Истории из жизни

      Прошло несколько месяцев с момента, как Алетейя осыпалась серебряный пепел на глазах у Юстиэля. Она не нашлась ни на одном кибелиске, не было её и в Храме, в который опальный целитель украдкой заглянул, прячась в просторной мантии с глубоким капюшоном. Сильно ссутулившись и неловко ковыляя, он довольно умело изобразил старца и остался неузнанным.       Однако стоило покинуть тяжелые каменные своды, мужчина понял, что плечи не хотят распрямляться, возвращая привычную осанку. Ноющая пустота в груди оплела сетями все мышцы. Юстиэль сделал ещё пару шагов, тяжело привалился плечом к стене Храма Изобилия и медленно сполз на пол, обхватив себя руками. Солнечный свет нещадно резал глаза даже под капюшоном, и жрец зажмурился. Несколько волн крупной дрожи сотрясли тело, и он замер, осторожно, мелкими порциями вдыхая теплый весенний воздух.       «Тея…», — пальцы судорожно вцепились в ткань плаща напротив груди. Он до сих пор чувствовал прикосновения целительницы, легкие, сияющие серебром лекарских чар и давшие ему эту проклятую, одинокую вечность. Полученная от жрицы память покорно возвращала сознание в моменты, которые пара целителей проводила вместе. Он упорно жил прошлым, распаляя старые раны, боясь забыть и потерять то сильное чувство, что пробуждали в нем глубокие синие глаза.       Мимо сновали даэвы, мельтешили питомцы. Совсем рядом остановился байкрон, усердно коптя голубое небо выхлопом. К реву двигателя примешался звон монет. «Щедрый» волшебник, восседавший на стальной машине, бросил милостыню скорчившемуся у аукциона попрошайке. Юстиэль поморщился и проследил прыжки мелких монет по камням. Они брякнулись совсем рядом, и звон болезненным уколом отозвался в голове.       В последнее время это случалось всё реже — вспышки неконтролируемых воспоминаний, спонтанно рвавшиеся наружу и словно рассказывавшие, что следовало делать и как пользоваться обретенной силой. «Целитель душ», — мысленно хмыкнул жрец, загипнотизированный блеском кинар перед собой. — Кто успел, тот и съел! — крикнул незнакомый голос. Монетки смела ловкая, затянутая в рваную перчатку рука. Сам от себя не ожидая подобной прыти, Юстиэль подскочил на ноги, сгребая незнакомого даэва за грудки и впечатывая спиной в стену, к которой секундой ранее прислонялся сам. С головы слетел капюшон, и налетевший ветерок охотно забрался в спутанные светлые пряди, напоминавшие наспех собранный сноп соломы.       Лишь пронзив взглядом наглеца, жрец опомнился. Ему эта мелочь была совершенно ни к чему, и все же… Мальчишка-даэв, на деле оказавшийся начинающим стрелком, испуганно воззрился на ожившую горку тряпья. Молчаливый нищий, битый час сидевший около аукционного почтового ящика, оказывается, был даэвом последней ступени посвящения. А теперь взгляд почти лишенных цвета глаз, в которых едва-едва угадывался зеленый, не сулил горе-воришке ничего хорошего.       - В-вы чего? .. Я пошутил же! Пустите, — выдавил юноша и покорно высыпал в протянутую костлявую ладонь украденные монеты. Сухие губы мужчины растянулись в неприятной улыбке, а вторая его рука проворно легла парню на лоб, без особых усилий удержав в том же положении — прижатым к стене. Парнишка лишь сдавленно охнул, когда терзаемый пестрыми бесконтрольными образами Юстиэль ослабил контроль над собой, позволяя эфирным сенсорам метнуться к его разуму. Секундного контакта было достаточно для струйки крови из носа и подкосившихся коленей. Жрец убрал от юного даэва руку и с презрением посмотрел, как тот осел на камни мостовой.       - На целителя душ, — усмехнулся мужчина и бросил юноше ранее украденные им кинары. А затем накинул на голову капюшон и поспешил прочь, понимая, что своей выходкой привлек слишком много внимания. Да и боль в голове усиливалась с каждой секундой, проведенной в большом скоплении даэвов.       До вылазки на Дерадикон ещё было прилично времени, которое нужно чем-то занять. Из всех свитков руки нащупали именно бертронский. Мягкое солнце в крепости ласково коснулось темного капюшона и попыталось огладить лицо Юстиэля. Вопреки обыкновению, целитель плотнее запахнул плащ. За его спиной возникла пара белоснежных крыльев.       Уже поднимаясь к Вратам Бездны, он бросил мимолетный взгляд на кибелиск. Неопытные даэвы попадали туда после схваток с волками, огромными медведями и краллами. Тяжело дыша, новички обменивались впечатлениями и восстанавливали силы прямо там, на прогретых солнцем камнях.       Целитель сделал последний сильный взмах крыльями и вытянул руку вперед к порталу, зажмурившись, чтобы не видеть картины внизу.       Легкое головокружение сменилось на полутьму Бездны. До осад ещё было около часа, но на главную площадь уже начали стягиваться бойцы альянсов. Жрец повел плечами и бегло глянул по сторонам, на несколько мгновений задержавшись в их рядах. Новое «зрение» позволяло ощутить их волнение, страхи, а у кого-то — даже боль от наспех залеченных ран, что получили в миновавших походах по подземельям.       Дыхание сбилось и стало тяжелым, а сердце замедлило свой ритм, еле-еле сжимаясь в груди. Целитель упорно касался каждого даэва эфирным импульсом так, чтобы «подопытный» даже не подозревал. Юстиэль одернул себя, лишь когда руки и колени начали слегка дрожать. Но смутно знакомое чувство согрело сознание, когда он понял, что стер отголоски боли у большинства бойцов.       Снова распахнув крылья, жрец направился вглубь Бездны, не пользуясь услугами привратника. Он помнил путь наизусть и мог преодолеть его с закрытыми глазами, что и сделал, позволив капюшону слететь с головы. Целитель подставил лицо прохладным потокам ветра, огибавшим его и трепавшим опостылевший плащ. Недолго думая, Юстиэль завис в воздухе, избавляясь от него. Темная материя ломанным силуэтом полетела вниз, а её бывший хозяин — вверх, направляясь на тускло светящиеся в золотистом тумане огоньки таверны.       А дальше все шло по накатанной — вежливый жадный шиго. Кружка эля и небольшая колба с мутно-зеленой настойкой, которую жрец тянул маленькими стопками. И густой молочно-белый дым прикуренной самокрутки. Помещение крутанулось перед глазами, но тоска и злость не хотели отступать. «Я ведь не должен ничего чувствовать? .. Или должен?»       Целитель поставил локти на стол и уронил лоб на раскрытые ладони, носом втягивая пропахший алкоголем и тлеющей травой воздух. Совершенно неожиданно на спине оказалась чья-то ладонь. Юстиэль невольно вздрогнул, пребывая в плену усиленных выпивкой чувств, он даже не заметил, как к нему подсел рыжеволосый асмодианин.       Кончики когтей скользнули по кольчуге, и рука обняла за поясницу. Губы склонились к уху элийца, шепча что-то. Целитель оторвал голову от ладоней и уставился в смотревшие на него серые глаза. Дурацкое чувство хождения по граблям кольнуло точку в спине, куда давным-давно вошел кинжал этого паршивца. Жрец сощурился и с улыбкой ткнул кончиком пальца в середину лба асмодианина, проверяя можно ли использовать эфирный сенсор против него.       Северянин удивленно округлил глаза, ощутив болезненный укол внутри черепа от такого, казалось бы, безвредного прикосновения. «Драться хочешь?» — недоуменно осведомился он, но объятий не разжал. Юстиэль отрицательно мотнул головой, скользнув пальцами со лба по скуле и щеке мужчины и закопавшись в рыжую шевелюру.       Ватные ноги и сильная когтистая рука увели на второй этаж таверны. Логичное завершение вечера, коим ветреный жрец не брезговал вот уже не первый год. Ласка в смеси с болью — вот чего так хотелось.       Какой-то частью себя, целитель надеялся, что коктейль ощущений позволит забыться и хоть на краткий период снова стать собой. Но ленивая истома после всего случившегося в мешанине света и тени не помогла уснуть. Не смогли сделать это и сердитые серые глаза.       - И впрямь… я ничего не чувствую, — флегматично вздохнул Юстиэль, игнорируя горячие губы, скользящие по своему плечу. А затем и вовсе отмахнулся от рыжего любовника, как от навязчивого комара, и встал с постели. Элиец наспех оделся, удостоив асмодианина лишь беглым взглядом, и покинул таверну. ***       Потоки эфира окутывают Атрею. Они всюду и хранят память о всех тех, кто ушел и не вернулся. В них заложены их эмоции, их чувства, их души. Стоит только прислушаться к шепоту ветерка и возможно будет разобрать отзвуки родных голосов. Они зовут, когда крылья окутывают уютным пологом, отдаляя боль и горечь поражения. Они помогают, приходя с силой эфира, облеченные в заклятия. Они всегда рядом, даже если нам кажется, что мы одни.       - Тебе пора уходить, — в храме как всегда светло. Тее казалось, что ночь наступает только снаружи, а здесь всё сияет в любое время суток. Будто бы само понятие времени не касается этого священного места.       - Чем я это заслужила, покровительница? Богиня протягивает руку, ласково оглаживая по волосам, как несмышленую девочку.       - Разве это важно? Тебя ждут. Алетейя украдкой вздыхает, не решаясь поднять взгляд. Разум захватили совершенно неподобающие эмоции — смятение, неуверенность, горечь. С изнанки всё было видно, как на ладони, и увиденное выбило девушку из колеи. Тея не была уверена, что ей стоит возвращаться.       - Перестав быть целителем душ, ты не перестала быть собой, — с улыбкой отзывается покровительница, — Не дай своему страху сбить тебя с пути.       - Хорошо, — послушно кивнула целительница, — Но ведь… я не буду помнить ничего, верно?       - Верно. И это к лучшему. Ну же, иди…       Тея не знала, сколько прошло времени. Сознание проснулось словно само собой, а тела не существовало. Девушку окутывало ощущение свободы и странной, невыразимой тоски. Будто она потеряла что-то важное. Постепенно воспоминания возвращались. Вместе с ними обретала иллюзорную материальность и её душа. Целительница понимала, что это лишь эфир, что её не существует на самом деле, что она умерла. Но так было проще. А потом она очутилась у ступеней уже знакомого Храма. Алетейя не знала, почему богиня так ей благоволит, полностью покорившись судьбе. И когда та завела разговор о возвращении в материальный мир, девушка почти не удивилась.       Теперь перед ней сиял золотистый портал, в котором виднелась площадь Элизиума. Тея знала, что стоит ей шагнуть туда и все воспоминания, все сомнения и тревоги растворятся в спасительном забытье.       Как и её чувства.       Ни любви, ни тоски, ни жалости.       Но выбирая между памятью и шансом попробовать ещё раз, Алетейя конечно же выбрала жизнь. «Мы обязательно встретимся снова…», — подумала девушка, рисуя в мыслях образ зеленоглазого целителя, — «Даже если я тебя не узнаю…» ***       По столице живо расползались слухи. Видано ли, неизвестно откуда взявшаяся девушка всего лишь за неделю добивается последней ступени посвящения и должности офицера! А ведь ни роду, ни племени — на все расспросы отмалчивается, и досье на неё нет. Странно…       - Тея? — целительница на мгновение отвлекается от избивания тренировочного манекена и оглядывается. Занятие прервал высокий даэв, закутанный в мантию. Он был смотрителем в библиотеке мудрецов, а сама девушка — его частой гостьей. Она читала запоем, засиживаясь допоздна, словно пытаясь узнать всё на свете.       - Здравствуйте, — вежливо склонив голову, жрица ждала продолжения.       - Не могла бы ты оказать мне услугу? Нужно доставить в Башню Света кое-какие бумаги, а у меня совершенно нет времени.       - Хорошо, — на секунду задумавшись, кивает девушка, — Забегу перед осадой Силлуса.       - Спасибо, — даэв улыбнулся, глядя на свою подопечную.       Он был первым, к кому обратилась эта странная девушка, растерянно бродившая по городу. И единственным, кто знал истинную причину её молчания и отсутствия каких-либо документов — она не помнила ничего из своей жизни, ни кто она, ни сколько ей лет, ни откуда она. Всё, что знала блондинка — своё имя, Тея. И то оно ей не нравилось и целительница морщилась каждый раз, когда к ней обращались.       Тея отвернулась, посчитав разговор законченным, и продолжила. В ладонях соткалась очередная молния.       Обучение давалось ей легко. Будто бы она проходила всё это раньше и теперь только восстанавливала навыки. Может так оно и было, жрица, поглощенная активной жизнью, совершенно об этом не задумывалась. Только по ночам, проводимым в маленькой комнатушке в Элиане, она периодически ворочалась с боку на бок, не имея возможности сомкнуть глаз от смутной тревоги. Что-то было не так… Что-то очень важное, что она должна сделать. Но что?