Истории из жизни

      Закованный в бутафорскую броню конь описал очередной круг, обходя фонтан в крепости Тиамаранты. Знамя легиона на боку жеребца отчаянно вздрагивало в такт неровной, раздраженной поступи животного. Эфирная узда, привязывавшая магическое существо к владельцу, вполне позволяла такую прогулку.       Хозяином, судя по всему, был блаженно сопевший на бортике фонтана светловолосый целитель. Притом его не волновали ни брызги довольно холодной воды, уже обильно вымочившей доспех, ни ругань возвращавшихся с Дерадикона даэвов. Умудрившись боком улечься на неширокий парапет, жрец положил согнутую в локте руку под голову, а вторую крепко прижал к груди.       Вельскуд неопределенно хмыкнул и вздернул бровь, наблюдая как маявшийся от скуки конь подошел к спящему и склонил голову. Мягкие губы коснулись макушки незнакомца, затем втянули часть закрывавших лицо волос. Жеребец звонко чихнул, отфыркиваясь, и ударил копытом оземь, а его хозяин даже ухом не повел.       Элементаль ветра нетерпеливо рыкнул на замершего заклинателя, но мужчина лишь приложил палец к губам, скрытым темной полумаской, и покровительственно потрепал зверя по гриве. Его уже начала забавлять рисовавшаяся перед глазами картина. Неунывающий жеребец перебрался с волос на «рогатый» обруч своего хозяина. Пожевав железку, животное снова осталось недовольно и мотнуло головой, сдернув оную с головы целителя.       Гулко брякая, вещица укатилась прямиком к ногам Вельскуда. Маг наклонился и подхватил обруч, повертев в руках. На проверку он оказался трофейным головным убором из Рунадиума. Заклинатель медленно поднял взгляд обратно на непутевого жреца и его лошадь. И как раз вовремя: замученный скакуном блондин нервно махнул рукой, отбиваясь от животного, и решил перевернуться на другой бок, что грозило падением в фонтан.       Несколько размашистых шагов помогли заклинателю очутиться рядом. Конь сверкнул на незнакомца недобрым взглядом и тихо заржал, всхрапнув. Вельскуд уже наклонился, вытянув руку вперед, чтобы поймать целителя хотя бы за шкирку, но не успел. Мужчина благополучно перекатился со своей импровизированной лежанки прямиком в воду.       — Твою мать! Да чтоб тебя… ахр… ах… мфф… — задыхаясь от негодования и попавшей в нос воды, тотчас зафыркал целитель. Пробуждение явно ему не понравилось. Мало того, напротив склонился какой-то подозрительный тип, чье лицо закрывала маска, и протягивал руку. Так, словно он и столкнул спавшего в воду. А попытка схватиться за конскую шею и выбраться из фонтана не увенчалась успехом: строптивый жеребец попросту укусил своего хозяина и, гордо вздернув голову, ускакал нарезать очередной круг возле фонтана.       Вельскуд предусмотрительно отдернул руку от багровеющего жреца и выпрямился. Верный элементаль ветра проворно отступил за своего хозяина, свернувшись за подолом иссиня-черной мантии. Маг тяжело вздохнул, глядя на поднимающегося из воды жреца. На тот момент он сильно походил на какого-нибудь анклотля, неловкого и громко сопящего. Холодная вода ручьями стекала с тяжелого доспеха и волос.       — Ну, и зачем ты меня… ааа! — начатая было гневная тирада беловолосого была прервана кусочком коварной скользкой тины, так неудачно попавшейся под ногу. Целитель округлил глаза и отчаянно взмахнул руками, отклоняясь назад. Он готов был снова рухнуть в воду, но на этот раз Вельскуд успел ухватить того под локоть и рывком вернуть в вертикальное положение.       — Я тебя не толкал, — прошипел маг и сунул в руки горе-лекарю потерянный ранее обруч. Заклинатель не отпустил жрецовского локтя, пока его обладатель не переступил бортик злосчастного фонтана и не оказался «на суше». Теперь целитель стоял рядом и отчаянно клацал зубами: тяжелый доспех вымок и остыл настолько, что распространял волны холодной дрожи по всему телу.       — Отвратительно, — только и застонал жрец, ссутулившись. Под его коваными сапогами уже натекла приличная лужа, от которой Вельскуд аккуратно отступил. Мокнуть самому в его планы никак не входило. Маг забыл о притаившемся за спиной элементале и наступил бедолаге на лапу. Создание громко и протяжно заскулило, подхватилось и рвануло прочь. В тон вою эфирного пса заржал и жеребец целителя. Взвившись на дыбы, конь некоторое время молотил передними копытами воздух, а затем вприпрыжку устремился за элементалем.       Маг и жрец одновременно коснулись ладонями своих лиц и тяжело вздохнули. Жесты получились настолько похожими, что их владельцы недоуменно замерли и стали медленно опускать ладони со лбов, открывая обзор и убеждаясь в синхронности.       — Неудачный Дерадикон? — вдруг буркнул Вельскуд, чтобы разбить затянувшееся недоуменное молчание. Эти почему-то напуганные зеленые глаза целителя, буквально впившиеся в его лицо, начали напрягать.       — Угу, — отозвался блондин и медленно убрал руку от лица, но затем быстро поднес обе ладони к губам и носу, зажмурился и звонко чихнул. Недавно возвращенный на голову обруч Грендаль снова со звоном укатился в сторону.       — Будь здоров, — машинально выдал маг и, ловко поддев вещицу носком сапога, подкинул ее вверх, а потом легко поймал уже рукой и протянул обратно владельцу.       — Сп-пасибо, — хрипло после чиха поблагодарил жрец и водрузил обруч обратно на голову, отчаянно пытаясь перестать пялиться на заклинателя и вспомнить, чем вообще планировал заняться после дерадикона. «Не смотри на него так, Тея тебе посох в задницу засунет… и будет права, да». Но невзирая на полумаску, скрывавшую нижнюю часть лица, серебристые глаза смуглого заклинателя обладали каким-то магнетическим эффектом. Целитель зябко передернул плечами и отвернулся в сторону убежавшего коня. ***       Что-то было не так. Не так в тревожно пробивающемся через приоткрытую дверь свете. Не так в витающем в воздухе запахе…пороха? Масла? Гари? Странным, несвойственным уютному дом был этот запах.       Ещё более странным был сваленный у двери поверх кольчуги черный кожаный плащ. Женский. И парочка пистолетов в углу. На фоне этого повисший на люстре лифчик казался чем-то обыденным, даже банальным.       Хотя Тея никогда не носила белья из кожи, предпочитая кружево.       Белые простыни резко контрастировали с темной кожей вальяжно лежащей девушки. Она уже давно проснулась и ласково поглаживала по волосам прильнувшую к ней блондинку. Целительница спала, едва заметно улыбаясь и положив голову на грудь владелицы плаща и пистолетов.       Миновавшая «прогулка» по Герхе в обществе заклинателя окончилась не самым приятным образом. После пробуждения у кибелиска и ругани с напарником на повышенных тонах злость всё ещё стискивала зубы и кулаки Юстиэля. Довершала радужную картинку подхваченная у фонтана Тиамаранты простуда, колотящая мелким ознобом. Оставленный снаружи конь издевательски фыркнул, услужливо напомнив о том, с каким удовольствием искусал хозяйское колено.       Но жрец не унывал, несколькими часами позже рассвета прибыв в дом Алетейи. Невзирая на все постигнувшие неудачи, захваченный из далеких земель причудливый цветок без проблем сохранился в кубе. И теперь покачивал ярко-оранжевой головкой-колокольчиком в руке целителя, которая невольно опустилась при одном лишь взгляде на царившую в доме картину.       Брови моментально поползли вверх в немом удивлении, а челюсть — вниз. Под левым глазом что-то дернулось. А потом ещё и ещё раз, задав противный устойчивый ритм. Жрец лишь отчаянно и недоуменно выдохнул. В этот момент ноздри защекотал запах пороха, провоцируя очередной чих. Юстиэль торопливо закрыл ладонью рот и нос, подавляя его.       — Я… не вовремя? — сдавленным шепотом поинтересовался целитель, так и замерев на пороге в ореоле света от пробудившегося снаружи солнца.       — Нет, нет, я уже ухожу, — ухмыльнулась снайпер, мягко тряхнув за плечо целительницу, - Тея, просыпайся…       — Что? — сонно моргнула девушка, а потом широко распахнула глаза, - Юс! Ой, как неловко получилось… Блондинка попыталась подтянуть повыше одеяло, прикрывая грудь, пока её любовница, абсолютно не стесняясь застрявшего в дверях целителя, принялась одеваться.       — Яра, ты даже чаю не выпьешь? — спохватилась Алетейя.       — Нет, — качнула головой синевласая, цепляя на пояс пистолеты, — Мне уже пора.       — Ну ладно… — в голосе скользнуло разочарование.       — И правда… — Юстиэль все же зажмурился и тихонько чихнул в ладонь. Позеленевшему по началу лицу вернулась бледность, когда жрец открыл глаза, — не ловко. Ну, я ненадолго. Нацепив на лицо привычную улыбку, целитель устроил принесенный цветок на краешке большущей кадки с фиорой.       — Из Герхи захватил, он показался мне симпатичнее остальных, — жрец безразлично пожал плечами и без тени смущения окинул долгим взглядом снайпера, — можете попить чайку и… эхм… поворковать ещё.       Юстиэль поочередно посмотрел на девушек, всё также приветливо улыбаясь каждой. И снова чихнул, торопливо закрыв лицо обеими ладонями.       — А мне бы подлечиться не помешало, — он попятился до сферы телепорта и неловко завел руку за спину, касаясь её. Лицо от наплыва смешанных эмоций начало краснеть, а внезапно нарисовавшийся нервный тик начал потихоньку выводить из себя.       Снайпер подошла вплотную к целителю, касаясь сферы телепорта, которую он пытался нащупать.       — А она у тебя горячая штучка… — тихо шепнула инженер Юстиэлю и обернулась к Тее, взмахнув рукой, — Увидимся в резиденции!       — Пока… — растерянно кивнула целительница, вскакивая с постели, как только фигурка Яры растаяла в воздухе, - Юс, давай я тебе помогу…       — Не надо, — жрец внезапно отпрянул назад, вмазавшись поясницей в злосчастную сферу, и невольно поморщился, — я заразный.       Он и впрямь говорил гундосо, а глаза слегка слезились, выдавая готовый вот-вот сорваться чих.       — Я себя приведу в порядок к вечерним сбо… а-а..а-пчхи.. сборам, — Юстиэль кивнул в сторону принесенного цветка: — Да и тебе наверное тоже в душ нужно. Поставь потом его в воду?       — Перестань, — нахмурилась девушка, подходя ближе, — Что за глупости, заразный… В отсутствии Яры собственная нагота перестала смущать целительницу.       — Снимай кольчугу и давай под одеяло… — пошарив взглядом, Тея обнаружила на стуле свой халатик и накинула его на плечи, — Сейчас я быстро приведу себя в порядок и будем тебя лечить.       Юстиэль рвано вздохнул и шмыгнул носом, сделав было шаг вперед. Но тут его взгляд уперся во все ещё всклокоченную после ночных радостей постель. Коснувшиеся застежек кунаксовой кольчуги руки медленно опустились.       — Ах да, — сквозь улыбку пробормотал жрец, — я забыл, мне ведь ещё нужно выпороть эту бестолковую лошадь. Снаружи донеслось обиженное ржание.       — Никакой не конь ты, раз ведешь себя как бестолковая пони, — повернув голову вбок, в ответ шутливо огрызнулся целитель. Затем он поднял нездорово блестевший взгляд на Тею и продолжил: — Так что мы все же пойдем.       В этот раз без промедлений он повернулся к сфере телепорта и быстро протянул руку, касаясь её. Тея не успела ничего сказать, прежде чем целитель исчез в сиянии телепорта.       Нахмурившись, она сердито сжала кулаки и всё же направилась в душ, захватив по дороге несчастный цветок. Спустя пол-часа она, уже собранная и причесанная, очутилась в доме Юстиэля.       — Если ты думаешь, что от меня так легко отвязаться, ты ошибся, — заявила Алетейя, как только перед глазами перестали плясать цветные точки.       — Уйди, бесишь. — тихо прозвучало от кровати в дальнем углу. И можно было бы обидеться, но как чуть позже выяснилось — фраза предназначалось назойливому питомцу жреца — маленькому подвывающему призраку-шиго, который кружился над хозяином.       Сам целитель пластом лежал на кровати, одной ладонью прижимая кусок влажной ткани ко лбу, а второй — пытаясь отвесить полупрозрачному зверьку оплеуху. А тот радостно вился вокруг, не понимая, почему полуголый хозяин лежит днем на постели, а его доспехи валяются где-то неподалеку на полу. Очередной звонкий чих чуть подбросил жреца над постелью и почти согнул пополам.       — Твою мать! Аргх! — Юстиэль со злостью утер лицо влажной тряпкой и плюхнулся обратно, краем глаза только заметив гостью. — Зря ты, у меня здесь рассадник заразы, — он устало улыбнулся, поймав-таки зазевавшегося призрака и как мячик швырнув того в стену. Но Шиго прошел насквозь, очень быстро вернувшись обратно.       — Дело плохо… — целительница подошла к постели и опустилась на её краешек, — Где ты умудрился простыть?       Отобрав тряпку, Тея коснулась лба мужчины кончиками пальцев, под которыми тускло засветилось серебристое заклятие. Непривычно сильное, видимо ради такого случая, девушка сменила стигмы.       — Я уснул на фонтане в крепости Тиамаранты, — пристыженно пробормотал Юстиэль и закрыл глаза, — не добрался до таверны и до дома тоже… не знаю, просто вырубило. И конь этот дурацкий… Целитель поджал губы, явственно ощущая покалывание в искусанном колене.       — Жарко, — он попытался нащупать свою спасительную тряпку, которую вымочил в растворенной в ледяной воде аделле.       — Ты весь горишь, — покачала головой Тея, заново вымачивая тряпку и укладывая её на лоб целителю, — Лежи смирно… Отмахнувшись от шиго-призрака, девушка стала торопливо рыться в своем кубе, выискивая нужные зелья.       — Ну вот и зачем от меня убегать было… Дома есть всё, а с собой я такого арсенала не таскаю..       — Брось, это всего лишь последствия переохлаждения, — стуча зубами, прошептал Юстиэль. Несмотря на внешний жар, внутри ледяной спиралью все скрутил колючий озноб. Притихший питомец устроился на комоде рядом и опасливо выглядывал из-за трофейного плюшевого медведя Кармивен.       — Как оно тебе? Понравилось? — всё тем же невнятным шепотом вдруг спросил целитель, не открывая глаз.       — Я не хочу, чтобы оно переросло во что-то похуже… — торопливо смешивая какие-то зелья, отозвалась целительница.       Наконец она осталась довольна результатом и вручила склянку мужчине. И только потом недоуменно хлопнула ресницами.       — Ты о чем?       — О ком, — фыркнул целитель и приподнялся на локте, второй рукой взяв склянку. Сделал маленький глоток содержимого, - ох, какая жуткая гадость… подлей туда бренди, а? Юстиэль растянулся обратно на постели, устроив колбу у себя на груди. Даже комнатной температуры жидкость приятно охлаждала горящую кожу.       — Я о той девушке, что упорхнула с утра, — жрец поерзал и глубоко вдохнул, ощутив внезапную потребность в воздухе. Комната крутанулась перед глазами, но хотя бы расхотелось чихать. Помедлив, Тея кивнула и встала, оглянувшись.       — Если ты скажешь мне, где он у тебя… А девушка… — целительница запнулась, чуть краснея при воспоминаниях о прошлой ночи, — Её зовут Яра и она у нас штатный кулинар. И да, мне понравилось, хотя такое со мной впервые… Тея замолчала, неуверенная, что стоит рассказывать подробности.       — Вон там, — Юстиэль неловко махнул рукой в сторону большого двустворчатого шкафа, стоявшего вдоль стены. За стеклянными дверцами угадывались очертания всяческой посуды и нескольких бутылей с алкоголем.       — Яра… — машинально повторил целитель и едва заметно улыбнулся, но больше вслух ничего не сказал, лишь взял колбу с зельем и протянул ее обратно девушке. Тея открыла указанный шкаф, выуживая оттуда одну из бутылок.       — Хорошенький запас, однако, — протянула девушка, забирая у целителя колбу и щедро плеснув туда бренди. — Мы тоже пили бренди… А потом она как-то оказалась в моей постели… Целительница вздохнула, возвращая мужчине склянку.       — Ты злишься?       — Спасибо, — он снова приподнялся, взяв колбу. Сделал один глоток, потом ещё и открыл рот, явно собираясь сказать что-то. Но передумав или распробовав алкогольное зелье, ещё раз приложился к пустеющей колбе.       — Не, — целитель, наконец, беззаботно мотнул головой, умножив тем самым царившее в ней одурение, и его губы дрогнули в неуверенной улыбке. Затем он устроился на постели полулежа, на этот раз не закрывая глаз, и кончиками пальцев принялся гладить «пузатую» стекляшку.       — Ну и славно, — Тея присела обратно на постель, касаясь груди целителя кончиками пальцев. Снова засияло серебром, постепенно окутывая всю фигуру холодным светом. — Теперь я ни слова тебе не скажу за мужчин, можешь делать, что хочешь. Жрец рассеянно кивнул и залпом осушил остатки содержимого колбы.       — Такое зелье мне по душе… Ну вот, твоими усилиями мне уже совсем не хочется чихать, — мгновением позже ровным голосом произнес Юстиэль и поднял взгляд на Тею. — Я посплю немного, ладно? Устроив колбу на комоде возле лап плюшевого медведя, целитель сполз по подушке на постель и с долгим вздохом закрыл глаза.       — Морда все равно горит… — пробормотал совсем невнятно и поднял обе руки, ладонями растирая лицо. На лоб целителю была водружена заново вымоченная повязка.       — Спи, конечно, — кивнула девушка, поднимаясь на ноги. Она сделала пару шагов к окну и задернула шторы. Постояла немного, глядя на всё ещё горящего целителя.       — Я посижу тут, если вдруг что-то понадобится… — наконец произнесла девушка.       — Угум, — отозвался жрец и вздохнул: — Только окно открой, жарко.       После этого он затих, частое дыхание постепенно замедлилось, а напряженные руки, сложенные на груди, сползли вниз, одна так и вовсе свесилась с кровати, позволив вездесущему призраку-шиго сновать сквозь ладонь туда-сюда. Но Юстиэлю было ровным счетом все равно, он очень быстро погрузился в глубокий сон, наконец-то лишенный брызг холодной воды, но щедро сдобренный иллюзорным запахом пороха.       Послушавшись просьбы, девушка приоткрыла окно, впуская в комнату воздух и уселась в кресло. Некоторое время она созерцала спящего целителя, потом встала, решив полить фиоры и снова вернулась в кресло. Время тянулось ужасно медленно, а атмосфера была настолько сонной, что постепенно целительница задремала, потихоньку сплозая с насиженного места. Окончательное сползание на пол совпало с глухим ударом в дверь. По началу сквозь сон могло показаться, что звук послышался. Но спустя секунду он повторился, заставив и дверь, и стекла жалобно задрожать.       — Ммх… долбаная пони, — застонал Юстиэль, с большим трудом разлепляя склеившиеся веки. Взгляд никак не хотел фокусироваться, а в горле встал колючий комок, сделавший голос хриплым. Целитель сел, борясь со слабостью, и опустил ноги на пол. Покусанное лошадью колено темнело большим синяком.       — Я сейчас встану, и тебе конец! — хрипло рявкнул целитель в сторону двери, в которую снова что-то ударилось. Тем не менее, исполнять свою угрозу он не спешил, разомлев от невесомого ветерка, что забрался в дом сквозь открытое окно и огладил замученное жаром тело.       Хлопнувшаяся на пол Тея моментально подскочила, рванув в сторону двери. После хлопка дверью ничего не происходило с минуту, а потом раздался топот и приглушенное конское ржание. Тея вернулась, отряхивая руки и глянула на Юстиэля.       — Срочно ляг обратно, ты похож на будущий труп… — подойдя ближе, девушка надавила ему на плечи, опрокидывая обратно на кровать.       — А… — целитель протестующе выдохнул и упрямо нахмурился. Но залегшие под глазами тени, да и общее состояние говорили о нелепости сопротивления.       — А что ты сделала с конем? — растерянно поинтересовался жрец, когда оказался лежащим на постели. — Что-то слишком тихо там стало снаружи.       — Отпустила погулять, — фыркнула девушка, прикасаясь ко лбу целителя, — Пока мы тут с тобой играем в доктора. Очередная колба очутилась в руках мужчины.       — Пей. Теперь без всяких бренди, это нельзя смешивать. Юстиэль покорно отпил из склянки, мужественно стараясь не морщиться. Лекарства от болезней редко когда были приятны на вкус.       — У нас примерно четверть часа, потом это чудовище придет обратно, — со знанием дела и обреченным вздохом заявил жрец. — Думаю о найме дрессировщика уже…       — Почему ты её не воспитывал?  — Тея отошла на кухню, колдуя над жаровней. Странно было видеть её такой… домашней. Сейчас она была похожа не на боевого офицера, а на обычную женщину, с целительским даром. Даже интонации сменились, с приказно-командных на убеждающе-мягкие. — Тебе нужно поесть… К Юстиэлю она вернулась с миской бульона и кусочком мягкого хлеба.       — И чтоб до конца! А то зелья и магия хороши, но есть тоже надо…       — Потому что она глупая и непослушная. И только и делает, что пытается меня укусить, — раздосадовано поделился целитель и недоуменно уставился на девушку, представшую в столь непривычной роли. Все «не хочу» и «не голоден» так и застряли в ноющем горле, и вместо слов вырвался лишь протяжный вздох.       — Спасибо, — целитель благодарно кивнул, приняв из рук Теи миску и хлеб, — непривычно так видеть тебя… такой… такой, ну. Он умолк и сделал глоток бульона.       — Какой? — поинтересовалась девушка, надкусывая эфирное печенье, честно спертое с той же кухни. Чтобы не нависать над душой, Тея присела в коварное кресло, в котором дремала. Так уж вышло, что с этого места смотреть друг на друга даэвы не могли, так что целительница созерцала вход и кадки с фиорами, а мужчина — её затылок с завязанными в хвост волосами.       — Домашней… мягкой… безобидной, — Юстиэль перечислил все, что вертелось в голове, и торопливо склонился обратно к своей трапезе. Аппетит очень быстро пришел во время еды. И каждый глоток из миски разливал по телу приятное тепло, прогоняя и жар, и озноб. Целитель уставился в затылок собеседнице, ожидая бурной реакции на сказанное.       Но Алетейя в ответ только тихо хмыкнула. Некоторое время от неё не было слышно ни звука, словно девушка увлеклась печеньем и забыла о своем собеседнике.       — Нравится? — внезапно обернувшись, спросила Тея       — Это странно. Не знаю, — Юстиэль отвел взгляд, — леди с плетью мне ближе по духу, — тихо пробормотал целитель и машинально втянул голову в плечи: в дверь снова бухнуло. Видимо, лошадка нагулялась и заскучала.       — Хех… — Тея снова неопределенно хмыкнула, но дискутировать на эту тему не стала, ограничившись туманным, — поговорим об этом, когда ты сможешь выдержать плеть. Сколько же можно… Приоткрыв дверь, целительница грозно уставилась на непокорное животное.       — А ну хватит тут! Веди себя тихо, а не то и тебе плеть достанется!       — Дай я выйду к этой дурынде, — Юстиэль уже стоял позади Теи. На таком расстоянии хорошо ощущался исходивший от него жар. Но упрямый целитель уже вытянул шею, стараясь разглядеть свою лошадь. Хотя внутри всё сжималось от гипотетически предстоявших укусов.       — Нет уж, никуда ты не пойдешь, — уперлась Тея, обернувшись к целителю и взяв его за плечи, — Ты нужен мне к вечеру здоровый и целый, а общение с твоей лошадью плохо на тебе сказывается. Жрец понурился и поджал губы. Как раз снаружи подул очередной порыв прохладного сырого ветра.       — Да ну брось, — мягко улыбнулся он и все же выскользнул за порог, умудрившись освободиться от рук девушки и сверкая боевым раскрасом на белье. — Сурка, иди ко мне, девочка…       Забыв всякий страх, Юстиэль протянул лошади руку. Та поначалу паслась в саду неподалеку, игнорируя зов, а затем лениво засеменила к нему. Подошла, потянулась носом ко лбу элийца, обдув жарким дыханием, а потом склонила морду к протянутой руке.       — Дай мне поспать, а? — попросил целитель. Конские зубы клацнули в опасной близости от пальцев, так что ему пришлось отдернуть руку. — Вот ты а… — сердито засопел жрец, исподлобья глядя на кобылу. Тея скрестила руки на груди, глядя на всё это представление.       — Наигрался? — ровным голосом спросила девушка, но это было обманчивое спокойствие. Образ милой домашней женщины распадался на кусочки будто под дуновением ветерка. — А теперь немедленно домой. Расхаживать больным, в таком виде, по улице, это просто уму непостижимо.       Юстиэль медленно обернулся и пристыжено опустил взгляд, словно только осознав, в каком виде пребывал на улице. Он размышлял о чем-то своем, хмуро изучая листву под ногами. Налетевший в спину порыв по-осеннему холодного ветра заставил вздрогнуть.       — Поберегись! — крикнул жрец, взяв разгон до порога, и влетел в дом, за талию увлекая целительницу за собой. Лошадь рванула было за хозяином, встряхивая головой и гривой, но у самых ступеней притормозила с громким ржанием. Целительница только успела хлопнуть ресницами и чудом не познакомилась с косяком двери или мебелью.       — Сумасшедший… — лишь смогла выдохнуть девушка, оказавшись дома, — и лошадь у тебя… в тебя! Против воли, губы девушки расплылись в улыбке.       — Марш в кровать, неугомонный, а то привяжу к ней!       Мужчина замер совсем рядом, не торопясь разжимать неловких объятий. Раскрасневшимся от шальной прогулки щекам постепенно возвращалась бледность, а глаза всё ещё лихорадочно блестели. А спустя миг он наклонился так, словно собирался поцеловать ругающуюся целительницу, но передумал и отстранился от нее, захлопнув дверь.       — Я её воспитаю… когда-нибудь, — беззаботно улыбнулся Юстиэль и прошествовал к кровати, завалившись на бок.       — Ага, как же, — фыркнула девушка, — Ты себя сначала воспитай. Тея почувствовала себя неуютно, отводя взгляд на узорчатые обои. Хотелось и ругаться, и заботиться, и обнимать и бить этого растяпу. Весь вихрь противоречивых эмоций промелькнул на лице целительницы, прежде, чем она снова посмотрела на мужчину.       — Вот увидишь, — с толикой гордости хмыкнул жрец, неловко забираясь под одеяло. Жар полностью уступил место ознобу, и теперь ему стало откровенно холодно.       — Может какой-нибудь сильной химии выпить, чтобы быстрее встать на ноги? — задумчиво поинтересовался Юстиэль, глядя на целительницу. — А то боюсь к вечеру меня так не отпустит… я ведь тебе не все рассказал, — он перешел на шепот, — мало было сна у фонтана, меня в него ещё и спихнули… так что я хорошо искупался в холодной воде.       — Нет, — качнула головой девушка, — Химии не надо, я тебя сама вылечу. Умник…       Подоткнув одеяло, целительница так и осталась стоять. В сведенных чашечками руках засветилось серебром. Прикрыв глаза, Тея сосредоточилась, вспоминая подзабытые слова исцеляющих заклятий.       Очень хотелось начать читать стихи или петь вслух, видя такую сосредоточенность. На личике обычно воинственной целительницы она показалась Юстиэлю непривычной и отчасти забавной, но он прикусил губу, снизу вверх глядя на лучащуюся серебром девушку.       — Я огрею тебя молнией, если будешь надо мной ржать, — тихо сообщила Алетейя, не теряя концентрации.       Наконец с рваным вздохом она развела ладони в стороны, обрушивая на жреца столб света. А затем ещё и ещё, пока не кончился весь резерв сил. Это заставило её осесть на кровать, утерев ладонью холодный пот со лба и слабо улыбнуться.       — Если ты такой умный, будешь лечиться сам, понял?       — Понял, — покладисто согласился целитель. Однако улыбка никуда не исчезла и Тее оставалось только смириться с тем, что её не воспринимают всерьез.