Искусство выживать в мужском коллективе

Двадцать четвёртого декабря утром Лин была в прекрасном настроении. Что-что, а Рождество она просто обожала и готовилась к этому празднику весь год, занимаясь вязанием свитеров для своих сварливых дядюшек, а двадцать третьего – весь день украшала особняк и сад Варии вместе с Луссурией. И вот, утром двадцать четвёртого декабря, на кухне она, напевая, готовила праздничный ужин. В этом году на Рождество они с Луссурией украсили всё украшениями тёплых, пастельных цветов, поэтому Лин выбрала для праздничного стола традиционные итальянские блюда. Для сочельника она наготовила, в лучших традициях, много рыбных блюд. Жареная треска и угорь, множество воздушных десертов и салатов с морепродуктами, любимое карпаччо Скуало по особому рецепту, но в качестве основного блюда – индейка, фаршированная каштанами. Кроме того, подготовила самое подходящее под рыбные блюда вино – белое с яркой вкусовой палитрой и прекрасным запахом. И ещё целую кучу всевозможной выпивки. С Венеции они со Скуало вернулись раньше, поэтому Лин была безумно рада тому, что встретит Рождество в кругу своей семьи, как и обычно. Насвистывая весёлые песенки, она готовила, вспомнив, как в первое их совместное Рождество сварливые дядюшки намеревались разбрестись по своим комнатам в сочельник, и как она, ещё мелкая, даже по сравнению с Франом, уломала всех собраться за столом. Луссурия тогда помог ей приготовить праздничный ужин, а Скуало – украсить ёлку. Хотя, мечник очень ругался, но почти не мог переть против непробиваемого обаяния щенячьих глазок. На второе Рождество все собрались уже более охотно, а Лин среди ночи, выполняя обязанности Санта Клауса, прокралась в гостиную и положила коробки с подарками под ёлку. Она только училась вязать, поэтому связала всем им шарфы разных цветов. - Скуало, ты куда? Скоро же вечер, - Лин, выглянув из кухни, заметила, что мечник куда-то собирается. - В бордель, - буркнул Скуало, пребывая не в самом лучшем настроении. – На меня приборы на стол можешь не ставить. - А как же... – входная дверь хлопнула. - …Рождество?.. Настроение Лин медленно поползло вниз. Девушка, закрыв дверь на кухню, продолжила готовку, но уже не так радостно. Скуало всегда бурчал, что у Лин на Рождество появляются черты характера многодетной мамаши и что его от этого тошнит, но на сочельник оставался всегда. А в тот день ему, то ли что-то в голову стрельнуло, то ли ещё чего, но он просто свалил. К вечеру Скуало так и не появился, а Лин стала действительно похожей на многодетную мамашу. По крайней мере, Фран заметил сходство между ней и мамашей из «Одного дома». Девушка расставила приборы на семь человек и все собрались за столом. Но что-то не ладилось. Ужин прошёл весело, беседа прошла весело и непринужденно, и даже Занзас не бросил ни одного стакана. Но всё же, без Скуало было как-то не так. Убрав посуду, Лин стала дожидаться, когда же остальные уснут, чтобы положить коробки с подарками под ёлку. Девушка засела на кухне с бокальчиком красного вина, журналом и сигаретой в зубах. Фран, заглянувший туда, немного прифигел и протянул: - Домохозяйка из шестидесятых? - Я брошу в тебя бокалом, - протянула она, выпуская дымные кольца. - А Лин ревнует Скуало к проституткам, - парень взял из холодильника пирожное. - Не говори всякой ерунды, - Лин отпила из бокальчика. – Я что, правда, похожа на многодетную мамашу? - О, да, - Фран сел напротив, уплетая пирожное, измазавшись в креме. – У этой многодетной мамаши пятеро детей и муж, который в данный момент свалил в бордель. - Дурацкая затея с Рождеством, - буркнула Лин и, затушив сигарету в вине, выбросила её в пепельницу на окне, а затем стала мыть бокал. – Больше никакого Рождества, а то, как маленькая. Мне больше не тринадцать, поэтому к чёрту Рождество, Пасху и даже День святого Валентина, который я и так не праздную. К чёрту. - Эй, Лин, не надо так рубить с плеча… - Спасибо, что открыл мне глаза, - девушка, оставила на столе свой журнальчик и пошла прочь из кухни. – Больше никакой многодетной мамаши. И уж точно больше никакой домохозяйки из шестидесятых, о, нет. Поднявшись к себе в комнату, Лин закрыла дверь на ключ и снова закурила. А что? Ей уже восемнадцать, поэтому может себе позволить. Занзас вообще алкоголик. Дождавшись, когда сварливые дядюшки разбредутся по комнатам, Лин в полной темноте прокралась в гостиную и, положив под ёлку подарки, снова вернулась к себе, тихо прикрыв дверь. Скуало вернулся в особняк утром, когда все уже проснулись, а алкоголь выветрился из его головы хоть немного. На кухне Лин и Луссурия что-то обсуждали, попивая кофе. Услышав шаги в коридоре, девушка резко повернулась, встретившись с ним взглядом, и замерла. Фыркнув, он пошёл дальше по коридору, а затем поднялся к себе в комнату. Только этого взгляда не хватало. В борделе он опомнился среди ночи и увидел рядом с собой костлявую девчонку с короткими чёрными волосами, приняв её по пьяни за Лин. Каково было его разочарование, когда вспомнилось, что он в борделе. Рухнув на кровать, Скуало посмотрел в потолок, хмурясь. Только этого куска дерьма в его голове не хватало для полного «удовольствия». Ближе к обеду, немного раздуплившись, Скуало выбрался из своей комнаты, натягивая майку. И надо же! Мироздание решило послать ему ещё одно испытание на прочность. Лин вышла из комнаты, застёгивая пальто и пытаясь подкрасить губы одновременно. - Куда ты как шлюха вырядилась? – буркнул он. - В паб, - девушка спрятала помаду в сумочку. – Меня там ждут. - ВРООЙ! НИКАКОГО ПАБА! – как обычно, Скуало взбесился. - Уж прости, но твоё благословление мне не очень нужно, - съязвила Лин. – В конце-то концов, я взрослый человек. - А он знает, что ты без руки, дерьма кусок? Кому ты теперь нужна такая дефектная?! – красный от злости, он уже не отдавал себе отчёта и норовил ранить побольнее. Лицо Лин побледнело, а Скуало понял: он взболтнул лишнего. В коридоре повисла тишина, звенящая и напряжённая. Они стояли друг напротив друга и ничего не говорили. Девушка открыла рот, хотев что-то сказать, и снова закрыла. - Я просто поверить не могу, - произнесла она через минуту молчания, и направилась к лестнице, оставив его одного в коридоре. - Лин, - Скуало пошёл следом. – Лин, подожди! - Хватит, - Лин хлопнула входной дверью перед его лицом и побежала по саду в сторону ворот, оставив наставника далеко позади. Вместе с одним из своих подчинённых она доехала до центра города и там, успокоившись, распрощалась с ним. На самом деле её никто не ждал, Лин сказала это чтобы позлить Скуало, но такой реакции она не ожидала. Это было как минимум жестоко – сказать такое, девушка не могла поверить, что он на такое способен. В пабе было очень уютно. Тёплый интерьер, приятная музыка в лучших традициях ирландского классического паба, но как минус – много людей. Лин села у барной стойки и заказала себе бокал красного сухого вина, доставая из сумки журнал. Девушка постаралась успокоиться после жестоких слов Скуало, и стала читать литературную вставку с рассказом. Она просидела до вечера, пока не захотелось пойти проветриться. На улице настроение у Лин испортилось ещё больше. Рождественская ярмарка на главной площади была полна людей, и ей даже стало завидно смотреть на счастливые семьи. Девушка, купив себе горячего шоколада, села на лавочку, дуя на стаканчик. Пальцы быстро нагрелись, и Лин отпила немного сладкой, приятно пахнущей, жидкости. Всё вокруг напоминало о том, что никакой семьи у неё нет, и никогда не было. Девушка снова отпила и посмотрела на семью, сидящую на лавке напротив. Счастливая девочка на руках у мамы и папы. В Рождество. Всё было прямо как на рождественской открытке. И не так, как в жизни Лин. - Хоу-хоу-хоу, почему такая милая девочка сидит тут совсем одна? – мужчина, ряженый в Санта Клауса подошёл к ней. – Почему ты не со своей семьёй в такой замечательный вечер? - Я не знаю, - Лин посмотрела на остывший горячий шоколад, чувствуя, как к горлу подступил ком. - Вот тебе конфет, - он положил на её колени красный мешочек. – Не скучай. - Спасибо, - девушка улыбнулась и посмотрела ему в спину, провожая взглядом. Санта Клаус почему-то ушёл очень и очень быстро, что показалось Лин очень подозрительным. Девушка заглянула в мешочек и увидела, что он полный пакетиков с травкой. - Вот это Рождество, - Лин присвистнула и спрятала мешочек к себе в сумку. Мимо пробежали трое полицейских и налетели на Санту. Тот даже не сопротивлялся, позволив увести себя. Лин поднялась с лавочки и вприпрыжку направилась по улице в поисках такси. Настроение было лучше некуда, и даже жестокие слова Скуало забылись и, возможно, даже простились. Вернувшись домой, Лин незаметно проскользнула к себе в комнату и включила свет. Увиденное её слегка шокировало. Flashback - А что, Линочка уже убежала гулять? – Луссурия хозяйничал на кухне, когда Скуало туда заглянул из коридора, чем-то весьма огорчённый и недовольный. – Вы опять поругались? Скуало сел за стол и налил себе вина из початой бутылки, оставленной чёрт знает кем. На душе скреблись кошки: он мог сказать ей что угодно, но только не это. Он знал, что Лин в душе ненавидит себя за то, что подставилась под удар, играясь в Мать Терезу, и что она стесняется протеза, хоть и не хочет этого никому показывать. И вот он сказал ей то, что никогда нельзя было говорить. Из всех её слабых мест он интуитивно выбрал то, на которое никак нельзя нажимать. - Скажем так, мусор, я сказал ей что-то, что никак нельзя было говорить, - мужчина посмотрел ему в спину. – Ты же голубой, значит, разбираешься во всём этом бабском… как мне извиниться? - Ну, это смотря, что ты ей сказал, - Луссурия сел напротив него и налил себе вина. Он отвёл взгляд. Рассказывать не хотелось, но все, же он выложил всё как есть. Луссурия, естественно, обругал его. Но совет дал: подождать Лин в её комнате и искренне попросить прощения, возможно даже задействовав секретное оружие в виде обнимашек. Так Скуало и сделал. Он зашёл в её комнату, сел на кровать и стал ждать. Лин всё не возвращалась, и мужчина просто уснул, уткнувшись лицом в её толстовку, пахнущую чем-то цветочным и мягким вперемежку с запахом табачного дыма. End of flashback - Ну, и что ты тут делаешь? – Лин сняла пальто и повесила его в шкаф, выглядя очень отстранённой и спокойной. Скуало, морщась от света, бьющего в глаза, прорычал что-то весьма нецензурное и поднялся с кровати. В комнате тут же запахло холодом, табаком, вином и опять же чем-то цветочным. Лин, скрестив руки на груди, посмотрела на незваного гостя, и повторила свой вопрос. - Прости, что сказал, что ты дефектная, - Скуало подошёл к ней и, как советовал Луссурия, порывисто обнял. – Я поступил как уёбок. - Закрыли тему, - пробормотала Лин, вырываясь из его объятий, и пряча улыбку.