого камня в воду. Юстиэль с удовольствием погрузился в прохладное море с головой на пару мгновений.       — Ты сам-то хоть доплывешь? — сочувственно поинтересовалась Алетейя. Сольвейг глянула на родителей и скрылась под водой. Видимо, ей не терпелось очутиться на берегу. Тем более, что возле их вещей ошивалась какая-то подозрительная фигура.       — Ты знал? — поинтересовалась бардесса, имея в виду «известие» про Аскольда. Пытливый фиолетовый взгляд уперся в затылок целителя.       Этот взгляд был ощутим физически. Были тому виной способности Теи или годы супружеской жизни, когда пара даэвов притёрлась друг к другу, трудно сказать. Юстиэль повернул голову вбок, а затем и вовсе загрёб руками так, чтобы повернуться к супруге.       — Да, он мне проболтался по пьяни, — честно ответил целитель.       — Вот оно что… А почему ты ничего не сказал мне?       Под расслабленной улыбкой ощущалось крайняя степень сосредоточенности и напряженности. На миг показалось, что даже солнце стало светить тускнее и волны утихли, перестав биться о рифы. Все замолкло, ожидая ответа от беловолосого целителя. Наверняка он чувствовал себя, как на допросе.       Юстиэль пожал было плечами, но в условиях плавания жест получился скорее просто всплеском.       — Да как-то ни к чему было, — отозвался он, пока только смутно ощущая сгущавшуюся атмосферу. — Потом было похмелье, потом забылось. Да и какая разница? Тея, он же взрослый мальчик уже, удивительно, что вообще домой завалился тогда.       — Да в общем-то никакой, — повела плечами Алетейя. Солнце вновь стало светить, а море — плескаться. Девушка на миг запрокинула голову, наслаждаясь теплом.       — Наивно предположила, что ты решил оградить меня от нехороших впечатлений, а его — от взбучки. Но…       Бардесса соскользнула в воду, легко и непринужденно скрываясь на глубине и оставляя целителя один на один с прозвучавшей фразой.       — А… — Юстиэль в недоумении вскинул руку, чтобы привычным жестом почесать затылок, но едва не нырнул снова. «Какая взбучка, взрослый же даэв, — озадаченно подумал целитель и поплыл в сторону берега. Мысли о предложенной гонке улетучились сами собой. — Да и к тому же, мы и так его выгнали из дома».       Так за своими рассуждениями целитель быстро преодолел глубину и очутился на берегу. Вода хоть и казалась прохладной, а ветер, скользнувший по мокрой коже, показался ещё холоднее. Юстиэль поёжился и зашагал к лежакам. Хотелось высохнуть и погреться на солнце, которого, к счастью, было в избытке.       — А ну вон отсюда! — Сольвейг рявкнула на непонятного субъекта, который все ещё крутился рядом, явно намереваясь что-то спереть. Закутанная в плащ фигура вздрогнула, обернулась и стянула капюшон, оказавшись на проверку Аскольдом. Юноша приветственно взмахнул рукой.       — Салют, сестрёнка! Давно не виделись.       — Тьфу бля, — бардесса скривилась и плюхнулась на лежак, — Что ты тут забыл?       — Аскольд?! — подошедшая Тея изумленно воззрилась на сына, который безмятежно улыбался, — Что ты тут делаешь?       Юстиэль стал единственным, кто не задал юному убийце этот же вопрос. Целитель был мокрым, слегка замёрзшим и каким-то очень уж задумчивым. Пока плыл до берега, он сравнивал своё и Теи отношение к совершенно одинаковым вещам. Зачастую взгляды супругов серьёзно различались. «Потому тебе хорошо бы десять раз думать, а потом рот открывать, » — мысленно укорил самого себя Юстиэль и поднял не совсем осознанный взгляд от песка, в котором увязали ноги, на Аскольда.       — О, — выдохнул жрец. Уголки губ дрогнули, но улыбка не появилась на лице. Целитель до сих пор не был уверен, как ему должно относиться к юноше. — Жарко в плаще ведь. Небось ещё и доспехи надел на пляж, — вдруг фыркнул Юстиэль. Ему совершенно не улыбалось омрачать отпуск выяснением отношений с сыном. Если тот объявился здесь и сейчас, чем серафим не шутит, может оно и к лучшему?       — Ну… — юноша передернул плечами.       Он и сам не до конца понимал, кой-балаур понёс его в Элиан, стоило только узнать, что родное семейство в полном составе отправилось в отпуск. В глубине души, ему всё-таки хотелось побыть в кругу близких. Первое время он до безумия злился на них, щеголял в новеньких доспехах и надменно отфыркивался, стоило кому-то завести разговор на тему отношений с семьей. Но потом, когда эйфория собственного успеха поутихла, он осознал, что ему не хватает строгого голоса матери, ругани сестры и улыбки отца. Пусть Аскольд не признавался в этом даже себе.       — У меня тоже отпуск, — заявил он, принимаясь медленно стягивать с себя плащ. Юстиэль оказался прав — сверкнул бело-золотой доспех. Но и его убийца намеревался снять. — Так что я тут с вами поживу недельку.       Аскольд привычно-нагло улыбнулся. Сольвейг только открыла рот, чтоб ответить братцу что-нибудь хлесткое, но была остановлена Теей, которая успела ухватить младшую артистку за локоть.       — Ладно, — с удивительным спокойствием ответила Алетейя, — Можешь остаться. Но после пляжа вещи потащишь сам.       Это было странно. Настолько, будто происходило во сне или другой жизни. Злость и негодование за содеянное сыном уже практически сошли на нет. Было просто привычно быть без него, будто всегда так — взбрыкнувший первенец всю вечность провёл где-то далеко, на службе и в даэвских поручениях.       «Это так странно, — мысленным импульсом шепнул Юстиэль, обращаясь к Тее. — Но знаешь… я рад… кажется».       — Зато теперь будет с кем до рифа на перегонки плавать. Не всё же девчонкам поддаваться, — по-доброму усмехнулся целитель, а блики в его глазах приобрели толику привычного лукавства. В итоге он плюхнулся на ближний к себе шезлонг и с блаженством потянулся.       «Согласна», — отозвалась Тея, — «Но тебе в своё время было дано множество „вторых шансов“, чем же твой сын хуже тебя?»       В голосе артистки мелькнуло ехидство. Глянув на супруга, Алетейя так же устроилась в шезлонге и кивнула на оставшийся.       — Солли, это твой. А Аскольд сильный мальчик, сам себе притащит.       Убийца насупился, но всё же нехотя кивнул. Он понимал, что семейство настороженно отнесется к этой затее…и наверняка будет долго над ним издеваться.       — Пусть он мне ещё коктейль заодно притащит, — буркнула девушка, усевшись и подставив лицо к небу.       — Сама сходишь, а то я вон вижу складки под тесёмками купальника, — фыркнул следопыт, косясь на сестру.       — Ах ты мудак!!! — мгновенно взвилась девушка, пытаясь съездить братцу в нос, но тот привычно уклонился.       — Дети, давайте в отпуске обойдёмся без драк, — не открывая глаза, сказал Юстиэль. Прозвучало донельзя естественно, как будто обращался он не к паре взрослых даэвов, а к маленькому мальчику и его озорной сестрёнке.       — Ну можно я хотя бы раз набью ему морду? — взмолилась Сольвейг, глядя на мать. Тея поджала губы, явно не одобряя поведение детей. — Честное слово, только один раз!       — Да что ты мне сделаешь, ты же меня даже не догонишь, — презрительно выдохнул Аскольд. Под доспехами, оказывается, были купальные плавки. Видимо юноша готовился сразу оказаться на пляже, что и сделал.       — Да ты, сопля, даже убежать не успеешь, — зеркально скривилась девушка.       — Нельзя, — веско произнесла Тея и качнула головой, — Дуйте оба за коктейлями. Мы с папой тоже хотим.       Мнение Юстиэля в этом вопросе явно не учитывалось.       Целитель закивал, выражая полную солидарность с супругой. Хотя и слушал происходящее в пол-уха. Шальная даэвская жизнь сделала очередной поворот и внезапно стала практически нормальной. Как если бы не было той ссоры и застарелых обид.       Аскольд тем временем сложил свои доспехи аккуратной горкой рядом с плащом. Теперь и он мог полностью ощутить тепло солнца на своей коже и рассыпчатый песок под ногами. Этот песок сыграл против молодого убийцы, когда тот вздумал притащить себе лежак. Ножки шезлонга безжалостно увязали в рыхлой массе, затрудняя перемещение. Аскольд сдвинул брови и напрягся, стараясь не сопеть слишком уж громко.       — Чё сопишь там? — неугомонная Сольвейг мгновенно оскалилась, наблюдая за потугами Аскольда. И почти мгновенно схлопотала легкий шлепок от матери — когда слова не действовали, Алетейя не гнушалась перейти к «действиям». Доходило быстрее. Так случилось и сейчас. Ойкнув, девушка сначала нахмурилась, а потом показала Тее язык.       — Ну и бе. Пошли уже, — сцапав брата под локоть, девушка поволокла его в сторону маленькой палатки, которую давным-давно поставили шиго на радость окружающих и для благородной цели — обдиранию отдыхающих. Иначе, чем обдираловкой назвать цены на коктейли и мороженое было нельзя, но палатка шиго пользовалась огромным успехом у тех, кто ленился идти в саму деревню.       Юстиэль проводил уходящих отпрысков ленивым взглядом. Солнце разморило, мысли текли донельзя лениво и вальяжно.       — Главное не перестараться с загоранием, а то голову напечёт, — задумчиво изрёк целитель и заворочался, на манер дикого паини неловко переворачиваясь на живот. — Ка-а-айф…       С этим вздохом он свесил руки по обе стороны от лежака и закопал пальцы в песок.       Аскольд тем временем понял, что все деньги остались в доспехе. Плавки были лишены карманов, потому хранить кинары в них было попросту невозможно. Юноша запустил руку в волосы и характерным отцовским жестом почесал затылок, изучая ценник шиго.       Сольвейг же окинула меню невозмутимым взглядом и обратилась к хорошенькой шиго, которая исполняла тут роль и администратора, и прислуги одновременно. Правда для этого пришлось чуть наклониться.       — Нам три молочных коктейля и… — девушка повернула голову в сторону, глядя на Аскольда, — Тебе чего?       — Вон то мороженое, — убийца ткнул пальцем в сторону вафельного стаканчика, наполненного ванильным лакомством, и выпрямился, вернув себе привычный горделиво-нахальный вид. — Я тебе верну деньги у лежаков. Уж больно резво ты меня сюда утащила, моргнуть не успел.       — Дебил что ли? Даже будучи говнюком, ты все равно мой брат, я с тобой из-за мороженого рассчитываться не буду… И ванильное мороженое, пожалуйста.       Последняя фраза была обращена к шиго.       Та засуетилась, сгребла кинары коготками, бдительно пересчитала и принялась за исполнение заказа. Спустя пару минут Сольвейг вручила юноше его мороженое и один из коктейлев. Парочка даэвов зашагала обратно в сторону лежаков.       Насколько бы не было лениво, а переворачиваться и возвращаться в исходное положение Юстиэлю всё-таки пришлось. Заслышав приближающиеся шаги, он пошевелился и уселся на лежаке.       Дети шли подозрительно молча. Либо они уже подрались, либо буря только назревала. Но пока что синяков не было ни на одном из них. Аскольд наслаждался своим мороженым, будто позабыв о всех колкостях, которые намеревался отпустить в адрес Сольвейг. А младшая артистка несла пару коктейлей.       «Неужели отпуск так действует?» — подумал целитель, с благодарным кивком и улыбкой приняв притянутый ему коктейль.       — Спасибо, — Тея кивнула Аскольду, который нес предназначавшийся ей коктейль и улыбнулась, — Любо-дорого посмотреть.       Сольвейг фыркнула и плюхнулась обратно в свой шезлонг. Некоторое время прошло в молчании, нарушаемом только журчанием коктейлей по трубочкам.       — А пойдём искупаться ещё разок? — внезапно предложила Тея, отставив в сторону пустой стакан. Младшая артистка сразу же отрицательно мотнула головой, двигаться ещё ей было лень. Тогда Алетейя коварно глянула в сторону мужа.       — Юстиэль?..       Целитель в два глотка допил свой коктейль, поначалу решив тоже отказаться. Солнце и сладкий напиток разморили настолько, что хотелось только лежать и дремать. Но затем он едва не кожей ощутил эмоции, вложенные Теей в обращённый к нему взгляд.       — Я за, — тотчас согласился Юстиэль и сел на лежаке. Пустой стакан был водружён в песок, увязнув в нём на треть, а сам даэв поднялся на ноги и протянул супруге руку.       — Я пас, — махнул рукой Аскольд, решив остаться поваляться на солнышке. Оно и впрямь действовало умиротворяюще, даже извечно ехидному убийце хотелось просто лежать и наслаждаться воздухом. Даже присутствие языкатой сестрицы не отравляло этот чудесный денёк.       Тея ухватилась за руку Юстиэля, поднимаясь со своего места.       — Ну ладно, но потом не жалуйтесь, что вам было мало моря, — шутливо пригрозила бардесса.       Парочка из целителя и артистки стала отдаляться от своих детей, оставляя их в обществе друг друга.       На этот раз вода показалась не такой уж и холодной, хотя тело успело обсохнуть и прогреться на солнце. Юстиэль не выпускал руки супруги, пока они заходили в солёные волны. Было нечто упоительное в таком купании вместе.       — До того дальнего рифа? — скосив взгляд на Тею, хитро спросил целитель. Он явно предлагал не соревнование, а скорее способ удалиться от «цивилизации» максимально далеко.       — За дальний риф, — тихим предвкушающим голосом произнесла Алетейя, наконец-то отпуская руку целителя. Море приняло даэвов в свои объятия, приятно охлаждая и очищая разум от лишних мыслей и переживаний. Оставалось лишь удовольствие от пребывания в воде и спокойствие. Отпуск явно был не лишним для них всех, пусть Юстиэль и долго противился ему.       По мере того, как отдалялся берег, Тея плыла всё медленнее и медленнее. До рифа она почти дрейфовала, дожидаясь супруга.       Он старался не отставать, хотя получалось не очень хорошо. Конечно, Юстиэль не шёл ко дну топором, но в скорости и умении плавать он явно уступал супруге.       Постепенно берег стал далёкой пёстрой полосой. Где-то там остались и дети, а заодно и все тревоги и переживания, связанные с «а после отпуска опять на службу…». Наконец долгожданный риф приблизился. Он оказался небольшой скалой, поросшей кораллами и уходящей глубоко под воду. Природное чудо закругляло его в форму полумесяца, так что внутри была небольшая бухта и даже подобие крошечного пляжа с мелким словно мука песком.       — Красотаааа… — Тея подплыла чуть ближе, укладываясь на импровизированное «дно» и ощущая себя жемчужиной в ракушке. Набегающие волны приятно ласкали кожу, заставляя беспричинно улыбаться, — Иди ко мне?       Девушка улыбнулась Юстиэлю, призывно помахав ему рукой. Такой момент хотелось разделить на двоих, оставив ещё одно хорошее воспоминание.       Целитель «причалил» поближе, позволив волнам донести себя совсем в упор к Тее. Здесь, в отличие от берега, волны казались спокойнее и будто мягче. Они только дополняли картину уединённого рая на двоих.       — Отличное место, — шепнул Юстиэль, чтобы голосом не мешать шёпоту моря рядом. Он склонился к супруге поближе, вглядываясь в её блестящие глаза. Их глубина ворожила и затягивала до сих пор, отметая все прочие мысли куда-то далеко.       — И отличная компания, — улыбнулась Тея, поднимая руку и мягко касаясь скулы целителя, — Надо бы почаще выбираться…вот так. Или вообще без детей. Они у нас всё-таки взрослые, недельку-другую без мамы с папой проживут…       Девушка хихикнула, представляя лицо Сольвейг, если бы они сказали ей, что уезжают, а она остается с братом дома.       — А мы тут… где-нибудь в домике поменьше, только вдвоем, предоставленные друг другу и морю. Шикарная перспектива.       «И разнесут нам дом заодно», — подумал Юстиэль. Он очень живо представил себе драку повзрослевших детей, ставших бардом и убийцей. И если раньше дело ограничивалось разбитой вазой, упавшей с задетого в драке комода, то теперь было чревато оставлять кошку и собаку без присмотра. Но уединение с Теей было гораздо более привлекательным и перевешивало чашу весов на себя.       — Мы же тогда из постели не выберемся, — так же тихо мурлыкнул целитель и коснулся губ супруги чувственным поцелуем, прикрыв глаза.       «Разве что ночью на море, для смены обстановки, так сказать», — мысленно отозвалась Тея, не желая прерывать поцелуй. Девушка обняла Юстиэля за плечи, прижимая теснее к себе, словно стремясь передать таким образом искорку потихоньку зарождающегося желания. Тот факт, что тут рядом может кто-то проплывать, похоже, абсолютно не заботил бардессу, жаждущую новых приключений на любовном поприще.       Постепенно поцелуй стал более страстным. Волны щекотали кожу, обостряя ощущение тепла, которое было между двух сплетённых в объятиях тел. Юстиэль отстранился, когда стало не хватать воздуха. А пробуждавшееся желание начало требовать большего.       — А если нас кто-то заметит тут? — сквозь тихий смешок поинтересовался он и наклонился к тесемке купальника Теи. Ухватив тонкую верёвочку зубами, целитель потянул её вниз.       — То пусть он обзавидуется, — хмыкнула Алетейя, позволяя целителю творить всё, что ему вздумается. Приподняв ногу, девушка недвусмысленно коснулась коленом промежности мужчины, стараясь раздразнить и возбудить, принуждая действовать активнее. — И посыпая голову пеплом бежит куда подальше…       Острые ноготки впились в плечи, оставляя первый след.       Юстиэль шумно вздохнул, даже выпустив тесёмку. Ему снова пришлось хватать её зубами, чтобы продолжить затеянную игру. Теперь он не отказал себе в удовольствии укусить Тею за плечо, правда совсем несильно. Такова уж была натура целителя — если и «звереть», то несерьёзно, в шутку.       Так чередуя страстные поцелуи с лёгкими укусами, Юстиэль умудрился освободить грудь супруги от верха купальника, подставив её и своему взгляду, и солнцу. Теперь он болтался на одном ремешке, опоясывавшем тело девушки поперёк, и особой помехи не представлял.       — Ты моя сирена сегодня, — шепнул мужчина и поочерёдно втянул губами каждый сосок девушки, при этом правой рукой поглаживая её по бедру, а заодно и подцепляя нижнюю часть купальника.       — А ты, тогда, очарованный мной моряк… — шумно выдохнув, произнесла Алетейя, — Которого я выманила с корабля своим пением…       Очередная волна окатила сплетенные тела. Тее повезло, что они с Юстиэлем расположились на склоне и накатывающие волны не заставляли судорожно подниматься в надежде не наглотаться воды. Лишь кончики через чур отросших волос плескались в море.       — И потом утащишь меня в пучину? — отстранившись, поинтересовался Юстиэль. От поцелуев остался солоноватый привкус на губах, что только добавляло ситуации пикантности. Противоречивые ощущения от тёплого солнца и морской прохлады, которая то накатывала, то отступала волнами, только распаляли желание.       Наградив Тею ещё одним коротким поцелуем в губы, Юстиэль выпрямился, чтобы снять с неё мешавшуюся деталь купальника. Да и себя раздеть тоже не мешало. Возбуждённая плоть уже требовала активных действий, что отражалось расширившимися зрачками и участившимся дыханием. Необычность ситуации заводила не хуже любимых плетей и верёвок.       — Или заставлю жениться на себе, — хихикнула Алетейя, чуть приподнимая бедра, чтоб Юстиэлю было удобнее раздевать её. Оставшись почти что полностью обнаженной, девушка закусила губу, глядя на целителя снизу вверх. Во взгляде отражалось и желание, и восхищение, и безграничная любовь с толикой извечной жажды. Даже солнце не могло полностью высветить потемневшие от возбуждения глаза бардессы.       Целитель отбросил в сторону кусочек ткани с тесёмками и свои купальные шорты. Ткань легла на чуть прикрытый водой бережок в пределах видимости. После этого мужчина снова склонился к Тее, глядя на неё со смесью обожания, страсти и безграничной нежности.       — Хочу тебя, — тихо прошептала девушка, раскрываясь перед супругом, — До безумия…       В последнем Юстиэль был полностью солидарен с Теей. Даже по прошествии десятков лет супруга была желанной и вызывала безумное, на грани животной страсти желание. Не мучая ни себя, ни девушку, целитель направил себя в её тело, плавно качнув бёдрами. Сыграла на руку и подкатившая волна, придавшая лёгкое ускорение и коснувшаяся разгорячённых тел. Юстиэль прикрыл глаза и не сдержал стона. От бури ощущений почти кружилась голова. А иллюзия уединённого рая для двоих подчинила темп своей воле, сделав его чувственным и неторопливым, таким же, как и морские волны.       С губ бардессы сорвался пока что тихий стон, стоило ощутить в себе первое проникновение. Закрыв глаза, Алетейя наслаждалась движениями целителя, закинув ноги ему на бедра для удобства.       Происходящее пьянило, заставляя девушку то и дело вскрикивать, когда Юстиэль задевал особо чувствительную точку внутри неё. Тею не заботило, что стоны могли услышать с берега.       Теперь шум моря стал как будто тише, ушёл на второй план. Весь слух поглотили собой стоны и шумное, рваное дыхание. Юстиэль постепенно наращивал темп, нисколько не беспокоясь о том, что помимо него и Теи кто-то тоже мог доплыть до этого рифа. «Пусть завидуют», — озвученная супругой мысль растянула губы в едва уловимой улыбке.       Целитель упёрся обеими ладонями в песок по бокам от плеч девушки. Пальцы увязли в мягком песке. Высоко над головой громко вякнула чайка, став невольным свидетелем происходившему.       Ладонями Тея отчаянно цеплялась за плечи Юстиэля, терзая его кожу своими острыми ноготками. Наверняка останутся следы, как и всегда, и целитель с ворчанием будет их сводить, в глубине души довольный до нельзя.       — Быстрее… — выдохнула Алетейя, подаваясь навстречу супругу.       Ещё быстрее, немного, совсем чуть-чуть… Считанные мгновения отделяли её от пика и бардесса неосознанно хотела приблизить этот момент.       «Быстрее», — это же слово молоточками стучало в висках, металось в крови бурным адреналином и срывало приглушённые стоны с губ. Пусть вода теперь и мешала, Юстиэль всё равно ускорился, и его движения стали отрывистыми. Они поднимали тучу мелких брызг, которые почти не ощущались разгорячённой кожей.       Волна оргазма накрыла Тею с головой, заставляя забыть о том, где она вообще находится. Оставалось только это бесконечно приятное ощущение единения со своим любимым. Бардесса подалась ему навстречу последний раз и обмякла, блаженно улыбаясь и тяжело дыша. Сердце стучало как обезумевшее, но это не волновало девушку.       Юстиэль зажмурился, последовав за супругой. Её стоны и жаркая пульсация в мгновение ока довели целителя до пика. Он замер, с удовольствием вдыхая пахнущий солью воздух и чувствуя, как сладкая истома расползается по всему телу.       — Я люблю тебя, коварная сирена, — слегка хрипло прошептал он и склонился к Тее, вовлекая её в долгий поцелуй.       — Ну тогда у тебя два выхода… — коварно прошептала Алетейя, прерывая затянувшийся поцелуй, — Либо ты на мне женишься, либо я утаскиваю тебя на дно морское…выбирай!       Девушка толкнула целителя в плечо, вынуждая перевернуться на спину и нависла над ним, заслоняя собой солнце. Оно вызолотило светлые волосы, делая её и в самом деле похожей на мифическое существо.       Юстиэль засмеялся и положил обе руки на песок над головой, на манер связанного пленника.       — Сдаюсь, выходи за меня, о сирена, — покорно выдохнул он, не сводя взгляда с лица Алетейи. — Только не надо меня топить.       После этого он поднял руки с песка и протянул их к супруге, чтобы обнять за талию.       — Ладно, так и быть, — «сжалилась» Тея, наклонившись для того, чтобы поцеловать Юстиэля, — Тогда поплыли назад?       Девушка подняла голову, озадаченно глянув по сторонам.       — А…где наша одежда?       Кусочек рифа, на котором раньше покоились плавки Юстиэля и низ от купальника Теи был девственно пуст.       Юстиэль встрепенулся. Сердце сильно стукнуло в груди, а по спине пробежались неприятные мурашки.       — В смысле где? Вот тут же… — он сел и махнул рукой в сторону, куда бросил вещи, — были… Ой.       Судя по всему, море уволокло опрометчиво оставленную даэвами одежду. И теперь она могла уплыть очень далеко, пока парочка была занята друг другом.       В другое время Алетейя наверняка попеняла была супругу за потерянные вещи, но ей было настолько хорошо и лениво, что она просто расхохоталась.       — Ну что, герой мой, как будем выходить из ситуации? Я как-то не очень морально готова щеголять по пляжу своими прелестями…       Тут Тея, конечно, чуть-чуть слукавила. Дома она не гнушалась перебежек голышом из комнаты в ванную и обратно, но сугубо при дочери. При Аскольде Тея себе такого не позволяла.       — Остается только попросить детей швырнуть в нас полотенцем, — пристыженно пробормотал Юстиэль и глянул сначала на коварную морскую даль, унёсшую вещи, потом — на супругу. — Или досидеть тут до темноты, занимаясь… своими делами.       Последний план был хоть и заманчив, но крайне сомнителен, учитывая высоко стоявшее солнце и отсутствие даже намёка на питьевую воду.       — Боюсь, они начнут искать нас прежде, чем опустится солнце… — вздохнула Алетейя, садясь ровно и поправляя верх от купальника. Водворив его на законное место, девушка улыбнулась супругу, озорно и авантюрно, как раньше.       — Чур, ты кричишь!       Юстиэль сел и потянулся, сделав глубокий вдох. Прокашлялся, как если бы собрался орать прямо сию секунду. Но затем он спокойно выдохнул и сполз с берега в воду, аккуратно обогнув супругу. Мурашки не заставили себя ждать. За прошедшее время он настолько согрелся, что море снова показалось ужасно холодным.       «Солли, — почему-то мыслями он потянулся именно к дочери, очень живо представив выражение лица Аскольда, если заигравшиеся родители обратятся именно к нему. — Тут так неловко вышло… в общем, встреть нас, пожалуйста у кромки воды… с парочкой полотенец».       «Что случилось?!» — Сольвейг отозвалась спустя пару минут, как будто девушка спала или была чем-то слишком занята. Настолько, что не могла ответить на мысленный призыв…       — Поплыли? — Тея вопросительно глянула на супруга, очутившись рядом в воде. Она не знала, что тот уже связался с Сольвейг мысленно и сейчас недоумевала, почему же он медлит.       — Пусти уже меня, мелкая, — зашипел Аскольд, тотчас учуяв слабину в «атаках» сестры. Хватка девичьей руки на его волосах слегка ослабла. Или так показалось. Но как бы то ни было, лежать носом в песке молодому убийце, да ещё и генералу, не позволяла гордость. Сольвейг, с которой он умудрился поцапаться в отсутствии родителей, оказалась удивительно ловкой для бардессы.       — Ага, сейчас, — Юстиэль тем временем кивнул Тее, размеренно двигая руками, чтобы не пойти ко дну. Он ждал ответа Сольвейг. Ведь покажись парочка даэвов на берегу в голом виде, хорошего будет мало. И наконец, девушка отозвалась.       «Все в порядке… с нами. А вот с одеждой не очень», — туманно пояснил Юстиэль в ответ на вопрос дочери.       — Поплыли потихоньку, — уже вслух он обратился к Тее и первым двинулся в море, чтобы обогнуть риф-полумесяц и вернуться к берегу.       — Ага, хер тебе, я тебя пущу, а ты опять тут будешь своими ручонками махать?! Жри песок, пока родители не приплывут и не спасут тебя.       Сольвейг повезло, что Аскольда разморило на солнце, иначе исход «поединка» был бы совсем другой.       — Давай… — Алетейя последовала за целителем. Тут уж им было не до игр в догонялки, никому явно не хотелось объясняться с детьми и потому оба даэва на редкость медленно плыли к берегу.       Аскольд дёрнулся ещё раз, но тем самым сделал себе только больнее. Он до сих пор носил длинные волосы, позабыв о том, какую злую шутку они сыграли с ним при «расставании» с Рыжим. А теперь вся грива была в руке рассерженной сестры.       — Пусти, я обещаю тебя не трогать, — засопел убийца, оставив попытки вырваться. Представать перед родителями в таком виде ему совершенно не хотелось.       А нашкодившая парочка приближалась к берегу. Юстиэль ускорился. В конце-концов, решил он, за вещами не уследил, значит и первым позориться ему. Целитель подплыл достаточно близко, чтобы оставаться в воде, стоя на коленях. Так Сольвейг не придётся заходить слишком глубоко. Картина на берегу заставила на миг забыть даже о смущении и неловкости. Аскольд неуклюже барахтался в песке, придавленный младшей сестрой. Юстиэль тихо усмехнулся. Всё-таки уроки Маору о том, как «надо бить мальчиков» не прошли даром.       «Подай нам полотенца, парочку», — Юстиэль снова мысленно потянулся к дочери, надеясь, что загар скроет пылающие от стыда скулы.       — А… — Сольвейг на мгновение оторвала взгляд от Аскольда, переведя на родителей, — Сейчас… А ты, гад, будешь знать у меня.       Напоследок ткнув братца лицом в песок, девушка отпустила его и стала подниматься. Но юноша решил отомстить и, сев, стукнул её по мягкому месту. Разьяренная бардесса рыкнула и не долго думая вцепилась в его ладонь зубами, прокусывая до крови.       — Ааааа, больно же, идиотка! — заорал Аскольд, выдергивая руку. — Совсем сдурела!       Показав убийце средний палец, девушка всё-таки поднялась и ухватила два полотенца.       — Так что у вас случилось?       — Эммм… — многозначительно протянул Юстиэль и скосил взгляд вбок, на подплывшую супругу. Главное было не начать говорить одновременно и при этом разные вещи. Выглядело бы очень глупо. И тут лицо целителя просветлело от посетившей его идеи. Он прямо посмотрел на Сольвейг и тихо пробормотал:       — Мы позагорали голышом и шмотки смыло в море. Швырни в меня полотенцем, пожалуйста.       Юстиэль вытянул обе руки, готовясь ловить полотенце.       — Да, да… — почти без паузы закивала Алетейя, виновато улыбаясь дочери, — Чуть не уснули там, и не заметили.       — Ааа, — Сольвейг зашла почти по колено и замахнулась, чтоб бросить полотенце, но взгляд уперся в Тею, на которой по-прежнему был верх от купальника, — Погоди, то есть всё, кроме этого смыло? Или ты его не снимала, загорая?       На лице девушки нарисовалось ехидство.       — Врать нехорошо! — полотенца все-таки отправились в полет       — Прости, — улыбнулся Юстиэль и поймал полотенце, едва не схлопотав им по физиономии. Он опустил ткань под воду и проворно обмотал вокруг бёдер.       — А вы тут, я смотрю, не скучали? — целитель встал с коленей и посмотрел на Аскольда, баюкавшего прокушенную до крови руку.       Тея мило зарделась, обматываясь полотенцем. Она до сих пор не могла привыкнуть, что дочь уже давно не маленькая девочка и с ней вполне можно спокойно говорить даже о таких неловких вещах.       — Мы с вашим папой заигрались, — туманно произнесла бардесса. — Вы опять подрались? Что теперь?       Выйдя из воды, Тея первым делом направилась к сыну.       — Покажи руку.       Юстиэль вышел следом.       — Как будто хищник цапнул, крови столько, — заметил целитель.       Аскольд к тому моменту поднялся с песка и нехотя отстранил укушенную конечность от груди, протянув её матери. Крови и впрямь было прилично: Сольвейг от души укусила достававшего её братца. На мягкой части между большим и указательным пальцем красовались алые следы.       — Ерунда, — хмыкнул юный убийца и скосил взгляд на сестру. — Лишь бы это бешенство не было заразным.       — Юс, залечишь?       Раньше она бы и не стала просить о такой ерунде. Ей частенько доводилось сводить синяки и ссадины любимых отпрысков, как после драк друг с другом, так и после неудачных игр в доме или саду. Но теперь использовать эфир Тея могла только с оружием, а тащить арфу на пляж совершенно не входило в её планы. Приходилось просить.       — Солли, ну что ты как кошка дикая, — укоризененно вздохнула старшая бардесса.       — Он первый начал! — Совсем как в детстве возмутилась младшая, — Вот и огреб по заслугам!       Юстиэль качнул головой, видя негодование дочери. Выросла, окрылилась, а до сих пор очень сильно походила на себя 6-ти летнюю.       — Давай посмотрю, что там у тебя, боец, — по-доброму ухмыльнулся целитель, когда подошёл ближе к Тее и покусанному убийце. «Боец» — так маленького Аскольда называл и сам Юстиэль, и один из знакомых асмодиан. Озвученное вслух шутливое прозвище навевало целый ворох воспоминаний.       Простёртая над местом укуса ладонь засветилась ярким серебром.       — Сейчас будешь как новенький, даже следа не останется, — вдруг заговорил Юстиэль, чтобы отвлечь сына от неприятных ощущений, пока заклинание стягивало края распоротой кожи.       — Ой, да что вы с ним носитесь, будто он сахарный, — обиженно фыркнула Сольвейг. Ей было досадно, что брату уделяют столько внимания, когда он на самом деле виноват.       — Потому что не надо портить отдых разборками, — спокойно произнесла Алетейя, глядя за процессом. Когда видимых следов не осталось, девушка потянулась к супругу, легонько поцеловав его в щеку. — Спасибо.       Аскольд окинул придирчивым взглядом место укуса, но кожа там и в самом деле стала гладкой.       — Спасибо… — наконец произнес юноша, — пап.       Юстиэль кивнул с улыбкой. Он поймал себя на нелепой мысли, что всё происходящее кажется частью сна. Только не привычного кошмара про Эскадрон или размолвку с сыном, а вполне себе счастливого и приятного. Такого сна, от которого очень не хочется просыпаться.       «Ущипни меня?» — целитель мысленно потянулся к супруге.       — Позагорайте тут ещё немного? А мы пойдём придумаем что-нибудь с обедом, — уже вслух предложил Юстиэль, обращаясь к детям, и развёл руками, намекая, что полотенце на пляже вряд ли останется. — Только не кусаться.       — Ага, — сквозь зубы процедила Сольвейг, укладываясь ровно и закрывая глаза, — Главное, вы там не заиграйтесь опять.       Тея послушно ущипнула целителя за бок и улыбнулась. «Не спишь, не спишь…»       — Не переживай, Солли, — мягко улыбнулась Алетейя, — Мы будем следить за временем. Как вам тут надоест — приходите.       Тея по-прежнему относилась к дочери, как к трудному подростку. Юношеский максимализм все ещё бушевал в младшей артистке, и Алетейя старалась оставаться к этому терпимой.       — Пойдём, — бардесса поднялась, взяв супруга под руку.       Целитель кивнул, и парочка стала удаляться с пляжа. Их обоих совершенно не смущали полотенца, опоясавшие бёдра. Как будто те были частью купальных костюмов и чем-то самим собой разумеющимся.       — Навестим местный ресторанчик или дома посидим? — задумчиво поинтересовался Юстиэль. Хотя ответ уже сам витал в воздухе криками чаек и солёным воздухом, шедшим в гостиную сквозь приоткрытое окно. Снятый дом был хоть и маленьким, но очень уютным.       Что-то заказать, что-то — приготовить самим. Внезапно захотелось придать грядущему обеду атмосферу домашнего уюта и некого праздника. Шиго охотно принесли недостающие ингредиенты… за плату, разумеется.       Так что дело было за малым — одеться и сервировать стол.       В обществе брата Сольвейг выдержала сорок минут. Пока тот не шевелился и не ворчал, что солнце палит и пора домой, все было замечательно. Можно было закрыть глаза и игнорировать его присутствие. Но стоило Аскольду открыть рот, как иллюзия рассыпалась сама собой.       — Неженка, — презрительно фыркнула Сольвейг, но все же поднялась и стала собираться. Доля здравого смысла в словах убийцы определенно была и если они не хотят в первый же день обгореть, то придется уходить. Аскольда такой расклад дел тоже полностью устраивал. Так что вскоре младшее поколение бодро шагало по тропинке к дому, где Тея с Юстиэлем уже накрыли обед, плавно переходящий в ужин.       — О, ну наконец-то, — дверь открывал сам целитель, и проголодавшийся, и заждавшийся отпрысков. Вслух он об этом не говорил, но сильно переживал, не подерутся ли они там. Да и солнечные удары посреди отпуска тоже не сильно хотелось лечить.       Из гостиной в маленькую прихожую домика плыл аромат приготовленных блюд и распалял аппетит.       — Приводите себя в порядок и давайте за стол, уже всё готово, — сообщил Юстиэль и забрал из рук Аскольда опустевшую корзину. В ней они с Теей и Сольвейг приносили на пляж фрукты.       — Пахнет вкусно, — потянув носом, произнесла Сольвейг. Перспектива вкусно поесть явно подняла ей настроение, так что девушка, что-то весело мурлыкая под нос, унеслась наверх. Помедлив, Аскольд направился туда же, справедливо рассудив, что вряд ли сестричка будет плавать в ванной вечность. Можно и подождать.       — Юс, достань сахарницу, пожалуйста? — Тея отвлекла целителя от раздумий, ткнув пальцем на верхнюю полку, до которой она не доставала. А тащить стул было лень, — Юстиэль!       Целитель вздрогнул. Он стоял, привалившись спиной к кухонной столешнице. И судя по устремлённому к потолку взгляду, витал в облаках. Громкий оклик супруги вернул Юстиэля к реальности.       — А? — он хлопнул глазами и улыбнулся уголками губ, при этом ехидно скосив взгляд вбок, будто убеждаясь, что дети ушли. — Ты у меня слаще любого сахара, зачем он тебе?       Пока говорил, целитель подался вперёд и обвил руками талию Теи, чтобы уже вместе с девушкой отстраниться обратно к столешнице. Не дожидаясь реакции, Юстиэль крепко поцеловал бардессу в губы. Море и азарт отпуска явно ещё шумели в его голове.       «Невозможный…»       Не успев даже ответить, Тея оказалась вовлечена в поцелуй. Но нельзя было сказать, что девушка была против. Явным доказательством были руки, ухватившие целителя за плечи и прикрытые глаза. Алетейя по-прежнему обожала своего супруга, и радовалась каждому вот такому моменту, проведенному вместе.       — Я же не смогу съесть сама себя, — наконец усмехнулась артистка, чуть отстраняясь, но не высвобождаясь из объятий, — Придется искать заменитель…       — Так и быть, я тебе помогу, — «великодушно» кивнул Юстиэль. Его улыбка стала заметнее, а значит — в голове созрела очередная глупость. Целитель ловко переместился за спину супруги, а руками крепко обнял её поперёк живота. Такого нехитрого захвата вполне хватило, чтобы поднять артистку над полом.       — Хватай сахарницу, — смеясь, предложил мужчина, а потом явно наигранно закряхтел: — Долго я так не простою! Кому-то пора заняться физической нагрузкой…       Удивлённо хлопнув глазами, Алетейя взмыла вверх. Секундное оцепенение прошло, пальцы сомкнулись на керамической посудинке.       — Ах ты ж!.. — после заявление о нагрузках возникло непреодолимое желание огреть целителя этой самой сахарницей, но было жалко. Кого именно — голову Юстиэля или хрупкую посудинку, Тея сама толком не знала, — Всё уж, страдалец, можешь спустить меня на землю!       Юстиэль исполнил указание супруги и аккуратно поставил её обратно на пол. Однако он не спешил разжимать объятий и через плечо девушки потянулся к её уху, намереваясь то ли укусить, то ли шепнуть нечто весьма личное.       Но тут с лестницы послышались шаги. Судя по всему, кто-то из детей уже закончил приводить себя в порядок и теперь спешил на кухню за стол.       — Мам, пап, а что у нас… ооо, — Сольвейг застыла в дверях, умилённо глядя на родителей, — Ну вас прям одних только оставь… Может надо было два дома снимать, чтоб не мешать вам?       — Не надо, — торопливо отозвалась Алетейя, мило зардевшись. Щеки девушки порозовели, как будто ей и впрямь было неловко, что мало вязалось с общим образом боевой бардессы. — А где Аскольд?       — Плещется в душе, — ответила младшая, — Сказал, недолго, так что скоро будет.       Юстиэль разжал объятия и выпрямился. В отличие от супруги он остался невозмутим.       — Можем пока тарелки расставить, — предложил целитель. Новый дом въехавшая на каникулы семья успела изучить крайне бегло, потому Юстиэль имел крайне смутное представление, где может находиться посуда.       В первом шкафчике обнаружились полки со специями и бутылки масел. Во втором — стопка чистых кухонных полотенец. И только третий порадовал несколькими старенькими, но красиво расписанными тарелками.       К моменту окончания сервировки, лестница вновь заскрипела под шагами. Аскольд шел не таясь, размышляя о чём-то и едва заметно улыбаясь. С мокрых волос капала вода и в таком виде он был очень похож на своего отца, который тоже частенько вот так задумывался о своём.       — Эй, спустись с небес на землю, — Сольвейг щелкнула пальцами перед носом брата, когда он подошел поближе, — Садись давай, ужинать пора.       Юноша перевёл заторможенный взгляд на сестру. По всей видимости он ушёл в свои мысли ну очень глубоко. Синие глаза упёрлись в Сольвейг. И не было в них ни привычного ехидства, ни вечной жажды подкалывать младшую родственницу. Как если бы Аскольд на миг скинул привычную маску, став простым юным даэвом. На его губах даже появилась задумчивая улыбка. Но всего на миг. После чего молодой убийца привычно фыркнул.       Однако готовая сорваться вслух острота так и осталась не озвученной. Аскольд поймал пристальный взгляд отца. Юстиэль явно был бы не рад очередной перепалке, могущей разразиться между отпрысками.       — Вкусно пахнет. Да и выглядит тоже, — сдержанно прокомментировал Аскольд и прошёл к столу мимо Сольвейг.       «Нет, я точно сплю», — Юстиэль мысленно шепнул Тее, донельзя довольный, что один только взгляд возымел такое действие на сына. А то, что причиной «кроткого» поведения могли стать собственные мысли юноши, целитель даже не подумал.       «Аж удивительно… неужели это отпуск на них так действует?» — удивленно отозвалась Алетейя, садясь за стол.       Некоторое время царила тишина, разбавляемая только звоном вилок по тарелкам. Подобной идиллии давно не наблюдалось в семействе, и каждый торопился урвать кусочек спокойствия прежде, чем оно кончится.       — Спасибо за ужин, — ритуально произнесла Сольвейг, улыбаясь родителям, — Было вкусно.       Юстиэль кивнул, без слов соглашаясь и с женой, и с дочерью. Выглядел он донельзя довольным, а сохранись сила целителя душ — наверняка бы отразилась серебристым свечением, как бывало раньше.       Каким-то хмурым и задумчивым оставался только Аскольд. Юноша почти не разговаривал во время еды, больше слушал и только изредка вставлял краткие реплики. Он постоянно думал о своём.       — Спасибо, — сыто вздохнул убийца и отодвинул пустую тарелку от себя. Подхватываться и мыть посуду, как бывало в детстве, юноша не спешил. Он помолчал немного, скользя взглядом по семейству, а потом выдал совершенно спокойным, будничным тоном:       — Знаете, я тут подумал… что хочу снова жить с вами в Интердике.       Юстиэль забыл сделать очередной вдох. А конфета, которую целитель до этого сосредоточенно освобождал от обёртки, так и осталась яркой блёсткой в руках. Совладать с удивлением удалось только спустя несколько ужасно долгих мгновений.       — Сынок, а ты часом не перегрелся на солнце-то? — заботливо поинтересовался Юстиэль, когда челюсть перестала падать вниз, а дар речи вернулся. Целитель даже потянулся через стол, чтобы коснуться лба сына. Благо, кухня была маленькой, и сделать это удалось без особых проблем.       — Нет. Пап, мам, я хочу домой, — с присущей ему уверенностью заявил Аскольд, беспрепятственно позволив отцовской ладони коснуться своего лба.