Искусство выживать в мужском коллективе

- Стой здесь, дерьма кусок, - рыкнул капитан своей подопечной и хлопнул дверью борделя. – Отойдёшь куда-то – убью. Лин злилась, у неё болела голова после миссии, и хотелось есть. В довершение всех её мук на улице лил ужасный дождь и срывался ледяной ветер, пробирая до костей. Все нормальные люди давно попрятались по домам или отелям, или спивались в барах, и Лин завидовала им чёрной завистью. Она замёрзла, промокла и уже чувствовала, что горло медленно, но верно начинает болеть, а голова просто начала раскалываться от перенапряжения на миссии. Её удивительная способность отбирала много сил и после десятого воздействия на человека Лин до одури уставала. В тот день она заставила сброситься с окна десятерых тренированных психологически людей, и ещё десятерых застрелиться. Ей даже обезболивающее не помогало. Ветер становился холоднее и холоднее с каждым разом, нагибая кроны деревьев и направляя потоки ливня с градом на тощую фигурку в плаще. Капюшон уже не спасал – настолько её форма промокла. Лин трусилась от холода и боялась, что осталась совершенно беззащитной: в таком состоянии не могла использовать свою способность. Она переложила пистолет из кобуры в карман и щёлкнула предохранителем. Стемнело слишком быстро – и часа не прошло. Когда прошёл час, Лин уже проваливалась в беспамятство от боли в висках. Ноги не держали. Чтобы как-то согреться она стала почти беззвучно бормотать монолог из какого-то фильма, который она смотрела для того, чтобы подтянуть свой английский до идеала. - You have to give up. You have to realize that someday you will die, until you know that you are useless. Руки уже окоченели, а ноги промокли: дождь заливался в ботинки. Лин присела, облокотившись о стену и, достав сигареты из внутреннего кармана, закурила, пытаясь согреться хоть так. Далеко, вниз по улице, зажёгся фонарь. Лин было страшно находиться в темноте переулка, да ещё и рядом с борделем, где водился всякий сброд. - You are not a beautiful and unique snowflake. You are the same decaying organic matter as everything else. Губы тряслись, а голова просто раскалывалась. Лин едва успела подняться и отбежать к углу здания, как её стошнило. Казалось, будто голова сейчас разорвётся на части. Прошёл второй час. Дождь прекратился, но ветер остался. Он хватал её холодными руками за лицо, и ничто не могло согреть. Вообще ничего. - You have to give up. Лин подняла голову и уставилась на звёзды. В переносице что-то хрупнуло, и в горло потекла горячая солёная кровь. Где-то она прочитала, что можно выпить пинту крови, прежде чем стошнит. Лин опустила голову и позволила крови литься на асфальт. У неё просто не было сил, чтобы закрывать ноздри. Вскоре это прекратилось. Девушка сплюнула сгусток крови на асфальт и перешла на другое место, вытирая лицо влажной салфеткой. На третий час Скуало вышел, хлопнув дверью. Перед глазами Лин всё расплывалось. Девушка стояла, прислонившись к стене и на фразу «Пошли, дерьма кусок!» сделала два шага, а затем остановилась, массируя виски. Ей не хотелось показывать свою слабость: только очередных издёвок не хватало. - Ты что, курила? – голос Скуало донёсся, как сквозь вату и звонкая пощёчина отозвалась новым всплеском боли в голове. – Дерьма кусок! - Ага, - Лин направилась на свет фонаря, ничего перед собой не видя. Она еле дошла до отеля, где они остановились. Скуало скрылся в ванной комнате и пропал там на сорок минут. Лин переоделась, как в тумане посмотрела на себя в зеркало и просто упала на свою кровать, закрыв глаза. Желудок возмущённо заурчал, а в голове уже не просто звенело, а било в колокола и пищало. Дверь ванной громко хлопнула, и девушка содрогнулась, а затем была грубо сброшена на пол. - Расстели постель и ляг нормально, дерьма кусок! – Скуало направился к своей кровати только когда убедился, что подопечная заползла под одеяло. Всю ночь Лин проспала, как убитая, а под утро проснулась от своего старого кошмара: яркий свет хирургических ламп, чьи-то силуэты и безграничная боль в висках. Девушка безмолвно рванулась с кровати и с глухим стуком упала на ковёр. Голова больше не болела, но наболела до того, что Лин тошнило. Желудок заурчал, и она, сглотнув слюну, поморщилась: горло отозвалось тупой ноющей болью. Поправив майку, Лин побрела в ванную. Включив горячую воду, она стала жадно хлебать её, не обращая внимания на то, что пьёт кипяток. Горло немного успокоилось, но затем отдало ещё большей болью. Кровь потекла сразу из двух ноздрей, брызнув на плитку и испачкав её майку и штаны. Лин ругнулась, пытаясь остановить кровотечение руками и ища аптечку в шкафчике. Перевернув всё, что только можно, она услышала, как дверь в ванную открылась, а затем её схватили за волосы и потянули назад. Кровь хлынула и в горло, стекая из ноздрей по щекам. - Дерь… чёрт! – Скуало, повернув подопечную к себе лицом, побледнел, увидев, что её лицо, грудь и майка были полностью мокрыми от крови. Мужчина усадил её в ванну, и побежал в комнату. Открыв чемодан и вывалив из него вещи, Скуало нашёл нужные ампулы и шприц. Набрав полный шприц алой жидкости, он вернулся в ванную и вколол всё его содержимое в шею подопечной. Кровь спустя пару ударов сердца остановилась. Вещество разошлось по всему организму и главное – стабилизировало состояние Лин. Девушка, ранее лежащая в ванне на спине, запрокинув голову, согнулась в три погибели, и её стошнило от проглоченной крови. Она открыла глаза и увидела перед собой размытое лицо Скуало. Тот выглядел озабоченным и даже менее злым, чем обычно. Стянув с неё окровавленные майку и штаны, он утёр штаниной лицо и шею Лин, хмурясь. Оставив одежду в ванне, мужчина поднял подопечную на руки, а та уткнулась окровавленной рукой ему в грудь, сопротивляясь. - Я сама могу, - Лин была даже более бледной, чем обычно, за счёт чего чёрные волосы и чёрные глаза резко контрастировали, и выглядело это весьма жутко. – Я сама. - Заткнись нахрен, - Скуало уложил её на остывшую кровать и накрыл одеялом. – Как видишь, нормально? - Нормально, - девушка закрыла глаза. – Я нормально. - Не закрывать, - он похлопал её по щекам. – Смотри на меня, дерьма кусок! - Я в порядке, - Лин закашлялась. – Я в порядке. - Смотри на палец, - Скуало повёл пальцем в одну сторону, а затем в другую, - высунь язык. Не тошнит? - Не-а, - девушка поднялась на кровати и потёрла шею. – Горло болит. Вчера дождь шёл и я простудилась. - Почему не зашла внутрь? – мужчина достал из аптечки таблетки от боли в горле, и бесцеремонно всунул одну в рот подопечной. - Зачем? Дверь постеречь, пока ты там три часа трахался? - Лин легла на бок, к нему спиной. – Спасибо за заботу, но я хочу спать. Отпиздишь меня попозже, ладно? Скуало замахнулся, чтобы ударить её за сквернословие, но передумал. Одеяло слегка съехало, открывая костлявую спину, покрытую шрамами и кровоподтёками. Мечник только фыркнул и грубо накинул на неё одеяло, злясь. Лин проснулась к обеду, совершенно разбитая. Горло уже болело меньше, но желудок отозвался стоном умирающего кита. Девушка поднялась с кровати, прикрываясь одеялом. В комнате царил полный разгром. Их чемодан был вывернут, и все вещи разбросаны по полу. Натянув на себя первую попавшуюся рубашку, Лин обнаружила, что это рубашка Скуало, да ещё и с пятном от алой помады на воротнике. Осторожно собрав вещи обратно в чемодан, она направилась в ванную и навела порядок и там, заодно простирав одежду. - ВРООООЙ! Где ты лазишь, дерьма кусок?! – Скуало ворвался в комнату и, не заметив на кровати подопечную, разозлился. - Не ори, - девушка вышла обратно в комнату. – Я взяла твою рубашку, мне нечего надеть. - Вижу, тебе уже нормально, - мужчина поставил на её тумбочку пакет с едой из какого-то фастфуда. – Не сожрёшь всё – через нос накормлю. Лин села на кровать и развернула свой, то ли завтрак, то ли обед, наблюдая за Скуало, который повернулся к ней спиной и стянул с себя рубашку. Вся его спина была покрыта царапинами, а на шее – огромный засос. Девушка отвернулась к окну и быстро схомячила жареную картошку, а затем – огромный гамбургер. Наконец-то почувствовав себя человеком, она улыбнулась, глядя в окно. - Таблетки, - Скуало, убедившись, что всё съедено, бросил ей на колени три упаковки с лекарствами и бутылочку воды. – Шевелись! Грудь у него тоже была исцарапана и покрыта засосами. Протянув руку, Скуало грубо тронул её лоб и, убедившись, что температуры нет, и что подопечная не умирает от кровотечения из носа, переключился на свою обычную волну: - Твои патлы слишком длинные, дерьма кусок! - Чья бы корова мычала, - Лин убрала длинную, достающую до колен, косу за спину. – Я их не стригла четыре года, и сейчас стричь не хочу, уж прости. - Ты, дерьма кусок, будешь делать то, что я скажу, - мужчина взял со своей тумбочки меч, насадил на протез, и произнёс: - Вставай, иначе под черепушку срежу, а так, то только до талии, которой у тебя нету. Поднявшись с кровати, Лин подошла к нему, нервничая. Зная Скуало, можно было ожидать чего угодно, но когда он, резко двинув мечом, отрезал волосы, как и обещал, до талии, она даже удивилась. Вернувшись обратно на кровать, завязывая резинку на обновлённой шевелюре, Лин проследила, как наставник с клоком её волос скрылся в ванной и, громыхнув мусорным ведром, вернулся назад. - Ещё раз будешь мне перечить – налысо побрею, - рыкнул он и, скривился: - Иди-ка сюда, поможешь. - С чем? – Лин нахмурилась, пробегая взглядом по царапинам. - С тем дерьмом, что у меня на спине, - мужчина сел на свою кровать и убрал волосы наперёд. – Сделай что-то, чтобы не мазало мне кровью рубашку. - Отмотать время назад и предупредить тебя о том, чтоб трахнул шлюху без маникюра? – саркастично заметила девушка, но всё же принялась искать по отделениям чемодана заживляющую мазь. - ВРООЙ! Можешь отмотать время туда, где ты не похожа на патлатого пацана, и я трахну тебя! - рыкнул Скуало. - Уж прости, но я не собираюсь спать с мужиком, похожим на страшную тёлку, - она схватила мазь и грубо убрала оставшиеся волосы. - Как будто тебя кто-то спросит, - мужчина усмехнулся. – Давай уже быстрее! Буркнув что-то ругливое, Лин принялась мазать каждую царапину на спине у наставника, довольно слушая его шипение – мазь жутко жгла. Закончив, она бросила ему мазь на колени и плюхнулась к себе на кровать, повернувшись спиной. Вскоре девушка уснула, злясь на Скуало, который, одевшись, убрался из номера непонятно для чего.