Искусство выживать в мужском коллективе

- У неё мать дома с больным сердцем лежит. Узнаю, что ты ей что-то дурное причинил – глаза на жопу натяну, - Лин ткнула пальцем в грудь Скуало. – Мы с ней решили проблему, как взрослые, нормальные люди. Все были, мягко говоря, удивлены произошедшим. Лин, обычно отличавшаяся взрывным характером, мало любила разбираться с внутренним миром других людей. Для неё, как и для её взрывного наставника, было гораздо легче прикончить, а потом разбираться. Не наоборот. К тому же, никто не мог понять, почему Лин так агрессивно вступается за малознакомого человека, врезавшего ей по роже. - ВРООЙ! Дерьма кусок, ты совсем тупая?! – мужчина нахмурился. – Она тебе в нос зарядила, а ты её защищать вздумала?! - Конфликт исчерпан, - девушка выдохнула и пошла в дом с твёрдым намереньем согреться. Лин здорово замёрзла, пока шла назад, поэтому, переодевшись, тут же направилась на кухню и поставила чайник. В последнее время у них со Скуало дружеские отношения не клеились. В основном из-за выговора, который она получила от Занзаса. Тот как-то прознал, что у них со Скуало творится что-то неладное, надавал ей пиздюлей уставом Варии и заставил выучить параграф об отношениях между членами отряда. Девушка невнимательно взяла с полки пакет с каким-то чаем и насыпала его себе в кружку. Насморк, появившийся ещё в путешествии, не дал ей почувствовать характерный запах для марихуаны. Лин залила «чай» кипяточком и оставила на столе – остывать, а сама уселась за стол и стала залипать в окно. А спустя пять минут залпом выпила почти всё содержимое кружки, поморщившись от гадкого вкуса. - Дерьма кусок, ты, что это тут делаешь? – Скуало, вошедший на кухню, унюхал запах травки. – Забыл пре… Кружка выпала из рук Лин, и девушка испуганно мотнула по столешнице, как будто нащупывая что-то вслепую. Вмиг, как будто во всём мире отключился свет, и настала кромешная тьма. Девушка нервно выдохнула и, свалив ещё парочку тарелок, крикнула: - Я нихрена не вижу! - Стой-стой-стой! – Скуало схватил её за руки, чем вызвал просто взрыв в голове подопечной. Лин каким-то образом смогла проникнуть в его голову, и ей в мозг неконтролируемым потоком ринулась информация. Образы мелькали, как на бешеной карусели, вызывая сильнейшую головную боль. Девушка со всех сил толкнула Скуало и, вырвавшись, рванула в противоположную от него сторону. - ВРООООЙ! – мужчина с силой усадил её в плетёное кресло. – Сиди здесь и никуда не ходи, дерьма кусок! - Стой! – крикнула ему вслед Лин. – Стой! Не смей меня тут бросать, когда я ослепла! Ты слышишь?! Вернись сейчас же! С улицы донеслись звуки ругани. Скуало предупреждал чёртова Бельфегора, чтобы не выставлял их с Франом травку на кухне ещё неделю назад, но нет же! И вот последствия не заставили себя ждать: Лин заварила себе чай с травкой и… ослепла. Пока они ругались, Лин буквально агонизировала на кухне. Она вообще ничего не понимала и не осознавала, кроме того, что творилось в головах людей вокруг. Воспоминания сварливых дядюшек смешивались с воспоминаниями прислуги, а затем – с её собственными. У Лин тут же разболелась голова. - Так, главное – успокойся, дерьма кусок! – Скуало вернулся, чем вызвал ещё более сильную бурю в голове. – Когда тебя попустит, тогда и будем решать что делать! - Я в твоей голове! – крикнула Лин, перекрикивая гул голосов в своей голове. – Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! - Терпи! – мужчина не нашёл ничего умнее, чем вылить на неё холодной воды, чем лишь всколыхнул всё в голове Лин. – Да, что ж ты орёшь?! - РУКА! – девушка выставила вперёд левую руку, зажимая её немного выше кисти. – РУКА! Я ИСТЕКАЮ КРОВЬЮ! ЧЁРТОВ ГАНДОН ОТХУЯЧИЛ МНЕ РУКУ! Сбежались все, кто не был на задании и теперь Бельфегор с Франом получали от Луссурии за свою безалаберность в коридоре. Голова Лин раскалывалась на части от воспоминаний Скуало, и от этого девушка готова была убить себя немедленно. Все эти незнакомые лица, сотни литров крови, раны и все эмоции – всё сводило её с ума. На десятой минуте Лин просто вырубилась. Пробуждение у неё выдалось не из самых приятных. На коридоре Скуало ругался с боссом и явно не стеснялся в выражениях. Ну, хотя бы голова больше не болела. Лин, умывшись, посмотрела в зеркало и замерла. Среди её чёрных волос отчётливо выделялась седая прядь на виске. Девушка не могла поверить своим глазам. А крики на коридоре становились всё громче и громче. Лин, выдохнув, как мантру, повторила: - Я люблю свою работу. Я люблю свою работу. Я люблю свою работу. Я люблю свою работу. Выглянув в коридор, она заметила, что несносные ворчливые дядюшки ворчат над каким-то конвертом, явно совещаясь: открыть или нет. Заглянув через плечо Скуало, Лин увидела на конверте своё имя и тут же протянула к нему свои загребущие лапки. Мечник, не ожидавший увидеть перед своим лицом пару бледных костлявых рук, слегка вздрогнул, и конверт перекочевал в руки Занзаса. - Кто это тебе такой пухлый конвертец прислал, мусор? – он поднял посылку повыше, чтобы Лин с высоты своего метра с кепкой не могла достать. - Мой, - она подпрыгнула, пытаясь достать конверт, - информатор! Ну, отдай! - Зачем это тебе информатор понадобился, мелкий мусор? – Занзас усмехнулся. - Любопытной Варваре нос оторвали, - Лин умудрилась выхватить конверт и побежала с ним к себе в комнату с самым, что есть хулиганским выражением лица. Разложив на кровати полученные листы бумаги, испещрённые какими-то записями, Лин всё внимательно перечитала, шокируя себя всё больше и больше. Оказалось, что Нильс, он же Нельсон Ванденбург, живёт в Неаполе. Одного взгляда на фото его особняка и на фото его счастливой семьи хватило, чтобы Лин разозлилась. Он сломал её жизнь, убил сестру, а на деньги, вырученные от их (а может, и не только их) продажи каким-то безумным учёным, счастливо зажил с красавицей-женой и двумя детьми в пригороде Неаполя. Сложив все бумаги и фотографии в конверт, Лин бросила его в рюкзачок и выскочила из комнаты, разыскивая Скуало. Он нашёлся на улице, разминающийся и очень чем-то недовольный. Девушка несмело подошла к нему, предпочитая держаться подальше, и произнесла: - Мне нужно в Неаполь, хочешь со мной поехать? - Зачем? – мужчина отвернулся от манекена, который упорно рубил мечом. - Нильс нашёлся, хочу с ним разобраться, а заодно узнать, кто его крышует, - Лин села на скамейку, рассматривая, как блестят на солнце мускулы Скуало, покрытые крохотными капельками пота. – Ну, так ты со мной, или мне попросить… ну, например, Бельфегора? - ВРООЙ! Ещё чего! – Скуало надел майку и потащил её в дом. – Неаполь так Неаполь, собирайся, дерьма кусок! - Куда это вы собрались, мусор? – Занзас, вышедший во внутренний двор, услышал обрывок их разговора. - В Неаполь, - девушка улыбнулась. – Хочешь с нами? - Вот ещё делать мне нечего, - фыркнул босс и уселся на лавке, налив себе в стакан виски. – И, блять, про устав организации не забывайте, мусорные ублюдки, иначе я им вас обоих отымею. Лин покраснела и кивнула ему. Занзас всё время напоминал им об уставе. Каждый раз, когда они со Скуало оставались вдвоём, босс являлся как из ниоткуда и жутким голосом говорил: «Устав! Устав организации не нарушайте!». Как какая-то тень отца Гамлета, только более жуткая и со стакашкой виски в руке. Им предстояла восьмичасовая поездка, судя по тому, что Скуало сам сел за руль машины, а не позвал кого-то из подчинённых. После их путешествия по восточной Европе Лин стало ещё хуже. Она пыталась держаться подальше от Скуало, чтобы не нарушать лишний раз устав, пыталась забыть о своих к нему чувствах и в целом – воспринимать его, как и раньше. Пожалуй, поэтому поездка для неё вышла говёной, несмотря на то, что в целом все отлично провели время. Поправив цветастый топ, Лин бросила свою сумку на заднее сидение, а сама устроилась на переднем, обмахиваясь книжкой в мягком переплёте. Жара стояла невыносимая, поэтому машина в секунды нагрелась, превратившись в духовку. - Наконец-то, - буркнул Скуало и завёл мотор. – Какого хрена ты опять вырядилась, как шлюха? - Нет ничего плохого в шортах и топе, - девушка откинулась на спинку и выдохнула. – Тут жара ужасная, в чём мне ещё ехать? - В чём-то приличном, а не в этих… трусах! – он с неприязнью покосился на её тощие ляжки, не скрываемые короткими шортами. – Ещё бы в белье выскочила. Совсем стыд потеряла! - Ты бурчишь, как старый дед, - Лин засмеялась, открыв книгу на первой странице. - А ты одеваешься как шлюха, - Скуало сосредоточился на дороге. - Бур-бур-бур, - девушка с улыбкой начала читать. – Тебе двадцать семь или сто двадцать семь? - Ремень пристегни, а не пререкайся! – мужчина стал крутить приёмник в поисках нормальной музыки. - Ну, хорошо, папочка, - пристегнувшись, Лин вновь уставилась в книгу. – Давай через час я поведу? - ВРОЙ! Вот только бабы мне за рулём не хватало! – он хохотнул. – Я ещё пожить хочу. - Сексист, - нараспев произнесла девушка. – Я умею водить, и ты прекрасно об этом знаешь. И легавые меня никогда не останавливают. - Да, потому что ты их на подъезде зомбируешь, - Скуало влепил ей затрещину. – Ещё одно жаргонное слово и будешь ехать в багажнике. - Ох, простите, достопочтимый сеньор Суперби. Но представители властей никогда не останавливают меня, когда я за рулём, - высокопарно ответила она. – А ваш сексизм, прошу прощения, весьма груб и ничем не оправдан. И ещё: представители властей хотят, чтобы вы съехали на обочину, сеньо… - Заткнись уже, Мэри Поппинс недоделанная! – мужчина направил автомобиль к обочине и остановился, опустив стекло. Полицейский, весьма взволнованный чем-то подошёл к машине и нагнулся, заглянув в салон. От него пахло чем-то мятным, табаком и сыром. Типично итальянская внешность и заметный простоватый говор выдавал в нём мужика из провинции. Полицейский показал им плакат с двумя фотографиями, на которых были изображены близнецы – мальчик и девочка. - Вы не видели этих детей? Они пропали на этой трасе день назад. - Нет, не видели, - Скуало нахмурился. - Если увидите – позвоните по этому номеру, - полицейский дал мужчине визитку и внезапно заметил Лин. – Постойте-ка… - он заглянул в свою папку, перебирая бумаги, и вытащил одну, очень мятую. – Это же… ты же Корнелия Россетти! Лин побледнела, услышав своё настоящее имя. Заставив полицейского порвать фото и заблокировав все воспоминания о себе, девушка махнула ему рукой. Мужчина, поглаживая усы, отошёл от машины и подал жест, мол, проезжайте. - Я что, до сих пор в розыске что ли? – выдохнула Лин, посмотрев в зеркало заднего вида на полицейского. – Вот это они настойчивые. - Не заморачивайся, - Скуало снова сосредоточился на дороге. Дорога в Неаполь выдалась довольно сложной. Через четыре часа Скуало устал, и Лин пересела за руль, чтобы тот мог передохнуть от постоянного разглядывания дороги. Уже начинало темнеть, когда они добрались до Салерно. Осталось всего ничего – два часа езды, но Лин почему-то нервничала. Ей не впервой было ехать ночью, просто что-то было не так. Ей постоянно казалось, что из темноты кто-то следит за ними. Вплоть до того, что кто-то бежит за их машиной. Ночной Неаполь выглядел достаточно романтично для массового смертоубийства, в частности – большие тяжёлые тучи в ночном небе. Прекрасные дома, атмосфера чуда и общий уют немного успокоили Лин, избавили от чувства, будто за ними кто-то следит. Девушка по карте нашла дом Нильса и они, оставив машину на парковке неподалёку, направились туда. Скуало всегда был удивлён теми людьми, которых вперёд движет одна лишь месть. - Вот мы и пришли, - Лин, заставив охранников открыть чёрный вход в особняк и беззвучно убить себя, вошла в красивый садик. – Скоро я узнаю, кто всю эту кашу заварил. И отомщу. - То, что тобой движет месть – неправильно, - прошипел Скуало, насаживая на протез лезвие меча. – Ты так и останешься ни на что не способным куском дерьма. Они еле слышно проникли в дом, избавившись от охраны, и бесшумно поднялись на второй этаж, приступив к выполнению плана. У Нильса и его жены было двое детей: старший мальчик и младшая девочка. С них-то и началось выполнение плана. Вытащив испуганных детей из кровати, Лин, пока Скуало убивал лишних свидетелей, разбудила Нильса с женой и заставила спуститься в гостиную. - Ну, вот мы и встретились снова, Нильс, - усадив детей в кресло, Лин приставила к их шеям парные кинжалы, которыми совсем недавно её научил пользоваться Скуало, и усмехнулась. - Вспомни-ка Ванессу Россетти и её детей. Скуало встал за спинами у Нильса и его жены, которая, к слову, начала рыдать и биться в истерике, многозначительно щёлкнув пальцем по лезвию. - Ты?.. Вы же подохли! – Нильс смотрел на неё, как на восставшего мертвеца. – Всё ведь уничтожила Вария! Все образцы были сожжены с лабораторией! - Не все, - Лин усмехнулась и перешла к действиям. – Я хочу, чтобы ты поплатился за свои преступления. Заставив детей и жену Нильса перестать дышать, девушка подошла к нему и заглянула в глаза, считывая всё, что связано с экспериментами над людьми. Оказалось, что всё было проще простого: он всю доступную ему информацию по проекту прятал в сейфе в своём кабинете. Лин по-быстрому перерезала Нильсу горло и побежала на второй этаж, повторяя про себя комбинацию для сейфа. Скуало нашёл её в кабинете Нильса, сидящую на полу и пересматривающую какие-то бумаги. Закушенная чуть ли не до крови губа выдавала, что Лин нервничает и злится. А ей было на что злиться. Оказалось, что один учёный, начитавшись книжек про Йозефа Менгеле и его эксперименты над близнецами, решил вывести идеальных солдат-близнецов. В доме Нильса была так называемая штаб-квартира, поэтому некоторые записи хранились у него. Но всё равно большинство материала сгорело во время пожара в лаборатории, который устроила Вария. Дневник этого учёного, Ханса, содержал в себе полные описания этих чудовищных опытов. Они с Маргеритой должны были стать конечным вариантом. Идеальные солдаты, взаимодополняющие друг друга, вместе становящиеся разрушительной силой. Но что-то пошло не так. Тело Маргериты не выдержало, и она впала в кому, а эксперимент с Лин так и не был закончен. Скуало сел рядом с ней, ни слова не говоря, и принялся складывать бумаги в какой-то пакет, найденный на кухне. Ему не особо хотелось сидеть в доме с кучей трупов, поэтому вскоре Лин уже сидела на полу в отеле и читала записи, ища хоть какую-то зацепку, которая указала бы на крышующую опыты мафиозную семью. След обрывался в Германии, но ничего конкретного. - Ложись спать, - Скуало, устроившись на расстелённом диване, уже ругал себя за то, что уступил кровать. - Я должна найти хоть что-то, - пробурчала Лин, всё же прокусив губу до крови. – Я должна узнать, кто это всё начал. Ты ложись, а я включу ночник и не буду тебе мешать. - ВРООЙ! Дерьма кусок, ты ляжешь спать! – мужчина поднялся и, грубо схватив её, бросил на кровать. – Я расскажу тебе что-то, если залезешь под одеяло, и не будешь возникать. - Что ты мне расскажешь? – девушка накрылась одеялом и заинтересованно посмотрела на собирающего бумаги Скуало. – Ну?! - У меня был один знакомый. Звали его, допустим, Карлос, - он поставил пакет в сумку Лин и вернулся на свой диван. – По вине одного мафиозного клана его мамашу подстрелили. Карлос много тренировался и в один прекрасный день сам вырезал весь клан. Он замолчал, закрыв глаза и начав потихоньку задрёмывать. Лин, ждущая окончания рассказа, поднялась на кровати и спросила: - А дальше что? - Карлос огрёб от меня, потому что мешал спать, и сдох в больнице, - буркнул Скуало. – Поэтому гаси свет, если не хочешь отправиться к Карлосу, дерьма кусок! Хихикнув, Лин отключила ночник и откинулась на подушки, закрыв глаза. Она отомстила за разрушенную семью, но теперь перед ней стояла новая задача: уничтожить любой ценой эту нацистскую ересь и не дать чокнутым маньякам испоганить и чужие жизни.