Искусство выживать в мужском коллективе

Flashback - Бедняжка, такая худенькая, - над моим ухом проворковал мужской голос с какой-то женской интонацией, - такая бледненькая. Чья-то рука коснулась моего лба и я, широко раскрыв глаза, рванула вперёд. Не хватало ещё, чтобы какой-то голубой рассусоливал тут надо мной и более того – лапал моё лицо. - Ш-ш-ш, - голубой бережно уложил меня обратно на подушки. – Тебе нельзя вставать, с кроватки пока не покушаешь. В комнате царил полумрак. Судя по свету, проникающему сквозь неплотно закрытые шторы, я очнулась в дневное время. Голубой усадил меня на кровати и протянул ложку с чем-то приятно пахнущим. Каша. Овсяная каша. - Покушай, - он ласково, как мамочка ребёнку, улыбнулся. – Это просто овсяная кашка с мёдом и молочком. - Где?.. - Потом-потом, - он запихнул мне ложку в рот. – Кушай. - Я не… Он всякий раз, когда я пыталась спрашивать или говорить, запихивал мне в рот эту поганую кашу, слишком сладкую, но хоть не холодную. Вскоре я просто послушно открывала рот, не пытаясь противоречить или ещё как-то сопротивляться. Вдох, открыть рот, проглотить кашу, выдох, вдох, открыть рот, проглотить кашу, выдох… и так по кругу. Когда каша наконец-то закончилась, он напоил меня сладким до неприличия чаем и наконец-то оставил в покое. Вернее, он убрался из комнаты, оставив меня совершенно одну. Я наконец-то сумела встать и осмотреться. Комната была выполнена в холодных тонах и не имела ничего лишнего: ни картин, ни ваз с цветами – ничего. У меня в голове вертелась тысяча вопросов. Кто этот голубой? Что это за место? Какой сейчас день и месяц? Где я нахожусь? Кто я такая? Сколько мне лет? Как меня зовут? Почему я здесь? - ВРОЙ! Этот кусок дерьма очнулся?!! – крик за дверью вывел меня из ступора. Я обнаружила себя у двери и взялась за дверную ручку, надавив. Рванув дверь на себя, я оказалась лицом к лицу с каким-то мужчиной. Серебристо-белые волосы доставали ему до талии и были слегка взлохмачены, как после сна, а на щеке – след от подушки. Он шагнул навстречу и толкнул меня вглубь комнаты. Я упала на пол и поползла назад, а затем, упёршись в кровать спиной, попыталась нашарить хоть что-то для самозащиты. - Имя! – рявкнул он, схватив меня за ворот свитера и подняв на ноги. – ВРОЙ! Имя, мусор! - Я… - замямлила, пытаясь освободиться из его хватки. – Я… не знаю. - Что значит «не знаю», дерьма кусок?! – он швырнул мною на кровать. – ЧТО ЗНАЧИТ «НЕ ЗНАЮ»?!! - То и значит, - мне страшно. – Я не знаю. Крикун вылетел из комнаты, хлопнув дверью и долго на кого-то орал в коридоре. Послышался звук разбивающегося стекла и ещё один крик: - Да мне вообще насрать! Разбирайся с ней сам, мусор! End of flashback - Работай ногами, дерьма кусок! – Скуало плашмя ударяет мечом по бедру, девушки и та заваливается на пол, воя от дикой боли. – ДЕРИСЬ! Она ползёт к мечу, отброшенному в сторону, получая по бёдрам, спине, заднице, плечам. На открытых участках кожи почти моментально появляются синяки, почти чёрные. На некоторых лопается кожа и сочится кровь. Она поворачивается и выставляет вперёд руку: - Я хочу, чтобы ты ушёл! - ВРОЙ! На меня это твоё дерьмо не действует! – он ударяет её по лицу и поднимает за длинные чёрные волосы, наматывая их на кулак. – Ты ни на что не способный кусок дерьма! Четыре сраных года бьюсь над тобой, а результат где?! ГДЕ РЕЗУЛЬТАТ, ДЕРЬМА ТЫ КУСОК?! Попинав ученицу ещё немного, он уходит, бросив пару оскорбительных фраз. Она остаётся в спортзале, избитая и окровавленная, не имеющая сил даже на то, чтобы подняться. Из разбитого носа на пол скапывает кровь. Четыре года назад она очнулась в особняке Варии, да там и осталась в качестве ученицы правой руки босса. Никто ничего о том, откуда она взялась, не знал, кроме Занзаса, но тот был ещё страшнее, чем Скуало, поэтому она старалась лишний раз с ним не разговаривать и вообще на глаза не попадаться. Она прекрасно помнила, как на следующий день после прибытия офицерский состав Варии на внеочередном собрании решал, как её назвать. Как будто она собака какая-то, которую подобрали на улице. В тот день они решили, что её будут звать Лин, и что ей тринадцать лет. Ещё Занзас решил, что шефство над ней надо доверить орущему патлатому придурку с мечом. И с тех пор ей никто ничего никогда не объяснял. Беседа с «мамочкой» в лице Луссурии о половом созревании и безопасном сексе не в счёт. Лин злилась. Порой она думала, что живёт в доме с шестью сварливыми дядюшками, один из которых страшнее и злее другого. Хотя, и сама она не сахар. Судя по всему, в Варии её держали исключительно за потрясающий дар гипнотизировать людей. Раньше она даже ходила в школу, но потом, после того, как Лин заставила мальчика выпить «Белизны» в отместку за обиды, сварливые дядюшки забрали её со школы, а Скуало избил чуть ли не до полусмерти. Последние три с половиной года к ней ходили преподаватели, а все тесты и экзамены она сдавала раньше других и опережала своих одногодок на год. - Я хочу поступить в университет, - девушка, приведя себя в порядок после побоев на тренировке, явилась на семейный ужин и шокировала сварливых дядюшек новостью. – И ходить туда, как остальные. Занзас, громко поставив стакан с виски на стол, расхохотался. К нему присоединился вечный подхалим Леви и даже Бельфегор, обычно хорошо к ней относящийся, рассмеялся. Скуало злобно на неё зыркнул и рыкнул: - Нахер тебе университет, дерьма кусок? Мы наймём тебе преподавателей, а диплом будет в любом случае. - Но я хочу подружиться с кем-то, - возразила Лин. - Ши-ши-ши, разве принца и остальных тебе не хватает? – отозвался Бельфегор, играясь со столовым ножом. - Я хочу подружиться с кем-то, кто не убивает людей пачками, с кем-то обычным, - девушка загорелась. – И ещё… и ещё я хочу сходить на свидание. - Эй, патлатый мусор, ты за неё ответственный, вот и своди её на свидание, - Занзас, посмеиваясь, долил себе ещё виски. – А про университет и думать не смей, мусор. Забыла, как напоила того мальчишку «Белизной»? Луссурия положил ей на тарелку макароны и пару тушёных куриных сердечек в винном соусе, по-матерински поцеловав в макушку. Лин только отмахнулась, ковыряя одно из сердец вилкой. Она так и знала, что этим всё и закончится, но питала слабые надежды, разбитые вдребезги жестоким боссом. - Эй, дерьма кусок, не играй с едой, - Скуало хлопнул её по затылку, да так сильно, что та чуть не уткнулась носом в тарелку. - Скуалочка, не бей ребёнка! – встрял Луссурия, погладив Лин по голове. - ВРОЙ! Это моя ученица, а не твоя, буду делать что хочу! – мужчина воткнул нож в столешницу. - Спасибо, я наелась, - отложив вилку, она встала из-за стола, так ни к чему не притронувшись. Зыркнув на её тарелку, Скуало ухватил ученицу за волосы и дёрнул вниз, усаживая обратно за стол, а затем ударил в затылок ещё раз, приказав нормально поесть. Девушка, глотая обиду, принялась есть. Так было всегда. Скуало контролировал каждый её шаг, бил за малейшую провинность и орал-орал-орал. От него ни одного доброго слова за четыре года Лин не дождалась. Луссурия же наоборот – всегда был с ней ласков и добр, лечил побои, оставленные Скуало, и ходил с ней по магазинам. Из всех злобных дядюшек он был самым приятным, хоть и немного обезбашенным. Лин обожала Луссурию, хоть иногда он слишком увлекался ролью её маменьки и чрезмерно опекал. Тем не менее, порой ужасающие, и сварливые дядюшки казались ей действительно родными. Даже жуткий Занзас, швыряющий в неё стаканы по поводу и без повода, чаще всего милостиво промахивался. А Скуало всегда прикрывал её задницу на совместных миссиях, хоть после этого и избивал почти до полусмерти. - Не сутулься, дерьма кусок, - мечник стукнул Лин по спине. – Что скисла? Девушка, положив в рот последнее куриное сердце, вытерла рот салфеткой и поднялась из-за стола, игнорируя его. Пререкаться со Скуало хотелось меньше всего. Взяв свою тарелку, Лин поставила её в посудомоечную машину к посуде, оставшейся после готовки. Поднявшись в свою комнату девушка, натянув на себя толстовку, одолжённую у Луссурии, рухнула на кровать и накрылась с головой пледом. В полной темноте, скрутившись в комочек, она наконец-то заплакала. Было обидно и горько, да ещё и следы от побоев болели ужасно. Особенно там, где кожа на синяках лопнула. - Лин, ты как? – голос Луссурии заставил её вздрогнуть. – Линочка, ты что, плачешь? Ну, не плачь, будет у тебя мальчик, подумаешь, запретили в университет ходить, на этом жизнь не заканчивается. - У меня всё болит, - захныкала девушка, обнимая подушку. – Я даже пошевелиться нормально не могу. - Всё в жилеточку мамочке рыдаешь, да, дерьма кусок? – Скуало, заглянувший в комнату ученицы, усмехнулся. – Свали, Луссурия, - мужчина захлопнул за ним дверь и уселся на кровать. - Уходи, - глухо пробормотала в подушку Лин, не выглядывая из своего укрытия. – Я устала. Только Скуало ей не хватало. Лин скрутилась ещё больше, чувствуя невыносимую боль и обиду. Тот только ударил её, попав прямо по синяку и заставив взвыть от боли. Одна из подзаживших трещин на синяке разошлась с немыслимым жжением. Лин отодвинулась от Скуало подальше, заворачиваясь в плед, как в кокон. - Хватит меня бить, - она заметила на его коленях белую коробочку. - Закатай рукав, - Скуало достал из коробочки шприц и ампулку с розовой жидкостью. – Нам завтра на миссию, надо привести тебя в порядок. Лин послушно села рядом с ним, закатав рукав толстовки и позволив вколоть себе средство для ускорения регенерации тела. Новая разработка мафиозных врачей стала для неё спасением: Скуало не позволял Луссурии лечить ученицу, после каждой тренировки накачивая её этим чудо-лекарством. Моментального эффекта не было, но Лин хоть двигаться могла нормально. - Ложись спать, - мужчина грубо толкнул её на подушки. - Не хочу, - Лин нахмурилась. – Что у нас за миссия? - Зачистка, - Скуало схватил небольшую плюшевую панду, подарок Бельфегора, и сжал её мордочку, хмурясь. – Что это за дерьмо собачье? - Отдай, - девушка потянулась к игрушке. – Это подарок! Мне Бел в парке выиграл на прошлой неделе! Отдай немедленно! - ВРОЙ! Не указывай мне, дерьма кусок! – мужчина поднялся и ловко отвёл руку с пандой в сторону, не давая ей схватить игрушку. – Что, без своего внушения ничего не можешь, да? Со смешком, полным презрения, Скуало направился к выходу из комнаты, помахав пандой напоследок, мол, поди, отбери, раз так хочется. Лин побежала следом и запрыгнула ему на спину, пытаясь отобрать игрушку. - Отдай! – девушка вцепилась ему в волосы одной рукой, а другой – потянулась к панде. – Отдай сейчас же! Не трогай мои вещи, урод! - Хочешь свою цацку назад – дерись, - Скуало рассмеялся, сбросив её со своей спины и придавив ногой к полу. – ВРОЙ! Какая же ты слабачка! Почему так трудно научиться хоть чему-то, дерьма ты кусок?! - Ненавижу тебя! Ненавижу! – Лин не могла подняться, придавленная его ногой, и извивалась, постепенно входя в состояние истерики. – Грёбаный дрочила! Пиздуй из моей комнаты и компенсируй свой комплекс крошечного члена где-то ещё, урод! - Какие мы злые, - мужчина надавил сильнее, мешая дышать. – Давай, отбери, раз такая умная и словечки такие знаешь! Совершенно случайно Лин, молотя ногами, попала ему прямо в пах и заставила согнуться от боли. Схватив свою панду, она вернулась на кровать и злобно зыркнула на него, обняв игрушку. Скуало всегда задирал её, когда было нечем заняться. Он называл это тренировкой, но на деле – форменное издевательство. Лин ненавидела, когда Скуало так делал, злилась и дралась за дорогие себе вещи, как медведь, а тот только посмеивался, говоря, что хоть за плюшевых мишек она может драться. Чаще всего он просто выбрасывал её вещи в измельчитель для мусора, поэтому за каждую вещь разгоралась настоящая баталия и скандал. - Услышу ещё один мат - рот с мылом промою, поняла, дерьма кусок? – мечник открыл дверь. – Или с «Белизной». И забудь про университет, ясно?! В комнате стало тихо, когда дверь захлопнулась за Скуало. Лин, не переодеваясь в пижаму, свернулась калачиком, обняв панду. Она отвоевала свою вещь, и дня три может жить спокойно. Закрыв глаза, девушка почти моментально уснула, больше не чувствуя боли от побоев: лекарство действовало.